Глава

Название: Маг 11

Автор(-ы): Иннокентий Белов

Глава 1

Ранним утром, вместе со всем трудовым народом я дошел до кузницы Водера, где еще не видно никакой жизни. Кузнец любит поспать, зато потом работает до глубокой ночи и своих помощников приучает к такому же распорядку.

Дошел и свернул на примеченную тропку, обошел вдоль городской стены несколько заброшенных домов и поднялся на саму стену, упираясь по очереди в разрушенную кладку дома и стены. Не скоро еще дойдут руки у городских властей, чтобы привести участок защиты города в порядок, много других важных дел всегда мешает.

Достал из мешка заранее затемненную грязью веревку, чтобы не выделялась на самой стене и, сложив ее вдвое, зацепил за кусок стены. После чего спокойно спустился вниз с высоты метра в четыре. Обратно забраться можно даже и без веревки, хватает мест, за которые можно зацепиться рукой и поставить ногу.

Я сдергиваю веревку и беру ее с собой. Мало ли, вдруг пригодится, если придется вести допрос пленного. Хотя быстро разговорить Рыжего — очень трудное дело, как по общему мнению.

Да еще пленные мне вообще не требуются, узнавать от них мне особо нечего. Но, как настоящий теперь Маг, могу поговорить начистоту со своими бывшими слугами. Вряд ли, впрочем, на долгие разговоры найдется время, кажется мне, что все быстро начнется и так же закончится.

«Ладно, пусть лежит, есть не просит и весит мало», — решаю я.

Около стены густо разрослись кусты, но я не особо опасаюсь какой-либо засады.

Тем более я заранее кинул поиск и знаю, что тут сейчас чисто. Вообще место оживленное, я замечаю много отпечатков ног в низких местах, где земля еще не просохла после последнего дождя. Именно здесь течет ручеек контрабанды в город, которую не рискуют возить на телегах через Речные ворота. Или просто экономят деньги, перетаскивая все на своем личном горбу.

Возможна даже встреча с местными деловыми людьми, надеюсь, тогда просто спокойно разойдемся. Делить мне с жуликами совсем нечего. Раз я сам здесь пробираюсь, значит, тоже не такой уж законопослушный товарищ, как они подумают про меня.

Я выхожу на тропинку, сначала иду вдоль стены, потом при первой возможности удаляюсь от нее по первой подвернувшейся тропинке. Когда выхожу на Рудничную дорогу, смотрю по сторонам и не вижу ничего подозрительного. Простые крестьяне, одетые так же, как я сам, спешат с корзинами за спиной расторговаться в городе и купить что-то нужное. Поменять свои продукты на городские изделия или просто деньги.

Я пытаюсь вспомнить, где я оставил гильдейское копье, иду в сторону от города, пока не вижу приметные кусты, куда и забираюсь в поисках копья. Найдя искомый предмет гильдейского оружия, я не возвращаюсь на дорогу. Прохожу дальше до параллельной тропинки, идущей мимо отдельных домов, опоясывающих город сплошным поясом деревень.

И спокойно двигаюсь по ней, пока не оказываюсь напротив Речных ворот. Где подбираюсь к ним поближе, занимаю стратегически верную и выгодную позицию в последнем ряду разросшихся кустов.

Теперь я могу с помощью своего бинокля с большого расстояния видеть все, что творится около ворот. Точно не пропущу процессию Рыжих, пусть тонкие ветки постоянно лезут в окуляры. Пока я завтракаю мясом, сыром и водой, которую набрал по дороге в бегущем неподалеку ключе.

Меня немного беспокоит имеющаяся пока непонятность ситуации. Не обогнали ли меня Рыжие, но я себя успокаиваю, что они в тот раз долго и тщательно собирались, обряжали своих покойников не меньше получаса, насколько я помню. Я же потратил на заход домой и хитрый крюк с переходом через стену точно не сильно больше времени.

«Да им самим с подводой еще требуется доехать до ворот очень медленно и особо печально», — вспоминаю я картину, до сих пор стоящую перед глазами.

Так и оказалось, через добрых полчаса, когда мне еще не надоело изучать в бинокль разнообразную толпу крестьян и зажиточных кулаков на телегах, через Речные ворота, грубо растолкав всех, кто попался на пути, выкатилась подвода, которую плотно окружают Рыжие.

— Ну, вот, голубчики, мы и встретились. Пойдем вместе в последний путь, надеюсь, сегодня именно ваш, — бормочу я себе под нос, пересчитывая Рыжих.

