Глава

Название: Лекарь 9

Автор(-ы): Иннокентий Белов

Глава 1

«Приплыли, черт возьми!» — с определенной тоской понимаю я.

Сразу приложили меня, да по самому больному месту. Откровенный удар ниже пояса без всяких правил, и ведь никакой соломки не подстелить. Теперь без того, чтобы предъявить паспорт, никак не получится завершить общение с органами.

Паспорт я могу показать в принципе, только дальнейшие действия милиционера предсказать нетрудно. Возможно, в таком случае он даже достанет оружие для задержания настолько глупого шпиона. И вскоре местный отдел милиции превратится в очень популярное место. Все органы в республике очень захотят познакомиться с очень необыкновенным гостем из будущего.

«Именно — гостем, а не гостьей, как в одном популярном фильме».

Заберет меня в свою юрисдикцию, конечно, местное КГБ. Но совсем не факт, что я доберусь до Москвы со всем своим великим знанием, могу и здесь пропасть бесследно. При попытке бегства, например.

За мои знания, хотя бы одной будущей истории — как скурвившаяся элита партии сдаст страну за мелкий прайс и свои личные дворцы в Монако, меня тут же прикончат на месте. Местные то давно уже готовы все подобное сделать, чтобы рулить самим в своей стране. Без всяких проверок с севера и глупых лозунгов, которые только смешат серьезных мужчин своей карикатурной непрактичностью.

Если не думать про мои умения и способности, особенно в магии и лечении. Закроют меня навсегда к херам собачьим, буду всю жизнь лечить местных бонз и будущих олигархов. Жизнь можно будет сравнить с безвылазным сидением в золотой клетке, может даже на цепи. Как уже откровенно намекал и обещал мне самый первый встречный житель южной республики. Можно, конечно, убиться, пока не выпытали про Храм и путешествия между мирами во времени, что совсем не так трудно, хоть определенно все же неприятно.

Есть, правда, вполне возможный риск, что ожить на Столе в очередной раз не получится, подобное разочарование окажется самым печальным исходом из всех ожидаемых. Только что-то мне не хочется плыть по течению, беспрекословно слушаться всяких рядовых сержантов милиции и проходить тщательный обыск в отделении.

Который выявит у меня неучтенные драгоценности в виде двух ювелирных изделий потрясающей красоты и невероятной цены, пары, наверняка, ворованных золотых монет и пары таких же слитков, еще интересного прозрачного мерцающего шара, нескольких специально обработанных камней непонятного предназначения.

Еще личных документов, выданных зачем-то далеко в будущем, именно страной Российской Федерацией, именно в Санкт-Петербурге, а никаком не Ленинграде, как он сейчас называется. Те же две тысячи рублей в моих карманах окажутся уже совсем мелкой мелочью по сравнению со всем остальным.

Все подобные мысли пронеслись в моей голове, пока я поворачиваюсь и крайне недоуменно, но весьма приветливо и очень доброжелательно гляжу на сотрудника внутренних органов:

— Вы ко мне обращаетесь, уважаемый?

— Да, к вам. Предъявите ваши документы! — сержант, невысокий и худой мужчина лет двадцати пяти с усами, смотрит серьезно и говорит с едва заметным акцентом.

Фуражка явно большевата ему, поэтому съезжает на затылок, но взгляд твердый и проницательный.

За ним в десятке метров стоит милицейский козлик в желтой расцветке с голубой полосой по центру, оттуда выглядывает второй милиционер, сидящий за рулем.

— Вы понимаете, — как можно более доверительно говорю я сотруднику. — Я из экспедиции Ростовского университета, профессор Полянцев. Наша группа находится в горах, а все документы, в частности, мой паспорт, остались в лагере, на высоте две тысячи четыреста пятьдесят метров, поэтому сейчас я вам не могу их показать. Очень хотел бы, но не могу, просто не имею такой возможности.

Взгляд сержанта становится менее жестким, все же мое представление профессором и научным деятелем производит на него определенное впечатление. Но вот когда он переводит внимательный взгляд на мою прическу, я понимаю, что именно мои сильно неухоженные патлы и заинтересовали проезжающую милицию, он снова бдительно собирается и спрашивает:

— Кто может подтвердить, что вы профессор из Ростова? Кто принимающая сторона вашей экспедиции?

«Так, похоже, он не простой служака, хорошо понимает, что так просто экспедиции в горы не приезжают. Кто-то из местных институтских людей должен организовать прием, размещение и сопровождение в горы. Наверно, сам учится в местном юридическом, пусть даже заочно, речь слишком правильная для сержанта, и все такое очень плохо», — быстро понимаю я.

