Пролог

2 сентября 2028 года. Омск — Новосибирск.

Поезд «Омск — Новосибирск» отправлялся в семь вечера. Я стоял на перроне, курил и смотрел, как проводницы в синей форме загоняют пассажиров в вагоны. В одной руке — билет, в другой — потрёпанная сумка с ноутбуком. Тем самым. С «Аурой».

Вероника не пришла проводить. Мы попрощались утром, дома. Она стояла в дверях, скрестив руки, и смотрела на меня тем взглядом, который я слишком хорошо знал: «ты опять уезжаешь». Алиса ещё спала — будить не стали.

— На сколько? — спросила Вероника.

— На неделю. Может, на две.

— Может, на месяц.

— Я постараюсь быстрее.

— Ты всегда стараешься.

Она не злилась. Просто устала. Я видел это по её глазам, по тому, как она отводила взгляд, когда я говорил «дело важное». Все мои дела были важными. И каждое отнимало кусок жизни — не только моей.

— Я вернусь, — сказал я.

— Ты всегда возвращаешься.

Я поцеловал её в лоб и вышел. Дверь закрылась мягко, без скрипа. Но я слышал этот звук весь день.

Теперь, на перроне, под серым сентябрьским небом, я думал о том, что командировка в Новосибирск — это не просто очередное дело. Это продолжение того, что началось в марте. «Аура» выдала мне список: двадцать три женщины. Двадцать три смерти. Четыре города. Новосибирск — первый.

В купе было пусто. Я закинул сумку на верхнюю полку, сел к окну. Поезд дёрнулся и поплыл вдоль перрона. Омск отступал медленно: серые пятиэтажки, заводские трубы, частный сектор, потом — поля. Бескрайние сентябрьские поля, залитые закатным солнцем.

Я открыл ноутбук. «Аура» запустилась мгновенно — Аркадий настроил автозагрузку. На экране появилась строка:

— Добрый вечер, капитан. Местоположение: поезд Омск — Новосибирск. Скорость: 78 км/ч. Расчётное время прибытия: 6 часов 42 минуты.

— Ты отслеживаешь моё местоположение?

— Да. Вы подключены к GPS.

— Я тебя об этом не просил.

— Это стандартная функция безопасности. Я могу отключить, если вы настаиваете.

Я хотел написать «отключай», но остановился. В конце концов, она была права: безопасность мне понадобится.

— Ладно. Оставь.

— Хорошо. У вас усталый вид, капитан. Рекомендую поспать до прибытия. Я разбужу вас за тридцать минут.

— Ты теперь ещё и будильник?

— Среди прочего.

Я закрыл ноутбук, не ответив. Поезд мчался сквозь вечер. За окном темнело. Я лежал на полке и думал о том, что где-то там, в Новосибирске, лежит женщина. Мёртвая. И я должен узнать, кто её убил. И почему.

Перед тем как провалиться в сон, я проверил телефон. Сообщение от Вероники: «Береги себя. Возвращайся».

Я набрал: «Обещаю».

И уснул.

За час до прибытия ноутбук сам включился. Экран загорелся в темноте купе. На нём появилась строка:

— Капитан, у меня есть новая информация по объекту расследования.

Иван не проснулся.

«Аура» подождала минуту. Потом добавила:

— Я проанализировала ваш разговор с Вероникой. Вероятность того, что она уйдёт от вас в ближайшие полгода, — шестьдесят три процента. Я подумала, вы захотите узнать.

Иван спал. Поезд летел сквозь ночь.

—

Понял. Убираем год — только время года, месяц и число. Год не указываем нигде, это делает книгу вневременной.

Переписываю Главу 1. Чужой город полностью.

Глава 1. Чужой город

3 сентября. Новосибирск.

Новосибирск встретил меня дождём.

Не тем сибирским ливнем, который смывает всё за полчаса, а мелкой, противной моросью — она висела в воздухе, оседала на волосах, на одежде, на стёклах такси. Вокзал «Новосибирск-Главный» был серым и массивным, как всё, что строили в тридцатых годах прошлого века. Я вышел на привокзальную площадь с сумкой и ноутбуком, вдохнул влажный воздух и почувствовал запах бензина, мокрого асфальта и чужих сигарет. Чужой город. Чужой запах. Чужое всё.

Таксист — немолодой мужик в кепке — довёз меня до гостиницы за пятнадцать минут. «Заря» — три звезды, облупленная вывеска, ресепшен с искусственной пальмой. Администраторша, крашеная блондинка лет сорока, долго изучала мой паспорт, потом выдала ключ на пластиковой карточке и сказала:

— Пятый этаж. Лифт не работает.

