Глава 1

— Как бы ты отреагировала, если бы у меня появилась другая? — настолько неожиданно спрашивает Кирилл, что я невольно давлюсь водой, которую пью.

Закашливаюсь.

Но на этом мои беды не заканчиваются.

Машина, в которой мы как раз едем, подпрыгивает на какой-то кочке, и вода из бутылки резко выливается на меня.

Хватаю ртом воздух. Горло дерет. Вода, застрявшая в нем, просится наружу. Но я заставляю себя ее проглотить, несмотря на то, что раздражаю саднящую кожу еще больше. Кашель жутко душит. Дышать становится почти невозможно. Делаю все возможное, чтобы втянуть в себя воздух, даже несмотря на то, что это оказывается не так уж просто — горло словно удавкой пережали. Только благодаря невероятным усилиям мне удается хотя бы немного расправить легкие. И снова начать дышать.

Стоит только этому произойти, как мне тут же становится легче. Вот только уже через мгновение все мое внимание оказывается на прилипшей к коже клетчатой рубашке, которая чуть ли не насквозь промокла, и, конечно же, на джинсах, которые теперь неприятно сковывают движения.

Влага даже оказывается на лице, и с подбородка то и дело спадают капли. Радует только одно — я сегодня не красилась, поэтому макияж не поплыл, а светлые волосы завязала в высокий хвост, из-за чего они остались сухими.

Но это не отменяет того факта, что чувствую я себя, мягко говоря, не очень.

— Ну почему ты у меня такая неуклюжая? — качает головой Кирилл, продолжая как ни в чем не бывало вести машину.

Вот только даже несмотря на то, что муж попытался скрыть пренебрежение и некий укор за мягкостью слов «у меня», я все равно их уловила.

Не говоря уже о том, что обратила внимание на то, что Кирилл даже не спросил, в порядке ли я, и, конечно, не предложил остановиться, хотя всего секунду назад я задыхалась.

Да, в последнее время у нас не складывается. За три года совместной жизни наша страсть подутихла, а отношения превратились в спокойную гавань, куда хочется возвращаться после тяжелого дня.

Только… сейчас, когда мы с мужем едем на встречу с нашими друзьями, я отчетливо понимаю — что-то не так.

Наверное, я просто игнорировала звоночки, которые должны были меня насторожить, начиная с того, что Кирилл стал уделять мне все меньше внимания, при этом все больше и больше задерживался на работе, и заканчивая тем, что муж забыл про мой день рождения, который был пару недель назад.

Конечно, через пару дней Кирилл вспомнил о моем празднике, скорее всего, по напоминанию моей подруги, которой я жаловалась на своего ни капли не эмпатичного мужа, и вместе с цветами, купленными явно в ближайшем супермаркете, упал передо мной на колени, пытаясь вымолить прощения.

Хоть мне и было жутко обидно, я не хотела ссориться. Просто приняла запоздалое поздравление и поехала с мужем в ресторан, столик в котором он заказал в качестве извинения. Но даже несмотря на то, что вроде бы со стороны казалось, что между нами все наладилось, на душе осадочек остался.

Червячок сомнения грыз меня изнутри, и я от него никак не могла отделаться. Даже завалила себя работой — удаленно занималась бухгалтерией, — лишь бы не думать о том, что наш брак с Кириллом катится в бездну.

А теперь еще и этот вопрос мужа вносит раздрай в мой и без того хрупкий внутренний мир.

— Я бы тебя убила! — произношу настолько серьезно, что сама удивляюсь тому, насколько грозно звучит мой голос.

— Что? — муж бросает на меня изумленный и явно ничего не понимающий взгляд, прежде чем вернуть свое внимание обратно на дорогу.

Сегодня Кирилл тоже выглядит неформально, одевшись в джинсы и черный свитер, хотя обычно он предпочитает носить деловые костюмы — должность начальника экономического отдела обязывает одеваться соответствующе. Вот только в выходные он предпочитает расслабляться, поэтому его обычно идеально уложенные русые волосы сейчас выглядят так, словно муж множество раз проводил по ним пальцами.

Если честно, такой Кирилл мне нравится даже больше — он какой-то расслабленный, домашний, но его слова, сказанные несколькими минутами ранее, не выходят у меня из головы, заставляют забыть о своем извечном желании спрятаться в уютных, защищающих объятиях мужа от всего света… заставляют ощетиниться.