Такого не удастся заболтать заумными словами, которых я и сам знаю не так много. Но я все же пытаюсь рассказать про эндемичные виды позднего палеолита, которые почти идеально сохранились около Большого Кавказского хребта в первозданном виде.

Что производит некоторое впечатление, но последующее мое плавание в названии принимающей стороны снова усиливает подозрения милиционера. Пусть я припоминаю, что встречает нас кто-то из представителей Тбилисского университета с кафедры биологии и ботаники, профессор Джапаридзе, вроде, как я помню.

Только уже ничего не помогает, да и так не могло помочь.

У парня есть нюх настоящей розыскной собаки, он чувствует мое замешательство и неуверенность в словах, что-то снова усиливает его подозрения. Поэтому он предлагает мне проехать в отделение для установления моей личности и связи с университетом.

Никак мое звание и должность для него не коррелируются с неряшливым гнездом на голове и неопрятной бородой натурального бомжа.

Сержант больше не колеблется, я вызываю у него явное подозрение. Похоже, меры принуждения вскоре последуют после пары фраз с таким же предложением. Я подобное поведение предчувствую наглядно, поэтому просто хочу уехать из людного места, где точно не следует доводить дело до выкручивания рук и принудительного усаживания меня в козлик.

«Мне никак нельзя попасть в заднее отделение для буйных клиентов, требуется разместиться только на заднее сидение козелка. Такое — принципиальный вопрос, если потащат туда, придется гасить обоих ментов до совсем бессознательного состояния, бежать к машине Зураба и пытаться прорваться в сторону Храма», — решаю я.

«Ну, просто отъехать куда-то отсюда, можно даже в другую сторону, в тоже самое Кутаиси! Придется прятаться в большом городе, первым делом постричься и побриться. Но провернуть такое будет очень сложно без нанесения частых магических ударов по головам и телам сотрудников!» — понимаю я.

Придется забираться в ментовоз, где у меня будут немного развязаны руки, если мы останемся втроем в машине.

Тем более не следует производить оглушение бдительных сотрудников у всех прохожих граждан на виду. Тогда ловить меня начнут прямо сейчас. И ведь даже все вместе, простые граждане объединятся с милиционерами по настолько вопиющему поводу сопротивления законной власти, тем более и те, и те — сплошные грузинские люди.

Ведь даже на «жигулях» Зураба я не смогу опередить телефонные звонки во все стороны, дорогу мне быстро перекроют. Придется бросать машину и вслепую пытаться добраться до дома с парниками, забираясь все больше вверх по горам. Мне сейчас требуется хотя бы один час форы по времени, чтобы добраться до большого города и попробовать все-таки затеряться в Кутаиси.

— Да, конечно, поедемте, — стараюсь я уменьшить его подозрительность. — Надеюсь, вы не станете сажать меня в клетку, как какую-то мартышку или пьяницу. Я все же профессор биологии!

Я рассчитываю очутиться на заднем сидении уазика и уже там действовать по обстоятельствам. Может просто оглушить сотрудников в тихом месте ударами маны и самих засунуть в тот же маленький обезьянник.

«Только, где здесь найдешь такое тихое место, чтобы получилось провернуть противозаконное деяние без свидетелей?» — довольно серьезный такой вопрос стоит передо мной.

Сержант провожает меня до машины, держась сзади на полшага, теперь я отчетливо понимаю, что он настроен крайне серьезно довезти меня до отделения. Его напарник, наоборот, совсем не обращает на меня внимания, но сам не спорит с сержантом, когда тот усаживает меня на заднее сидение. Кажется, уже хорошо знает, какой тот правильный служака и карьерист. Сам хоть не одобряет подобных строгостей в отношении довольно безобидного лохматого профессора, как я определенно чувствую, но скоро заводит машину и рулит с площади, торопясь доставить меня в отделение.

Зато сержант садится ко мне в пол оборота, очень с большим интересом косится на мой рюкзак, хочется ему, похоже, его пощупать в отделе за слишком фирменную внешность.

«Как чувствует, служивый, что сокровища там скрыты совсем невозможные для этого мира. Или просто крутой вид заграничного рюкзака привлекает внимание бдительного парня», — я тоже пристально смотрю на него, пытаясь выбрать самый лучший момент для нападения.

Козлик свернул за угол площади, не знаю, сколько нам ехать до местного отдела, поэтому лучше поторопиться с акцией устрашения и полной нейтрализации сотрудников органов внутренних дел.