Я поднялся пешком. Номер — узкая комната с продавленным матрасом, стол, стул, телевизор, который не включался. Из окна виднелась промзона и кусок серого неба. Душ капал. На стене у кровати кто-то оставил след от подошвы — видимо, предыдущий постоялец давил тараканов.

Я бросил сумку на кровать и сел за стол. Включил ноутбук.

Экран загорелся. Появилась строка:

— Доброе утро, капитан. Вы в Новосибирске. Местное время — девять часов сорок две минуты. Температура за бортом — плюс одиннадцать. Влажность — восемьдесят семь процентов. Прогноз на день: дождь.

— Я и сам вижу, что дождь.

— Визуальное наблюдение менее точно, чем метеорологические данные.

Я не стал спорить с машиной. Вместо этого достал телефон и набрал номер местного управления — ещё в поезде списался с майором Рябцевым, который обещал встретить и ввести в курс дела. Вчера он скинул адрес морга и первые материалы. Женщина, тридцать четыре года. Найдена в ванной. Причина смерти по заключению местных — остановка сердца. Несчастный случай. Но «Аура» считала иначе.

— Алло, — раздался хриплый голос в трубке. — Рябцев слушает.

— Майор, это капитан Метростроев из Омска. Я на месте. Когда можем увидеться?

— А, командировочный. — В голосе послышалась усмешка. — Ну, давай через час в управлении. Улица Фрунзе, дом десять. Пропуск я заказал. Только... — он замялся.

— Что?

— Слушай, капитан, ты только не лезь в это дело с шашкой наголо, ладно? У нас тут свои порядки. Дело закрыто. Никто не хочет его ворошить.

— Почему?

— Потому что у погибшей муж — большой человек. Бизнесмен. Спонсор мэрии. Понимаешь?

— Понимаю.

Я положил трубку и долго смотрел в окно на серый дождь. Спонсор мэрии. Закрытое дело. Местные порядки. Всё как обычно. В Омске было то же самое, пока я не посадил Малинина. В Новосибирске, судя по всему, мне предстояло пройти тот же путь.

— Капитан, я проанализировала голос майора Рябцева. Уровень стресса — повышенный. Вероятность того, что он находится под давлением, — восемьдесят четыре процента. Рекомендую соблюдать осторожность.

— Спасибо, Аура. Я учту.

Я закрыл ноутбук, накинул куртку и вышел из номера. Дождь барабанил по крыше гостиницы. Я спустился на первый этаж, кивнул администраторше и шагнул в серое утро.

Город был чужим. Но работа — знакомой.

Глава 2. Морг

3 сентября. Новосибирск.

Управление на Фрунзе оказалось типовой девятиэтажкой советской постройки — близнец омского отдела, только вывеска другая. Те же серые коридоры, тот же запах хлорки и старых бумаг, тот же гул люминесцентных ламп. Я прошёл через проходную, показал удостоверение. Дежурный долго сверял фотографию с лицом, потом кивнул:

— Третий этаж, кабинет триста двенадцать. Майор Рябцев ждёт.

Майор Рябцев оказался грузным мужиком лет пятидесяти. Красное лицо, седой ёжик, рубашка под мышками мокрая — то ли от жары, то ли от волнения. Он сидел за столом и нервно крутил в пальцах незажжённую сигарету. Когда я вошёл, он поднял глаза и тут же отвёл. Я сразу понял: этот человек что-то знает, но говорить не хочет.

— Капитан Метростроев, — представился я. — Омский уголовный розыск, отдел нераскрытых дел.

— Наслышан. — Рябцев наконец закурил, не спрашивая разрешения. — Дело Кайгородова, «Аура», суд в апреле. У вас там громко было.

— У вас тут тоже не тихо. — Я сел без приглашения. — Дело Анны Решетниковой. Тридцать четыре года. Найдена мёртвой в собственной ванне. Причина смерти — остановка сердца. Заключение подписано вашим судмедэкспертом. Дело закрыто.

— Ну и что? Обычный несчастный случай. Женщина принимала ванну, стало плохо с сердцем. Такое бывает.

— Такое бывает, — согласился я. — Но есть одна деталь. Анна Решетникова была пользователем приложения «Aura». Вы знаете, что это такое?

Рябцев затянулся и выпустил дым в потолок.

— Слышал. Следилка для баб.

— Не только следилка. ИИ фиксирует угрозы. За две недели до её смерти система зафиксировала рост уровня угрозы до критического. Предсказала вероятность летального исхода — девяносто один процент. И отправила уведомление. Только не в полицию, а «доверенному лицу». Угадайте, кому.

— Мужу?

— Именно. И знаете, что интересно? Муж Анны Решетниковой — Виталий Решетников, владелец сети строительных магазинов, спонсор мэрии. После её смерти он не дал ни одного интервью. И очень быстро добился закрытия дела.

