*

Катя ехала к подруге на трамвае. Напротив сидели двое парней. Один другому рассказывал, как съездил в Турцию.

– А че в Турцию-то? Там же неинтересно, – говорил собеседник.

– Да нет, классно погудели! Все включено, бассейн огромный…

– Да там же смотреть нечего!

– А что там надо было посмотреть?

– Ты что, и на экскурсии ни на какие не ездил?

– Я не помню – я все время бухой был! Гы-гы-гы-гы!..

Катя презрительно покосилась на «пилигрима» и встала. Она выходила на следующей остановке.

«Ну сейчас у Женьки будет то же самое», – подумала она.

Подъезд, облезлый лифт с бабушкой и пекинесом с полувывалившимися глазами, запах борща на седьмом этаже… Катя нажала на кнопочку звонка. Сейчас начнется…

– Ну рассказывай! Как съездила, подруга?..

Катя сидела на коряге, валявшейся на берегу, и смотрела на волны. В это время года океан у берегов Шри-Ланки штормил днем и ночью. Над калиткой, ведущей на территорию отеля, развевался желтый флаг – это означало, что купаться опасно. Трое русских туристов, однако, отчаянно сражались с волнами, войдя в воду по пояс – они были навеселе и считали, что у них «ультра все включено», в том числе море.

Молодой смуглый охранник уже минут двадцать, облизываясь, кружил над Катей и, наконец, осмелел настолько, что подошел и спросил:

– Madam, are you alone*?

– No, I wait for my boyfriend**, – ответила Катя и отвернулась от жадного взгляда аборигена.

С того момента, как она ступила на землю этого острова, на нее постоянно глазели здешние мужчины – и не просто смотрели, а чуть шеи не сворачивали, совершенно не стесняясь откровенно разглядывать белую женщину. Сначала от

__________

^* Мадам, вы одна?

^** Нет, я жду своего друга.

^*** «Шри-Ланка» в переводе с сингальского – «благословенная земля». В данном случае сингалец называет ее «очень красивой», «удивительной землей».

этого было не по себе, но уже через пару дней Катя привыкла. И все же одна, без сопровождения, она бы сюда приехать не рискнула… Ну куда же запропастился Петя? Ее уже начинал напрягать тяжелый блестящий взгляд этого сингальца…

А волны шумели и гипнотизировали, засасывая в другое измерение. Их пенные прохладные языки изредка докатывались до босых ступней Кати, все глубже увязающих в песке. Маленькие крабики сновали из дыры в дыру в проделанных ими же в песчаной поверхности берега ходах-лабиринтах. Так можно было сидеть очень долго, хоть целую вечность, постепенно растворяясь в величии окружающего пространства, сливаясь с океаном в одно целое – с тем, из чего мы вышли и куда все когда-нибудь снова уйдем, каждый в свое время.

– Are you like Lanka? – спросил охранник, снова незаметно приблизившись. –Lanka is very beautiful! Wonderful Lanka!***– сказал он, остановившись рядом с корягой. И тоже устремил взгляд в океанскую бездну.

Не удостоив его ответом, Катя нетерпеливо оглянулась. Петя с двумя коктейлями спешил на помощь со стороны лобби-бара. Как только он подошел, охранника и след простыл.

– Что ему было надо? – спросил он, проводив сингальца недовольным взглядом, передавая Кате стакан и усаживаясь рядом на корягу.

– Известно что! Он интересовался, не одна ли я здесь. Припарился, как банный лист.

– Слушай, я тут сейчас с барменом болтал. Он мне сказал, что этих ребят, бич-боев, до вечера на пляже не будет: если с утра нет, значит, они все разъехались по экскурсиям. Сегодня вечером вернутся, и можно будет договориться на завтра. Еще не советовали покупать экскурсии у Ануша – говорят, он анашой лучше банчит, чем о местных достопримечательностях рассказывает. По-русски ни бельмеса…

– А кто тут анашой не банчит? – не отрывая взгляда от волн, произнесла Катя, вспоминая вчерашнюю прогулку по вечерней Калутаре. От назойливых предложений наркоторговцев отбоя не было. Главное – не разговаривать с ними, тогда они вскоре отвязывались.