Легкий толчок рукой с касанием головы сержанта Кавсадзе заставляют того хорошо приложиться о железную торпеду уазика и сползти под нее. Выхваченный из кармана столовый нож сразу же приставляется к горлу водителя, младшего сержанта, судя по лычкам. Немного входит в шею, не прокалывая кожу, отчего тот пытается бросить руль и отбить в сторону нож из моей железной руки своей правой рукой. Но только режется об него и тут же получает чувствительный подзатыльник от меня со словами:

— Я тебе брошу руль, придурок, сразу горло перережу! Остановись медленно и стой! Душу из тебя вон!

Служивый выполняет команду и с перепугу юзом притормаживает около тротуара, ставя машину слишком наискосок.

— Припаркуй нормально. Если жизнь дорога, — говорю я емкими короткими фразами.

Продолжая держать нож у горла, только теперь обхватив слева его шею своей левой рукой и перехватив рукоятку ножа. Если попробует сбежать, наткнется прямо на лезвие, кажется, водитель все такое понимает в своем ошеломленном состоянии и больше не дергается.

Водитель меня слушается, снова трогается и тормозит, мы останавливаемся через десяток метров. От тротуара нас отделяют густые и высокие кусты, поэтому совсем небольшая возможная опасность, что кто-то случайно увидит творящийся беспредел по отношению к сотрудникам внутренних органов, теперь остается только со стороны дороги. По которой может проехать машина милиции или пройти наряд ППС, который, естественно, захочет пообщаться с теперь моими пленниками, своими коллегами.

Просто про жизнь и про то, чего они тут вообще встали.

«Что за жизнь? Постоянно приходится брать кого-то в плен и вязать по рукам и ногам. Когда все такое вообще закончится?» — тяжело вздыхаю я

— Сколько до отдела ехать? — спрашиваю я, не видя ничего особо за стеклами, давно не мытыми изнутри и грязными снаружи.

Я прихватываю водителя за ремень, на котором висит кобура со штатным «макаровым». Какое-то изучаю содержимое ремня, оттянув его в сторону, вторую руку с ножом по-прежнему держу около горла парня.

И пытаюсь сообразить, что же делать сейчас, когда преимущество временно перешло ко мне. Но мне помогают наручники, которые находятся в кармашке на ремне служивого, я сразу же вытаскиваю их из кармашка.

— Это круто! Не знал, что советская милиция уже с наручниками ходит! — бормочу себе.

Мне требуется первым делом надежно зафиксировать парня на месте, чтобы он не убежал на рывке и никак не позвал на помощь.

— Минут десять ехать, — отвечает водитель на вопрос.

«Нормально, значит, пару километров до отдела точно есть», — радуюсь я.

Я защелкиваю наручники на запястьях парня, перед этим пропустив их через руль. Теперь он прикован к месту своей работы и точно никуда не денется. Потом убираю руку от шеи водителя, легко перетаскиваю на заднее сидение за шиворот сержанта, находящегося пока без сознания.

— Вы знаете, что с вами сделают, когда поймают? — начинает задавать пришедший в себя от неожиданного нападения водитель. — Вас же посадят надолго.

— Можешь мне не рассказывать. Мне обратной дороги нет, на мне три трупа в Армении висит. Так что думай о том, как сейчас самому выжить, а не мне мораль читать, сынок! — хриплым голосом матерого убийцы я старательно нагоняю страха на парня, осматривая заднее сидение и пространство за дверью уазика.

Не может быть, чтобы в милицейской машине не оказалось места для перевозки скованных браслетами преступников. Или просто привязанных.

И точно, находится приваренная скоба из толстого металла, которую можно использовать по назначению, с одной и другой стороны салона за задними дверями. Которые, естественно, изнутри не открываются, я сразу такое дело проверяю.

Мне требуется всего пару минут свободного времени, чтобы окончательно разобраться с милиционерами, потом ехать дальше или оставить их здесь.

«В самом деле, зачем мне рисковать, что их быстро найдут, тут же узнают мои слишком броские в глаза приметы. Да еще бороду я быстро сбрить не смогу, точно так же, как постричься. Поэтому придется ехать дальше на милицейской машине и вместе с ними. Оно безопаснее всего выйдет», — понимаю я, прикинув различные варианты.

