Глава 1. Руслан

— Что ж ты настойчивый такой, — морщусь, всё-таки отвечая на звонок и одновременно пытаясь тормознуть мотоцикл у дома. — Случилось что?

Отец обычно редко звонит. Занятой человек. Просто так бы не стал. А тут трезвонит чуть ли не с самого моего пути из спортзала.

— Случилось, — в его голосе нетерпение. — Ты ещё не дома?

— Пока нет, только подъехал, — справляясь с мотоциклом, отвечаю скорее машинально.

В какой-то момент тянет подъебнуть папку на тему того, что он вдруг заволновался, где я пропадаю. В кои-то веки. Но не до того. Да и шансов на это он не оставляет, решительно заговорив снова:

— Тебя там ждут. В общем, не вдаваясь в подробности, нужна твоя помощь, — в его голосе нажим, намекающий, что отказаться я не могу. — Один человек задолжал мне крупную сумму и вот уже неделю кормит отговорками. Надо его поторопить, заодно подстраховаться на случай, если сейчас ищет способы меня кинуть, смотаться из страны или ещё что.

Хм, так себе начало… В смысле меня ждут? Я к папиным муткам не имею отношения, особо даже не пытаюсь вникнуть, что там и как. Но отдавать кому-то бабки в долг под бешеные проценты — вполне в его духе, не удивлён.

— Я тебе не вышибала, — чеканю.

Да, один раз впрягся за него, но по сути оказалось, что впустую. И вообще стрёмное было чувство. До сих пор не понимаю, нахера.

Разве что, ради знакомства с Денисом, который стал другом.

Хм, кстати… А не ради этого отец мне звонит? Попросить напрячь Дена и его банду?

— У меня к тебе задание поинтереснее, — со смешком отвечает отец. — Я уже всё организовал. У должника дочка есть, она у него одна, и он у неё тоже. Ради неё он будет шевелиться активнее. Как раз с этой целью я её, так сказать, под залог забрал к тебе.

— Эм… Что?

— Да ты расслабься, никакого криминала. Всё добровольно-принудительно, — папа снова неприятно посмеивается. — Она побудет у тебя, под твоим полным контролем. Телефоном будет пользоваться при тебе, выходить никуда без тебя не сможет. Это на случай, если они с отцом всё-таки окажутся достаточно глупы, чтобы пытаться меня обхитрить. У меня нет времени, чтобы за ней присматривать в своей квартире, вот и направляю к тебе. К тому же, вы знакомы. Она твоя однокурсница. Так ей будет спокойнее. Чемодан вещей у неё с собой, стеснена не будет.

Не перестаю хмуриться, переваривая всю эту хрень. Теперь папа перешёл и на такие методы — описанное граничит с похищением. Но понятно, что руки у него развязаны и любые другие способы решения проблемы будут только жёстче. Да и я не то чтобы дофига моралист. Просто как-то неожиданно. Мягко говоря. Вышибает.

Стоп… Моя однокурсница?

Папа продолжает мне расписывать ситуацию — на этот раз даёт понять, что меня всё это стеснять не будет тоже, потому что я могу беспрепятственно ходить, куда хочу и без неё — достаточно запирать девчонку. Причём не только на внутренний замок, но и внешний, который открывается только снаружи. Да, у меня есть оба. Видимо, покупая мне отдельную хату, батя предусматривал любые возможности. Хотя уверяет, что это тупо перестраховка — наша пленница предупреждена, что если рыпнется, то её папочке конец. Разумеется, так ей сказано для устрашения, но девчонка верит, донесли убедительно. Должна хорошо себя вести и не доставлять проблем.

Мне при этом можно вести себя плохо. Главное — контролировать её.

Зашибись расклад…

— Какая именно однокурсница? — спрашиваю с непонятным и мне самому нажимом. — Имя, фамилия.

— Оля Гришина.

Охренеть… А вот это уже интересно.

*****

Она стоит у окна в гостиной. Прям вообще почти не шевелится. Высматривает что-то, или отходняк там у неё такой?