— Ты спросил, что будет, если я узнаю о твоей измене, — произношу ледяным тоном. — Между нами будет тут же все кончено. А я со своей стороны сделаю все, чтобы ты пожалел о предательстве, — говорю и прекрасно понимаю, что не вру.

Муж всего на мгновение поворачивает ко мне голову, отрываясь от дороги, сверлит меня пронзительным взглядом, после чего снова переключается на дорожное движение и разражается громким, заливистым смехом.

— Да, я пошутил, — заявляет, отсмеявшись. — И вообще, чего ты так сильно распереживалась? В любом случае, если бы я завел кого-то на стороне, то ты ничего не узнала бы. Я же не идиот — признаваться в измене и подставлять себя точно не стал бы. Поразвлекался бы немного и к тебе под бочок вернулся бы…

Мои глаза широко распахиваются, рот сам по себе открывается.

Большей циничности, тем более слетевшей с губ любимого человека, я в жизни не слышала. Она настолько выбивает меня из колеи, что я даже не знаю, как реагировать, поэтому хриплю:

— Ты что сделал бы?

Муж бросает на меня короткий взгляд.

— Да пошутил я! — усмехается. — Видела бы ты сейчас свое лицо, — Кирилл качает головой и паркует машину. — Приехали, — поворачивается ко мне. Несколько секунд вглядывается в мое лицо, а потом тянется ко мне и берет меня за руку. — Ну чего ты? Расстроилась что ли из-за банальной шутки? Не надо! Ты же знаешь, что я люблю тебя. Люблю с первой нашей встречи. И с тех пор ничего не изменилось, — муж подмигивает мне, после чего окидывает меня быстрым взглядом и кривится. — Только приведи себя в порядок перед тем, как в кафе к нашим друзьям пойдешь. На заднем сиденье в сумке есть запасная футболка, в которой я обычно в зал хожу. Не надо позорить ни себя, ни меня, — не проходит и пары мгновений, как муж отпускает мою руку и открывает дверцу, впуская в салон прохладный осенний воздух. — Я пока пойду с ребятами поздороваюсь. Буду ждать тебя внутри, — бросает мне напоследок, прежде чем хлопнуть дверью.

Прежде чем я успеваю хоть что-то сказать, Кирилл выбирается из машины и направляется в сторону кафе, в котором ребята сняли отдельный зал, чтобы наконец провести время вместе, а то взрослая жизнь — она такая, что сложно найти время для встречи с близкими людьми, у всех очень плотные графики.

Смотрю мужу в спину, пока он не скрывается из вида, утопая в растерянных чувствах.

Вопрос: «Что это сейчас было?», не выходит у меня из головы.

Но я заставляю себя избавиться от лишних мыслей: сейчас не время утопать в сомнениях по поводу своего брака — всё-таки приехала не для того, чтобы размышлять о наших отношениях с мужем, а провести время с друзьями.

Оглядываюсь через плечо, вижу спортивную сумку мужа, стоящую в углу за сиденьем водителя. Дотянуться до нее с моего места нет возможности, поэтому я отстегиваюсь и выхожу из машины. Холодный ветер тут же леденит влажную рубашку. Перебежками огибаю автомобиль и распахиваю заднюю дверцу.

Чуть отодвигаю сумку в сторону и прыгаю на сиденье. Захлопываю за собой дверь. Тяжело выдыхаю. Мое теплое дыхание попадает на окно, которое тут же запотевает. И я краем глаза замечаю на нем… следы.

Хмурюсь.

Медленно поворачиваю голову, но вижу уже чистое стекло.

Тогда я, чувствуя, как сводит желудок, специально выдыхаю на окно, охватывая большую площадь и… отчетливо вижу отпечатки ладоней… четыре отпечатка… два маленьких, явно женских, и по бокам… два больших… мужских…

Отпечатки, которые без сомнений показывают, что происходило в машине…

Отпечатки, из-за которых меня начинает мутить…

Глава 2

Не знаю, сколько сижу и смотрю на стекло, на котором то и дело пропадают следы, и мне приходится раз за разом их «оживлять».

Не могу поверить, что вижу их.

Не могу…

Тысячи вопросов проскальзывают в мыслях, и я очень жалею, что никак не получается найти на них ответы, сколько бы я ни старалась себе объяснить происходящее.

Перед глазами сами по себе проносятся три года нашей совместной жизни с мужем.

Вспоминаю, как мы познакомились.