После обеда вышло солнце. Океан от этого не присмирел, но можно было позагорать. Катя расстелила большое полосатое полотенце на шезлонге и с наслаждением вытянулась на нем под причудливо изогнутой пальмой. После плотного ланча хотелось поваляться, и на этот раз Катя не стала противиться этому желанию, идущему вразрез с желанием сохранить фигуру. Во рту все еще жгло от слишком острой ланкийской пищи, но и к этому Катя уже успела привыкнуть за три дня. Хотя пикантность национальной кухни превосходила все ожидания – некоторые блюда даже она, любительница остренького,есть не могла.

Катя стала лениво оглядывать окружающий пейзаж из-под широких волнистых полей своей шляпы. По одну сторону от пляжной территории отеля виднелся угол забора из сетки-рабицы, на котором висела белая табличка с надписью «Саша-тур». С другой стороны другая табличка гласила: «Дима-тур». Парни-гиды так сильно стремились угодить туристам в своей междоусобной борьбе за каждый лишний доллар, что даже имена свои перекраивали на русский манер. Сашу звали на самом деле Ашаном, а как на самом деле звали Диму, вообще никто не знал. Отправляясь сюда, Катя с Петей планировали брать лишь официальные экскурсии и не доверять свою жизнь кому попало. Но, сравнив заоблачные цены официалов с вполне разумными расценками так называемых бич-боев, «пляжных мальчиков», Петя изменил свое мнение. Это беспокоило Катю: в отличие от своего спутника в поездке на край света, она даже не пыталась разобраться, кто из этих двоих околачивающихся у берега Дима, кто Ашан, а кто Ануш. Она не собирается иметь с этими сомнительными типами никаких дел, ну как же Петя этого не понимает?!

Пейзаж, однако, стремительно менялся. Вот на смену пьяненьким туристам, пытающимся покататься на волнах на арендованных досках для серфинга,пришла пожилая сингалка и разложила на песке разноцветные парео и платки. Она настойчиво предлагала Кате купить у нее что-нибудь, потрясающе усердно улыбаясь, даже демонстрировала, как парит на ветру легкая полупрозрачная ткань. Но Катя не обращала на это внимания – несмотря на молодость, она повидала много стран, что вряд ли бы произошло, покупай она у всех что-нибудь из жалости. Из этого тряпья ей ничего не было нужно. Она не собиралась нарушать режим жесткой экономии.

Катя любила путешествовать – она просто жить без этого не могла. В детстве она много болела и была вынуждена безвылазно сидеть в одном городе наперекор своей природе. А когда повзрослела, стала наверстывать упущенное – не теряла ни одной возможности куда-нибудь съездить и посмотреть что-нибудь новенькое. Ее беспокойная душа находила успокоение лишь в движении, в дороге. А возвращаясь, Катя сразу же начинала чувствовать себя неуютно и планировать новый маршрут.

На Цейлон она приехала со своим парнем Петей. Катя понимала, в какую страну едет – туда, где змеи запросто ползают по улице, вроде как у нас кошки бегают, а климат такой, что даже маленькая царапинка может привести к заражению. Но это ее не пугало и не отталкивало: ни опасности, ни экзотика, ни эксцентричность местных жителей. Она хорошо подготовилась, запаслась медикаментами и антисептиками и пообещала себе, что будет очень осторожна. Ну разве только покатается на слоне…