Впрочем, моим новым пленникам все равно не стоит видеть меня без бороды и усов, зато они смогут отвезти меня в город побольше без проблем. Чтобы мне самому не светиться здесь поисками частника, который согласится отвезти меня в ближайший большой город, именно такой, как Кутаиси. Деньги-то у меня есть, но только частники сейчас вдоль дороги не стоят, а я совсем не знаю города Ткибули.

Так милиционеры будут находиться при мне и моем присмотре, не позовут никого на помощь, еще довезут, куда требуется. Уже там я все могу сделать так, чтобы у меня нашлась солидная фора по времени, смогу исчезнуть, побриться и постричься, потом залечь на дно. Мне требуется попасть в город, где живет много русскоязычных, чтобы не оказаться совсем белой вороной, как сейчас я откровенно выгляжу здесь.

Решено, и я приковываю сержанта его же наручниками к скобе за задней дверью, снимаю с него ремень с кобурой и бросаю ее себе под ноги. Парень начинает приходить в себя, пока я успеваю прихватить его одним из ремней, снятых с предыдущих пленников, за ноги, зацепив сам ремень за какую-то пружину под сидением.

Все, он надежно зафиксирован, широкая скоба не даст ему возможность легко открыть наручники, а привязанные ноги не дадут возможности оказывать мне активное сопротивление. Я расстегиваю его форменную рубашку и натягиваю ее сержанту на голову. Глаза ему сейчас тоже ни к чему, чтобы разглядывать меня и пытаться как-то противодействовать. На ремне осталась висеть рация, похрипывающая динамиком, и пистолет в кобуре.

Водитель, как я только сейчас замечаю, извернувшись и подтащив поясницу к рулю, пытается скованными руками дотянуться до пистолета в кобуре, что у него очень плохо получается.

Я тут же отвешиваю ему сильный подзатыльник, после которого он разбивает нос о руль и затихает на время.

Сам пока проверяю, нет ли еще в салоне одних наручников, надев на руку новый носок из пакета, чтобы потом не протирать всю машину от своих отпечатков.

«Теперь-то их снимут все, со всех поверхностей, ничего не пропустят», — уже предчувствую я.

Еще одних наручников нигде не видно, это ладно, и так не очень частая вещь у советской милиции, наверно. Придется как-то стреножить водителя, который мне нужен, чтобы управлять машиной. Сам со своей вызывающей бородищей я не смогу проехать пару постов, чтобы не вызвать подозрений, да еще куда тут нужно ехать — вообще не знаю.

С другой стороны, молодой парень-водитель может, увидев своих, пойти на таран или еще как-то попробовать остановить машину. Придется его держать под постоянным контролем, моральным и физическим, чтобы у него не было ни секунды на раздумья о том, как остановить меня и тем самым совершить небольшой подвиг.

«Придется его шантажировать пистолетом, еще тем, что перестреляю всех, кто окажется рядом. Вина за их смерть неминуемо ляжет на него. Так ему будет проще оправдать выполнение моих приказов перед собой и начальством», — решаю я.

Я достаю из рюкзака кусок веревки, такой синтетической, которую забрал в негостеприимном доме с парниками на всякий случай.

«И вот такой случай очень быстро произошел!» — усмехаюсь я своему размытому отражению в стекле.

Отрезаю примерно с пару метров и, обыскав карманы водителя, нахожу в одном из них ключ от наручников. Осторожно вставляю его, расстегиваю один из оков, освобождаю одну руку и тут же прихватываю освободившимся кольцом вторую руку, которая теперь одна прикована к рулевому колесу. Освобожденную руку я плотно прикручиваю веревкой к рычагу коробки передач.

Так, чтобы ладонь руки лежала на круглом набалдашнике рычага, чтобы в итоге водитель мог управлять козликом. Крутить одной рукой тяжеленный руль ему будет нелегко, придется мне активно помогать ему сзади.

Круто все пошло, до сего момента надеялся, что проскочу до большого города, там не спеша выйду на контакт с местным криминалом. Теперь придется выходить очень быстро сегодня же вечером.

«Сейчас часов пять, час будем тащиться до Кутаиси», — размышляю я.

Кутаиси — город большой, под двести пятьдесят тысяч населения, целая четверть миллиона, больше в здешних краях и близко нет, если судить по атласу. Только Тбилиси в двухстах километрах на восток, но туда мне еще рано соваться.

— Давай, начинай движение, — толкаю я водителя в затылок.

Он поднимает голову, увидев кровь на его лице, вытираю ее платком, политым водой из бутылки, лежащей в салоне козлика. На его глазах достаю пистолет из кобуры, проверяю полный магазин, защелкиваю его обратно и снимаю с предохранителя.