Наши родители были давно знакомы, еще со времен своей молодости. Но их пути когда-то разошлись, и вот около четырех лет они по счастливой случайности судьбы встретились снова. Разговорились, узнали, что у них есть разнополые свободные дети и… договорились устроить нам свидание в уютной кофейне в центре города.

Мои папа и мама показывали Кириллу мои старые, еще школьные фотографии, я же не получила ничего, поэтому нервничала, представляя себе сорокалетнего дядю, каким мужчину нарисовало мое воображение.

Помню, что пришла заранее, заняла столик у окна и ждала. Долго ждала — минута за минутой. В какой-то момент кофе уже давно остыл, а Кирилла все не было. Я уже решила, что будущий финансист посчитал свидание вслепую, организованное его родителями, унизительным и просто не пришел. Глотала комок обиды и собиралась уходить, когда к моему столику подошел мужчина. Высокий, в темном свитере, с умными, чуть уставшими глазами.

— Простите, — сказал он, при этом голос его показался мне удивительно спокойным и глубоким. — Моя спутница, кажется, не придет. Не позволите ли составить вам компанию?

Я хотела отказаться, но что-то в его взгляде удержало. Мужчина сел, мы разговорились. Он шутил, я смеялась. И только через полчаса, обмениваясь историями о нелепых свиданиях, мы выяснили, кто мы есть на самом деле. Кирилл ахнул, откинулся на спинку стула и рассмеялся.

— Так ты та самая Наташа, которую мама просила найти по розе в петлице? — покачал головой он. — А я думал, это какая-то старая дева…

Я же смотрела на мужчину передо мной и понимала, что мой выдуманный сорокалетний дядя рассыпался в прах. На его месте сидит самый красивый мужчина, которого я только видела.

Воспоминания кажутся такими яркими, будто все произошло лишь вчера.

Снова выдыхаю на стекло. Теплый воздух обнажает предательские следы, которые все не хотят исчезать.

А память услужливо подкидывает другую картину.

Предложение…

Кирилл сделал мне предложение на семейном ужине по поводу дня рождения его отца. Все родственники собрались в одном месте. Кирилл встал, произнес красивый тост, а потом вдруг опустился на одно колено передо мной. В руке он держал кольцо с изумрудом — моим любимым камнем. Все ахнули, заулыбались, подняли бокалы. Я видела сияющие глаза будущего мужа, счастливые лица наших родителей. И давилась от счастья, а еще от… ужаса, из-за десятка глаз, смотрящих на меня и ожидающих моего «да»… от всеобщего ликования, которое не оставляло мне ни единого шанса на паузу, на раздумье, на простой человеческий вопрос: «А ты точно этого хочешь?»

В итоге я сказала «да». Конечно, сказала, ведь любила Кирилла. Но давление, исходящее от ситуации, в которой на тот момент еще будущий муж сделал мне предложение, было таким плотным, таким тяжелым, что до сих пор, вспоминая его, я чувствую, как сжимается грудь.

Потом был первый год нашей совместной жизни. Счастливый, легкий, наполненный его смехом и нашими бессмысленными, прекрасными выходками. Мы были молодоженами, которые открывают для себя мир заново. Единственное, что настораживало — категоричное нежелание Кирилла даже говорить о детях.

— Давай поживем для себя, Наташ, — целовал он меня в висок. — Успеем еще.

Прошло три года, а ничего не изменилось.

И невольно я задаюсь вопросом: куда еще для себя? Кириллу уже тридцать, а я подбираюсь к этой заветной цифре. Вот только в какой-то момент мы так далеко задвинули эту тему, что до сих пор до нее не можем добраться.

Зато похоже, что муж «добирается» до нее с кем-то другим.

Ведь иначе не могу объяснить, каким образом следы могли остаться на стекле.

Это же машина Кирилла, он ее обожает и никому даже водить не позволяет.

Осознание добирается до меня медленно, и теперь вопрос Кирилла, заданный не так давно, не кажется вырванным из контекста. Неужели мой дорогой муж прощупывал почву?

Тихое, ползучее отчаяние сменяется внезапной, сжигающей все на своем пути яростью. Она подкатывает к горлу горячим комом, сдавливает виски. Я с силой выдыхаю на стекло — следы проявляются вновь, будто дразня меня. Выхватываю телефон из заднего кармана джинсов, со всей возможной ненавистью открываю камеру и нажимаю на кнопку, делая снимок этих мерзких, чужих отпечатков. Вылетаю из машины, захлопываю дверь с такой силой, что стекло звенит.