Шестеро коренастых крепышей во главе с крупным Старшим, поросшие рыжей бородой до самых глаз, грубо расталкивают попадающихся на встречу крестьян. Четыре женщины этого племени идут кучкой позади подводы, двумя парами, тоже весьма недружелюбно посматривая на людей.

«Ага, здесь их десять, двое на подводе, которые мертвые, значит, в доме-крепости осталось всего двое крепышей», — быстро считают я откровенных недругов человечества.

«Вполне неплохой расклад на вечер, если я справлюсь и упокою эту кучку уродов, — радуюсь я. — Могли бы и побольше воинов оставить охранять невероятные богатства рода, да видно, что церемония правильного прощания очень важна для самих нелюдей».

Теперь процессия вырывается на дорогу и начинает двигаться быстрее, все так же грубо обходясь со встречными, отвешивая пинки не успевшим отскочить подальше путникам. Я сам даже начинаю злиться, наблюдая за подобным чисто расистским беспределом.

— Очень они не толерантные, эти поганые нелюди!

Простые крестьяне, конечно, не спорят и не жалуются на полученные затрещины, но встречные солидные мужики на телегах не так безропотны. Пару раз начинающиеся стычки заканчиваются по команде Старшего, насколько я могу рассмотреть в бинокль.

Я давно уже замотал мешковиной острие копья, теперь выбираюсь из кустов и держусь в половине километра за приметной процессией, стараясь не привлекать к себе лишнего внимания.

Через пару километров Рыжие съезжают с основной дороги и прекращают движение, оставаясь стоять на менее загруженной проселочной дороге, почти тропинке, которая тянется параллельно морскому побережью.

«Значит, теперь понятно, они не станут добираться до далекого берега реки. С этой стороны Протвы тоже достаточно деревень и хуторов, которые прикрыты широкой в здешних местах рекой от бандитов и тех же набегов Крыс. Они тянутся до впадения Протвы в Голубое море и хорошо заселены, я окажусь там не совсем одиноким путником на много лиг вокруг», — понимаю я.

«Это хорошо, не стану привлекать к себе лишнего внимание», — думаю я, ныряя в кусты.

Те, кто из торговцев видят меня сейчас, думают, наверняка, что у меня живот прихватило и поэтому я по срочной оказии уединяюсь.

Рыжие останавливаются, как я вижу, сразу, только свернув с основной дороги, теперь там ждут кого-то.

Эти кто-то вскоре приезжают со стороны поста Гвардии, обычная подвода с дровами, сопровождаемая четверкой дюжих лесорубов с топорами за поясом. Они сближаются с Рыжими и подозрительно долго что-то решают, явно слишком горячо размахивая руками.

В бинокль я хорошо вижу, что высокие договаривающиеся стороны никак не могут прийти к согласию.

Наверняка, Рыжие по своей привычке пытаются отдать меньше денег, чем раньше договаривались. Только лесорубы те еще крепкие орешки и не уступают в разговорах Рыжим, держа руки на обухах топоров.

«Понятно теперь, почему их сразу четверо, ведь сами они не уступают характером и статью Рыжим», — догадываюсь я.

Лесорубы тоже хорошо знают, кто такие покупатели большой подводы дров, поэтому готовы умереть на этом самом месте, но не уступить нелюдям ни единого грольша.

«Как договорились вчера, так и платите сегодня!»

Подобное желание отчетливо читается на их лицах, как я хорошо вижу, спрятавшись теперь подальше в кустах. Чтобы не привлекать внимание прохожих рядом крестьян абсолютно нездешней вещью, в которую могу рассматривать происходящее далеко от меня.

Торги продолжаются уже минут десять, я реально поражаюсь про себя, насколько будущие покойники жадные и душные твари.

«У них за спиной лежат два их брата, ждущие погребения, денег у Рыжих — просто невероятное количество, чтобы так убиваться за пару лишних данов!» — не верю я своим глазам.

Ну, такую отвратительную душность трудно себе реально представить! Но Рыжие убиваются, кричат на лесорубов, настроены решительно добиться и настоять на своем.

Только ведь крепкие мужики с топорами под рукой знают заказчиков, как облупленных, и раз цена договорена заранее, скидывать ее не собираются ни на тальш.

Тем более они точно знают, что деваться заказчикам совсем некуда. Какая-то другая подвода с дровами не скоро появится на данной дороге. Так что они просто получают удовольствие, а за каждое оскорбление еще и цену свою поднимают, согласно своему внутреннему прейскуранту, как бог на душу положит, похоже.

«Издеваются над Рыжими вовсю!» — догадываюсь я.