Блять… Надеюсь, обойдётся без слёз. Удружил так удружил папа. Хотя вынужден признать: тот факт, что моей заложницей — или пленницей, как правильно? — становится именно Оля, слегка будоражит.

А может, и не слегка…

Уверен, она прекрасно чувствует, что уже не одна здесь. Да и слышно меня было наверняка. Но Оля не разворачивается. Вредничает так?

Смотрю на неё. Маленькая такая... Ростом едва ли до плеч мне дотягивает. А сейчас так вообще такой ранимой и уязвимой кажется, что по-дурацки скольжу взглядом по белокурым локонам, словно гладя их таким вот образом, успокаивая.

Так и ёбнуться можно. Издаю покашливание.

Оля не оборачивается и даже не вздрагивает. Всё такая же вредина несговорчивая, значит? Хмм, ну не лучшая тактика, учитывая, что фактически девчонка сейчас под полным моим контролем. И вроде как это ей донесли доходчиво.

— Тебе разъяснили правила? — выпаливаю без лишних предисловий.

Завожусь уже от одной только возможности, что и вопрос мой проигнорирует — не только не развернётся, но и не ответит. И почему отношение именно этой девчонки ко мне так цепляет?

Козыри в моих руках. Это Оля зависит от меня, а не наоборот.

— Да, — всё-таки выдавливает, когда уже начинаю терять терпение. Но при этом так и пялится в окно.

— На всякий случай напомню, — не, я ни разу не злорадствую, но своеобразный кайф во всём этом есть. Теперь Оле придётся меня воспринимать всерьёз. — Тебя никто не тронет. Ты здесь как гарантия, что твой отец расплатится с долгами. Будешь жить, почти как жила: ходить на пары вместе со мной, в магаз или ещё куда, но везде в моём сопровождении. Без меня сидишь дома. Интернетом пользуешься в ограниченном количестве, и с помощью специального устройства, которое я могу отслеживать со своего.

Кажется, Оля всё-таки вздрагивает. Про отсутствие сетевой приватности папа не успел растолковать?

— Ничего не поделаешь, это перестраховка, чтобы не сбежала и не строила глупых иллюзий, — вздохнув, обозначаю. Зачем-то ухмыльнувшись, с демонстративным пренебрежением добавляю: — Не волнуйся, на твои личные переписки мне похрен. Буду видеть только то, куда зайдёшь сама.

Хотя при этих словах пронзает скорее противоположное: не то чтобы любопытство, скорее понимание, что у Оли ведь своя жизнь какая-то параллельно к моей всегда была. С кем привыкла общаться, что делать? Сможет ли меня своеобразно погрузить в это, или будет избегать привычной рутины?

Всё ещё молчит. Подхожу ближе, но почему-то всего на парочку шагов. Не то чтобы не решаюсь максимально сократить расстояние...

Да хрен его знает, откуда во мне эта напряжённость. Из-за нетипичности ситуации, наверное.

— А в целом просто сожительствуем, — продолжаю обрисовывать ей ситуацию, потихоньку начиная чувствовать себя идиотом. Оказывается, охренеть как дискомфортно разговаривать с чужой спиной, к тому же, игнорирующей напрочь. — Возможно, даже не месяц, а меньше, если всё нормально пойдёт. Могу даже уступить тебе кровать, сам спать буду здесь, на диване, — пытаюсь улыбнуться.

Лишнее. Понимаю это сразу, когда от Оли мало того что никакой реакции на моё миролюбивое предложение, так и напрягается как будто сильнее.

Задолбала. Я вообще в упор не понимаю, почему я ей чуть ли не с самого начала рожей не вышел.

Да и нахрена тут пытаюсь достучаться, сгладить ей что-то? У моего отца всё схвачено: проблем с законом у него никогда нет, даже когда по тонкой грани идёт. Уж не знаю, как этого добивается, но абсолютно уверен, что любые наши действия с Оленькой безнаказанными останутся. А потому такой его метод ещё даже мягким можно считать. Деликатным по-своему. А ведь если не подействует, ну или я вдруг жалеть девчонку начну и тупить — папа может и пожёстче воздействовать. И в итоге вывернет всё так, чтобы никто не имел претензий.

