© Ирин КаХр, 2026

ISBN 978-5-0069-1382-0

Создано в интеллектуальной издательской системе Ridero

Всё началось весной, в день первого апреля, в день смеха…

Их семьи жили в одном доме, но в разных подъездах. Родители дружили настолько крепко, что у трёх шалопаев: Витьки, Сергея и Димыча вместо одной мамы и одного папы, было их по двое. И как пелось в известной песенке из фильма «Кавказская пленница»: смотря с какой стороны посмотреть, чтобы решить, это хорошо или плохо.

Так вот, если смотреть в одного края, то иметь две мамы здорово. Каждая похвалит, приласкает и, конечно же, даст чего-нибудь вкусного. Но вот если зайти с другого края, то каждая из них могла от души протянуть по спине или ногам мокрым полотенцем за шалости, дурные поступки или несделанные уроки, не деля мальчишек на своих или чужих.

С папами дело обстояло чуть лучше. Помогали и развлекали они оба, но, к счастью, только дядя Ваня – настоящий папа для Серёжки и Димыча – считал себя обязанным иной раз выступить от лица мам в качестве «карающего меча правосудия», как заумно называл себя он. Дядя Толя – отец Витьки – больше поддавался благодушному настроению, и, будучи в почти постоянном подпитии, никогда не считал проступки мальчишек чем-то из ряда вон выходящим.

Как всякий уважающий себя восьмилетка, Серёжа уже знал, что детей не находят в капусте, а приносят из больницы под названием роддом. И потому, когда Витькина мама уехала в эту самую больницу, слова родителей о том, что тот теперь тоже стал старшим братом, не стали для Сергея чем-то неожиданным. Зато сильно поразили самого Витьку. Впрочем, возможно его больше убила новость, что мама и маленькая сестричка останутся в роддоме на неделю. Ведь подвыпивший дядя Толя не утруждал себя готовкой.

К счастью, на этот случай у мальчишки имелась «вторая мама». И пусть он не мог жить у друзей всю неделю, но он мог спокойно приходить на обеды и ужины, как того требовала тётя Варя.

Вот и в тот по-летнему жаркий первоапрельский день ребята вместе завалились к Витьке домой, чтобы он мог оставить портфель, прежде чем отправиться в гости, и едва ли не полетели кубарем из-за оставленной на пороге сумки.

– Витя? – На шум и грохот из спальни выглянули.

– Тётя Лена, это мы с Витей пришли, – ответил за всех Сергей. Будучи старше первоклашки Вити и своего брата детсадовца он уже учился во втором классе, и со стороны казался маленьким взрослым. И даже разговаривал соответственно. Вот и сейчас он сразу же поинтересовался:

– Вас уже выписали?

– Да, Серёжа, выписали! – улыбнулась женщина, и крепко обняла побежавшего к ней сына. – Соскучился?

– Угу! – со слезами в голосе буркнул Витька, не отнимая лица от живота матери.

– Ну, ты бы хоть разулся, а то грязь в спальню занесёшь…

– Да, ну! – отмахнулся мальчишка, и, вспомнив, вскинул голову. – Где Она?

– Ой, а вы, правда, с Ней приехали?! – сорвался с места Димыч.

– С ней, с ней! – рассмеялась тётя Лена, – Пойдёмте, покажу. Только тихо, чтобы не разбудить.

– Вы идите, я пока разуюсь, – отпустил всех Серёжа. Пройти в обуви, как это сделали друзья, он не мог. Дома мама строго следила за этим, и точно бы настучала попробуй он так сделать.

Разувшись, он поправил брошенный портфель, отодвинул с прохода сумку, и только после этого зашёл в спальню.

Димыч и Витя уже сидели на кровати, и как новую игрушку, разглядывали маленькую девочку. В распашонке и смешных марлевых трусиках, та лежала на расправленном розовом одеяле. Они теребили крохотные пальчики на ногах, а малышка сонно их подтягивала под себя, избегая щекотки.

– Мы решили назвать её – Алина, – проговорила тётя Лена, подходя сзади, и кладя руки на плечи Сергею.