Скоро посмотреть на веселое представление собирается довольно большая толпа крестьян, весело и издевательски комментирующая каждый момент в прениях никак не могущих договориться сторон.

Рыжие начали было и на них кидаться по старой дурной привычке, только толпа оказалась сплоченной и спуску уродам не дала. Наоборот, закидали их землей под общий смех, тогда уже взбешенный Старший кинул деньги лесорубам под ноги.

«Да, вот ведь оказался очень глупый поступок! Лесорубы не обратили никакого внимания на валяющиеся монеты и наглядно показали, что деньги положено отдавать в руки. А что там валяется на земле в дорожной грязи — вообще не их дело», — я вижу, как они весело топчутся на разлетевшихся монетах.

Все же Рыжие — какие-то особенные дятлы, настолько упертые, мне захотелось сделать все возможное, чтобы смерть показалась им большим подарком. Избавлением от не проходящей вредности и постоянного сквалыжничества.

Толпа становится все больше и люди, осознав, что теперь они могут отыграться за свои прежние обиды, все активнее размахивают посохами и ножами, подступая ближе к небольшой кучке Рыжих со всех сторон.

Ситуация вокруг подводы с дровами стала настолько накаленной, я даже пожалел, что не нахожусь сейчас там в толпе, уж я бы что-нибудь придумал, чтобы Рыжих прямо сейчас начали убивать.

«Хотя тогда немало простого народа погибнет, ладно, возьму все смерти на себя одного», — все же приходит правильное понимание.

«Разберусь с ними сам, как и положено наследнику силы Великих Магов, здорово еще усиленному Палантиром».

Старший Рыжих покопался снова в кошеле, выдал все же требуемую сумму лесорубам теперь уже в руки. Хорошо понимая, что еще пара минут промедления и число желающих начать лупить нелюдей до смерти начнет увеличиваться критически.

Да, ведь даже в том случае, если Рыжие отобьются, а они, скорее всего, отобьются, все же настоящие воины и обучены убивать, в отличии от окружившей их толпы крестьян. Только после такого побоища им не придется уже никогда жить в Асторе, а в свой дом они вообще больше не попадут.

Где в подвале лежат огромные сокровища, которые незамедлительно отойдут в пользу города и все из-за прирожденного непобедимого жлобства за пару серебряных данов.

«Похоже, теперь Старший требует у лесорубов сдачу, судя по тому, как они со смехом разводят руками, заодно успокаивая своих сторонников, и обещают отдать монету после дождичка в четверг. По их смеющимся лицам такое наглядно видно, они получили настоящее удовольствие и плевать хотели на все угрозы Рыжего племени», — издалека понимаю я.

Да, мужики они крутые, как я успел убедиться, и с Рыжими нигде не встречаются, им вообще ничего от нелюдей не требуется. Так что лесорубы теперь быстро перекидывают дрова и распиленные стволы деревьев на подводу, с которой Рыжие сняли своих покойников, обряженных в специальные погребальные наряды. Не собираются доверять им свою собственность в виде крепкого битюга и усиленной подводы для перевозки больших тяжестей, как я уже могу определить с первого взгляда. И наотрез отказываются сопровождать тех же Рыжих еще куда-то дальше.

Толпа начинает постепенно рассасываться, вспоминая, что у всех есть свои дела и заботы. Раз тут веселье закончилось, а лесорубы все-таки договорились по деньгам с всегда противными Рыжими.

Лесорубы, перекинув часть дров на подводу Рыжих, большую часть просто свалили около нее и, развернув подводу, укатили обратно в сторону моста, весело попрощавшись со Старшим Рыжих.

Рыжие, демонстративно не обращая внимания на редеющую толпу, складывают дрова определенным образом, как я понимаю. Еще через десять минут водружают на сложную конструкцию обоих покойников, как странное украшение.

Лошадь и телега, арендованные Рыжими, не настолько сильные и крепкие, чтобы везти всю порцию дров, поэтому часть заказа, довольно большая, остается валяться на земле. Рыжие собирают втоптанные в землю деньги и, злобно огрызаясь на оставшихся зрителей и свидетелей их унижения, стегают лошадь, которая с трудом везет свой груз.

Они скрываются за поворотом за кустами, мне приходится выбираться из своего укрытия и идти за ними, обходя по краю народ, идущий мне навстречу.

Рыжие потеряли даже в настолько ерундовом деле почти полчаса только из-за того, что Старший бросил отложенные деньги на землю. Уверен, что точно отмеренные, теперь по итогу перепалки нелюди не получили сдачу, подверглись многочисленным оскорблениям, поэтому наверняка мечтают на ком-то оторваться. Чтобы с кровью и мучениями по-настоящему слить свое очень плохое настроение.