Так что пусть её отец там постарается бабки вернуть — его проблемы, что занял. Нашёл, блять, у кого. Я дерьмо на себя лить за это не позволю. Я на стороне своей семьи. И даже одолжение этой дурочке делаю.

Ну и пусть возненавидит... И без того не в восторге от меня вроде как. А неопределённое состояние напряга куда хуже открытой вражды и испорченных вхлам взаимоотношений. От дна хотя бы оттолкнуться можно, в отличие от состояния тупой подвешенности.

— Все претензии к своему папочке предъявишь, передо мной выёбываться не нужно, — говорю совсем иначе: жёстко, грубо. — Так что повернись уже давай.

Оля ощутимо вздрагивает, расправляет плечи, поправляет волосы и всё-таки разворачивается. Понятия не имею, каким образом считывал чуть ли не каждый жест, но теперь до меня резко доходит, что идиот.

Её тёмно карие с золотистой прожилкой глаза чуть покрасневшие. На лице тоже следы от слёз. Не разворачивалась не потому, что вредная — гордая просто слишком. Не хотела выдавать, что беззвучно плакала там стояла.

Она же всё-таки девчонка, какой бы ни была. Страшно ей, видимо. И доверия ко мне никакого. Смотрит этими своими глазищами куда-то чуть ли не в душу, бередит там всё.

Особенно тем, как усиленно пытается держаться невозмутимо. Небось думает, что по ней не видно, что плакала. Потому и волосы поправляла — чтобы скрыть за этим жестом, что слёзы стирала.

Дурочка ты, Оля.

— Есть хочешь? — бросаю почти так же резко.

— Нет, я ела, — наконец заговаривает со мной нормально, хоть и задушено как-то. —Мне бы постельное бельё. Лягу спать.

Хм... Уверен, что не только не хочет, но и не сможет. Просто способ не зависать тут со мной хотя бы сегодня. Палевно так.

Скольжу взглядом по лицу, вспоминаю слёзы, дорожки которых видны и сейчас. Кожа совсем чувствительная, что даже такое отображает надолго?

— Вечер ещё, — выдавливаю, подметив, что верхняя губа у неё пухлее нижней. Редкость.

А ведь круто смотрится...

Оля не отвечает, лишь поджимает эти самые губы.

— Ладно, сейчас всё будет, — неохотно уступаю. Но только сегодня. А там пусть в себя придёт.

Не так уж и плохо мы проведём тут вместе время, в конце-то концов...

Глава 2. Оля

Я в комнате Руслана... Представить себе не могла, что здесь окажусь. Но реальность безжалостна, что тут скажешь.

Взгляд зачем-то цепляется за детали вокруг меня... В те самые, что окружают самого невыносимого из моих однокурсников практически ежедневно.

Не то чтобы я ожидала увидеть здесь что-то конкретное, но почему-то неожиданным кажется едва ли не всё. В первую очередь то, что комната светлая. Бежевые и пастельные оттенки… Руслан вот в чёрном обычно. Причём в кожанке с черепом нередко, да и мотоцикл у него как раз такой. И по цвету, и по наличию изображения черепушки.

Но здесь как будто даже уютно. Даже картина висит над кроватью, причём полностью сделанная из дерева. Интересный способ изображения… Вроде бы обычный пейзаж, но выполненный оригинально.

А ещё у Руслана целая коллекция гитар. Явно все виды: и басуха, и электро, и обычная, и даже укулеле. Вот уж не думала, что он музыкант. Но у него отдельная стена очевидно декорирована под размещение гитар. Не все концерты, значит, отстой по его мнению?

И даже книги тоже есть. Немало: стеллаж полностью заполнен. Фантастика в основном, а значит, можно допустить, что читает сам. Если бы была старая коллекция, то, скорее всего, была бы вразнобой или по классике.