– Красиво, – степенно согласился он, и хотел что-то ещё добавить, но девочка вдруг расплакалась. И тётя Лена торопливо взяла её на руки. Слишком быстро, отчего с головы девочки спал белый чепчик, открывая светлые кудряшки. Сергею даже захотелось их потрогать. На самом ли деле они такие мягкие и пушистые, как выглядели со стороны?

– Хочешь её подержать? – удивилась тётя Лена, заметив его протянутую руку. – Можешь, конечно, но только осторожно.

И прежде чем, Серёжка успел придумать ответ или хотя бы просто мотнуть головой, в его руках оказалась живая кукла. Она дышала, махала руками, а ещё смотрела на него огромными не по-детски серо-голубыми глазами.

***

Время пьяной вечеринки по поводу ухода в армию старшего из братьев Игонькиных перевалило далеко за полночь, когда кто-то из гостей заметил, что Витькина сестра, утомившись танцевать, уснула в одном из кресел.

– Ну, вот, ведь просила её остаться дома! Но она ж упёртая! Пойду и всё! И что мне с ней теперь делать? – расстроилась тётя Лена, ища в толпе гуляющих сына или мужа.

– Не переживайте! Я уложу её у родителей! – вызвался Сергей, и, подойдя, легко поднял Алину с кресла. Маленькая, худая, в тонком сарафанчике, с растрепавшейся русой косичкой. От его прикосновения она не проснулась, а лишь доверчиво прислонилась вспотевшим лбом к его груди. Внутри ёкнуло.

Он донёс её до спальни родителей, уложил и накрыл покрывалом. В зале шумела толпа провожающих, гремела музыка, не давая спать всем соседям от первого до девятого этажа, но не мешая девочке. Ощутив под щекой подушку, она, довольно улыбаясь во сне, тут же засунула под неё руки, одновременно вытягиваясь во весь рост, отчего босая нога, вынырнув из-под покрывала, свесилась с кровати.

Не задумавшись, Сергей наклонился вернуть детскую ножку под одеяло. Но едва прикоснувшись к разукрашенной царапинами и свежими ссадинами ступне, замер, ощутив горячую волну нежности. Почти такую же какую чувствовал все эти десять лет, оберегая и ухаживая за Алиной как старший брат. Но сейчас к этой братской любви примешалось что-то непонятное, но не пугающее. На самом деле казалось, что он чувствовал это всегда, просто теперь это чувство как-то обособилось и вынырнуло на поверхность, привлекая внимание. Как Димыч в далёком апреле, Сергей не удержался и провёл пальцем по гладкой подошве маленькой ступни, и как тогда девочка сжала пальцы и потянула ногу к себе, пряча от щекотки.

Сергей заулыбался и встал. Тоска, грусть и даже боязнь уезжать из дома, царившие в душе с самого начала провод – исчезли. И всё из-за тепла, из-за света, что излучала девочка, лежавшая перед ним на кровати. Который, как думалось, видели и чувствовали многие, купались в нём, исцеляясь от горестей и печали.

Впуская шум, открылась дверь, и Сергея позвали.

– Сейчас! – недовольно отозвался он, отмахиваясь. Друзья не унимались, и парень торопливо вышел из комнаты. Он не хотел, чтобы пьяные дебоширы разбудили Алину.

Уже утром возле военкомата, обнимая родителей и брата, прощаясь с друзьями, он периодически искал её взглядом. Голоногую девчонку в расхлябанных сандалиях, сонно державшуюся за руку тёти Лены. Искал, ловя себя на мысли, что хочет поскорее увидеть какой она станет через два года.

И не ожидал, что сердце бессовестно защемит, когда прощаясь, к нему подошла Алина.

– Возвращайся скорей, – шепнула она, целуя в щёку и неловко обнимая за шею. Обняв в ответ, Сергей едва сдержался, не прижать её к себе сильнее. Именно в этот миг совершенно чётко понимая, что влюблён в это сероглазое курносое чудо с русыми пушистыми волосами и звонким голосом.

Безнадёжно и давно.