А когда вышла из аэробуса и ступила на «благословенную землю»– остров Шри-Ланка, ей словно крышу снесло. Это был другой мир, какого она раньше никогда не видела. Катя будто попала в индийский фильм, какие смотрела в детстве вместе с бабушкой. С той лишь разницей, что фильм показывали по телевизору, и при этом все рыдали, а здесь действие разворачивалось прямо за окнами трансферного микроавтобуса с кондиционером, без которого туристам в этой тропической бане было не обойтись. По узким ланкийским улочкам, как в кино, ходили смуглые женщины в разноцветных сари, с зонтиками от солнца. Как только начинался дождь, все они дружно свои зонтики захлопывали. И не только это – все здесь было наоборот, шиворот-навыворот! Даже движение было левосторонним. И слишком бешеным, чтобы быстро к этому привыкнуть и не сидеть все три часа пути от аэропорта до отеля, как на иголках, каждую секунду рискуя распрощаться с жизнью. Некоторые здешние мужчины тоже были облачены в национальный наряд, напоминающий покрывало, обмотанное вокруг туловища наподобие юбки,– саронг. И это была привычная для них, обыденная реальность.

Но поскольку для Кати это был другой мир, она ему не доверяла. И настроилась на то, что это будет скорее борьба за выживание, чем отдых. Потому ее не на шутку встревожила открывшаяся вдруг взору картина, пришедшая на смену рынку на песке: Петя и еще два русских паренька из отеля, приехавшие вчера, о чем-то долго говорили с подошедшим к ним темнокожим парнем в синей футболке, длинных белых шортах и сланцах. Сингалец долго что-то объяснял, указывал пальцем то в одну, то в другую сторону. А потом Петя вдруг достал из кармана своих бело-сине-красных, под цвет российского флага, шорт деньги и начал отсчитывать купюры.

Катя возмущенно встала и направилась к группе из четырех мужчин. Она решительно шла по песку в своем открытом купальнике, верх которого был черным, а низ – розовым, по последней моде.

…Он ей сразу не понравился, несмотря на то, что не был щуплым и низкорослым, как большинство его соотечественников. Этот был высоким, крепким, широкоплечим. Но больше всего настораживала его физиономия – на шоколадном лице застыло словно бы надменное выражение, как у боксера-чемпиона, а глаза были почти черными и блестели, как у дикого зверя. На голове торчала густая щетка жестких волос.

Петя заметил приближающуюся Катю и двинулся ей навстречу, оставив своего нового знакомого, так и не заплатив ему.

– Ты представляешь, у него экскурсия в храм, куда мы с тобой собирались, стоит всего сорок баксов! За двоих! – радостно заявил он. – Завтра в пять утра выезжаем. К ужину уже назад вернемся. А?

– Петь, ну мы же договаривались, – стянув солнцезащитные очки, упрекнула его Катя.

– Да ладно, один раз живем! С официалами мы столько не посмотрим – они цены задирают в три раза.

Катя колебалась. Предложение было соблазнительным, но это шло вразрез с соображениями безопасности.

– А если кинет?

– Кто? Он?

Петя и Катя повернули головы и оценивающе посмотрели на бич-боя, который тоже взглянул на них. Кате показалось, что он недоволен ее появлением – мол, с мужиком пришел разговаривать, а тут девчонка какая-то палки в колеса вставляет. К женщинам на Шри-Ланке, похоже, относились постольку поскольку: ну есть они – значит, есть, значит, пусть работают и детей рожают, но в мужские дела не вмешиваются.

– Говорят, все довольными остаются, – сообщил Петя.

– Он хоть по-русски разговаривает? – напряженно соображая о соблазнительности предложения, Катя закусила нижнюю губу. Денег оставалось не так уж и много, а посмотреть хотелось все.

– Плохо. Но понять можно.

– Как его зовут? – снова бросив подозрительный взгляд на сингальца, спросила Катя.

Теперь ей показалось, что смуглян выглядит обиженно, будто даже губы надул, скрестив волосатые руки на груди в ожидании ее решения. На правом его запястье красовались большие круглые часы – «Командирские». Судя по всему, подарок какого-нибудь щедрого русского туриста.