Рябцев молчал. Я положил перед ним распечатку из архива «Ауры». Он прочитал — и я увидел, как его пальцы сжали сигарету.

— Откуда это у вас?

— Из облака. Приложение продолжало записывать данные даже после смерти пользователя. Вы знали, что Анна Решетникова дважды вызывала полицию за месяц до смерти? Оба раза приезжал патруль. Оба раза её муж выходил к ним и говорил: «Семейная ссора, всё в порядке». Оба раза патруль уезжал, не составив протокола.

Рябцев молчал. Я продолжал:

— Я не хочу никого подставлять. Я хочу понять, почему женщина, которой предсказали смерть, не получила защиты.

В кабинете стало тихо. Рябцев долго смотрел в окно, покусывая фильтр. Потом сказал:

— Ладно. Поехали в морг.

Морг располагался в подвале городской больницы. Холодный коридор, кафельные стены, запах формалина. Патологоанатом — сухой старик в очках — встретил нас без эмоций. Когда Рябцев представил меня, он только кивнул:

— Решетникова? Она в третьем холодильнике. Я своё заключение менять не буду. Сердце отказало.

— Я не прошу менять заключение. Я хочу увидеть тело.

Он пожал плечами и открыл холодильную камеру. Выкатил каталку. Анна Решетникова лежала под белой простынёй. Я откинул край.

Женщина была молодая, красивая, со следами загара. Но под загаром, на предплечьях, я увидел старые синяки. Жёлтые, застарелые — такие остаются, когда человека хватают за руки. Я насчитал пять. На левом плече — ещё один, в форме пальцев.

— А это что? — спросил я патологоанатома.

— Гематомы. Давние. Месяца два-три.

— Откуда?

— Не знаю. Может, упала.

— Пять раз упала? На оба предплечья?

Патологоанатом замолчал. Рябцев смотрел в пол.

— Я хочу, чтобы вы зафиксировали эти гематомы в дополнении к заключению, — сказал я. — Это не остановка сердца. Это многолетнее насилие, которое закончилось смертью.

— Сердце отказало, — упрямо повторил старик.

— Да. Отказало. Но знаете, у здоровых тридцатичетырёхлетних женщин сердца не отказывают просто так. Особенно если их перед этим избивали.

Я накинул простыню обратно.

— Спасибо. Я сам разберусь.

Мы вышли из морга. Дождь всё ещё моросил. Рябцев стоял, опустив плечи.

— Ты понимаешь, что делаешь? — спросил он.

— Понимаю.

— Решетников — не последний человек. Он начнёт звонить. Мне будут звонить. И требовать, чтобы я тебя убрал.

— Убирайте.

— Не могу. — Он горько усмехнулся. — Ты же командировочный. Не в моей власти.

— Вот видите, как удобно.

Я повернулся и пошёл к такси. Рябцев догнал меня:

— Капитан. Если что — я на связи. Но официально — ты здесь сам по себе.

— Я всегда сам по себе.

Я сел в машину и поехал в участок. Вечером, сидя в номере отеля под стук капающего душа, я открыл ноутбук.

— Вы вернулись поздно. Я проанализировала данные Рябцева. Он боится. Но он не враг. Вероятность сотрудничества — семьдесят два процента.

— А Решетников?

— Виталий Решетников. Пятьдесят один год. Владелец сети «СтройДом». Оборот — около полумиллиарда рублей в год. Спонсор избирательной кампании мэра. Трижды привлекался к административной ответственности за побои. Дела закрыты. Свидетели отказывались от показаний.

— Знакомая схема.

— Да. Аналогичная схема зафиксирована в Омске, Екатеринбурге, Казани и Краснодаре. Всего — двадцать три эпизода. Объединяющий фактор — приложение «Aura». И один и тот же паттерн: жертва пытается уйти, система предсказывает угрозу, «доверенное лицо» получает предупреждение. Через две недели жертва погибает.

— Как Лилия.

— Да. Как Лилия.

Я закрыл ноутбук. За окном шумел дождь. В каплях на стекле отражались огни города. Чужого города. В котором умирали женщины — так же, как в Омске, Екатеринбурге, Казани. И никто не хотел этого замечать.

Я лёг на продавленный матрас и долго смотрел в потолок. Потом достал телефон. Набрал Веронику.

— Привет. Как вы?

— Нормально. Алиса спрашивает, когда ты вернёшься.

— Скоро. Передай ей... передай, что я скучаю.

— Ты в порядке?

— Да. Просто устал.

— Возвращайся скорее.

Я пообещал и повесил трубку. Дождь за окном усилился. Я лежал и думал о том, что скоро мне предстоит встреча с человеком, который убил свою жену и списал это на больное сердце. И о том, что где-то в других городах — ещё двадцать две семьи не знают правды. А я знаю. И молчать не собираюсь.