Свежие следы от колес перегруженной телеги хорошо выделяются на поросшей травой дороге. Но из-за постоянно виляющей наезженной части я не могу видеть процессию, не приближаясь к ним слишком близко. Поэтому я решаю не спешить, киваю встречным путникам, не особо обращающим на меня внимание, и время от времени кидаю поиск, стараясь обнаружить оставленную Рыжими засаду.

Иду я так пару часов, но потом замечаю, что приблизился слишком близко к замедлившемуся отряду Рыжих. Я вижу их через кусты, лошадь уже серьезно ослабела и не может катить свою ношу даже медленно. Поэтому все Рыжие толкают ее вперед, кроме своего Старшего, идущего сбоку и постоянно осматривающегося вокруг.

Я останавливаюсь и жду, пока они удалятся, но все же замечаю, как Старший кидает пару быстрых взглядов в мою сторону. Меня он не может видеть обычным зрением, похоже, почувствовал мое внимание, так должно случиться, ведь он точно Маг.

«Вряд ли накладывает скрыт на тайники кто-то другой из данного семейства! Хотя бы на тот тайник, что спрятан около его двери в комнату», — понимаю я.

«Ну, что же, враг уже предупрежден, что кто-то их преследует. Теперь наверняка все Рыжие в курсе, страстно мечтают о многочисленных мучениях, которым они смогут подвергнуть соглядатая. Когда его схватят, конечно, устроив хитрую засаду», — улыбаюсь я.

Особенно после сегодняшнего унижения, где Рыжим пришлось уступить и даже переплатить за дрова, насколько я понял. Ярость клокочет внутри и так на редкость несдержанных нелюдей, а тут наметился такой подарок — шпион, который зашел слишком далеко в своем наблюдении, но приблизился слишком близко.

В принципе, я не против засады, в которую отправят пару своих Рыжих. Я смогу спокойно разделаться с ними раньше, чем с остальными, все полегче окажется потом.

Вскоре процессия сворачивает с проселочной дороги в сторону моря, но теперь движение подводы совсем замедляется. Идя следом, я вижу срезанные кусты и молодые деревца, успевшие прорости в колее, которую заново торит лошадь.

«Значит, Рыжие двигаются к берегу моря, там у них присмотрено место для большого костра в полной уединенности, что очень даже неплохо. Да вообще просто отлично получается, ведь такое тихое место мне обязательно требуется для душевного общения с этими недоносками», — радуюсь я про себя.

Из-за перегруженности телеги и плохой дороги скорость продвижения замедляется совсем, я же постоянно контролирую расстояние между нами, желая знать, где именно меня будут поджидать Рыжие.

Хотя, если тот же Старший почувствовал мою магическую силу, возможно, тогда наш разговор начнется вежливо по началу. Все же я представитель старых хозяев, которым они верой и правдой служили почти двести лет.

Однако какое отношение у Рыжих сейчас имеется к Магам, я совсем не в курсе, и это вполне понятно. Они сами выживают, как могут, поэтому помогать своим, теперь слабосильным бывшим Повелителям, не особенно-то им сдалось. Тем более с каким-то риском для себя, да еще выслушивать приказания в настолько неудачный для всего Рыжего семейства день.

Народ нелюдей пропал и погиб во время Беды почти весь, от нескольких сотен или даже пары тысяч, точнее мне не смог рассказать тот же Корн, осталось всего около двадцати пяти — тридцати особей. Так что никакой благодарности или старой привязанности к Магам больше нет и в помине, они тоже жертвы Беды.

То обстоятельство, что когда-то Маги вывели их из полуголодной жизни и никчемного существования в северных горах, для теперешних Рыжих — совсем пустой звук, если у прежних хозяев нет настоящей силы.

Через пару километров дорога начала подниматься вверх еще круче, из-за невысоких кустов и молодых деревьев я вижу подводу с процессией издалека. Земля здесь покрыта множеством каменных осколков, кажется, я слышу глухой шум моря, бьющегося о скалы, похожий монотонный и равномерный гул.

Ещё через пятьсот метров подвода, постоянно толкаемая все так же всеми Рыжими сразу, проезжает между двумя огромными скалами. Но я за ними не спешу пройти, ведь теперь чувствую, что меня там уже ждут с двух сторон замершие в одной позе Рыжие.

Пришел тот самый момент, которого я ждал последние несколько дней, момент полной истины.