Забываю обо всем: о мокрой одежде, липнущей к телу, о том, что хотела переодеться.

У меня появляется цель, и я не успокоюсь, пока не достигну ее.

Несусь к зданию кафе, периферийным зрением отмечая вывеску в итальянском стиле, огни гирлянды. Врываюсь сначала в кафе, в котором воздух гудит от голосов, пахнет пиццей и дорогими духами, а потом — в банкетный зал, где посреди помещения находится большой деревянный стол, уставленный блюдами с закусками и бутылками вина. Десяток лиц тут же поворачивается ко мне. Кто-то машет рукой, кто-то что-то кричит, но я не слышу. Взгляд скользит по гостям, выискивая Кирилла. Замечаю знакомую фигуру у стены — сердце замирает. Но уже в следующий момент понимаю — это не Кирилл, другой рост, другие плечи.

Продолжаю поиски дальше и вижу ее… Леру, мою подругу, которая как раз и собрала всех.

Брюнетка-энерджайзер, миниатюрная, кажется, в ней действительно встроен моторчик, сейчас заливается смехом, что-то рассказывая соседу за столом, размахивая руками.

Я буквально подлетаю к ней, хватаю за локоть. Она вздрагивает и оборачивается. Сначала сосредотачивается на моем лице, в ее глазах вспыхивает узнавание. А потом скользит взглядом по моему телу.

— Натусь? Что с тобой? Ты вся мокрая, — Лера хмурится, окидывая меня быстрым, оценивающим взглядом.

— Лер, ты Кирилла видела? — выдыхаю я, почти не узнавая свой хриплый голос.

— Что случилось? — брови подруги ползут вверх. — На тебе лица нет.

— Неважно! — отмахиваюсь я. — Видела его или нет?

Лера смотрит на меня с нарастающим недоумением, потом пожимает плечами и указывает подбородком вглубь зала, где виднеется темный коридор, после чего добавляет:

— Кажется, в туалет пошел. Вон там.

Я бросаю ей хриплое «спасибо» и, моментально разворачиваясь, несусь к указанному месту. Кровь стучит в ушах, в голове шумит. Волнение все нарастает и нарастает, отдаваясь дрожью во всем теле. Оно достигает своего апогея, когда я забегаю в коридор и вижу две двери из темного дерева с бронзовыми силуэтами мальчика и девочки на них. Торможу у мужской уборной, дыхание спирает. Заходить внутрь — безумие, но мне плевать, что обо мне могут подумать.

Кладу дрожащую ладонь на холодную металлическую ручку. Давлю на нее. Толкаю дверь. Она бесшумно поддается, образуя узкую щель.

Миг, и до меня доносится протяжный, сладострастный женский стон.

Все вокруг проваливается в бездну, замирает, перестает существовать.

Не проходит и пары секунд, как я слышу сдавленный, полный страсти женский голос:

— Я так скучала по тебе…

— Я тоже скучал… — раздается следом, и я тут же узнаю в «собеседнике» незнакомки своего мужа, — ты мне нужна, не представляешь как… нужна…

Меня начинает подташнивать, когда улавливаю прерывистое дыхание, тихие стоны и влажные звуки поцелуев.

Но не проходит и пары секунд, как я снова слышу на этот раз канючащий, полуплачущий женский голос:

— Когда ты уже разойдешься со своей…? Чтобы мы могли быть вместе…

Звуки чужой страсти на мгновение стихают.

— Это не просто, — тихо отвечает Кирилл. — Ната очень ранима. Я не могу ее просто так бросить. Нужно подготовить почву… всё-таки мы столько лет были вместе, не хочу ей делать больно…

— А мне не больно?! — девушка срывается на крик, и в нем проскальзывает что-то до боли знакомое. — Не больно видеть вас везде вместе? Не больно смотреть, как она тебя касается? Я же люблю тебя…

Кирилл тяжело выдыхает:

— Иди сюда.

Я зажмуриваюсь, представляя, как муж притягивает другую женщину к себе, обнимает ее:

— Мы все решим, дай мне просто время. Это единственное, что я у тебя прошу. И ты же не забыла? Тебе нужно разобраться со схожей проблемой…

Я сильнее сжимаю ручку двери, костяшки белеют, ведь отчетливо понимаю, что предали не только меня.