– Это Ашан, – сказал Петя. – Но он говорит, что разрешает для удобства называть его Сашей. Это его вывеска «Саша-тур».

– А я думала, что Саша – это тот парень, который к нам вчера примазывался.

– А тот был, наверное, Дима, – предположил Петя. – Ну давай съездим с ним один разок: не понравится – больше не поедем, – уговаривал Петя.

Катя снова бросила на ожидающего Ашана недоверчивый взгляд.

– Ай, ладно, – сказала она наконец, махнув рукой. – Заплати ему уже, а то он, смотри, весь извелся.

Когда Петя расплатился, к Ашану подошла русская девочка лет четырнадцати со странным комплектом продуктов в руках: двумя шоколадками и бутылкой водки. Она отдыхала здесь с отцом и младшей сестрой. Принимая дары из ее рук, Ашан впервые за все это время улыбнулся, сверкнув ослепительно белыми зубами, поблагодарил и побрел прочь по песку.

Катя проводила его подозрительным взглядом.

– Говорят, пару бутылок русской водки они тут выгодно меняют на продукты, которыми целую неделю может питаться большая семья, – сообщил Петя.

– Да кто это тебе все «говорит»? – возмутилась Катя.

– Ну я разговариваю тут со всеми, мне же интересно…

– И что, большая у него семья? – любопытство брало верх.

– Он сказал, что живет один. И его дом стоит десять тысяч долларов.

– Когда это он успел тебе рассказать?! – снова вспылила Катя. – Вы жеи пяти минут не разговаривали!

– Это он Кольке сказал, вон тому парню из нашего отеля. Они вчера вместе пили.

– Пили? – Катя с недоверием отнеслась к этому сообщению. Сама-то она в жизни бы не рискнула выпивать с малознакомыми людьми, тем более в чужой стране. Мало ли что там у этого сингальца на уме.

– Колян еще хвалился, что Ашан его крабов научил ловить, и они прямо у него дома их приготовили. Ты бы хотела половить крабов?

Первые две ночи в отеле Катя проспала, как убитая – дорога, занявшая почти двое суток, была тяжелой. А на третью, перед этой тревожащей сердце экскурсией, не спалось. После полуночи в номере что-то зашуршало. Катя даже Петю попыталась разбудить, но он отмахнулся.

– Это, наверное, ящерка за зеркалом живет, – зевнув, предположил он. И погрузился обратно в свой сон.

Было душно, и Катя решила ненадолго открыть окно. Снаружи в комнату ворвались разные таинственные звуки – от шума океана до крика неведомых птиц и животных. Потом мимо их с Петей балкона прошел приехавший вчера из Украины хлопец – в плавках и с бутылкой виски, к горлышку которой он периодически прикладывался на ходу.

– Оксана! – заорал он. – Окса-а-ан!! – и скрылся за углом здания.

Снаружи было не так страшно, как внутри, в темноте, рядом с неведомыми обитателями номера – ящерицами и гигантскими тараканами. Но спать с открытым окном опять же не рекомендовалось – мало ли какая живность может впорхнуть или вползти!

Катя закрыла балкон и еще долго лежала, слушая тихое размеренное похрапывание Петра. И друг с ужасом осознала, что в комнате присутствует еще какой-то звук… Тоскливый, равномерно повторяющийся, кажущийся сверхъестественным гул, граничащий со скрипом. Он то нарастал, то стихал, а потом начал повторяться все чаще и чаще. Катя перевернулась на спину и внутри у нее все похолодело. Огромный, в полкомнаты размером вентилятор, подвешенный под потолком над их кроватью, покачиваясь, вращал свои устрашающие черные лопасти в жуткой мутной темноте. Но самое страшное заключалось в том, что он крутился все быстрей и раскачивался все сильней.

Катя схватила Петю за плечо и начала отчаянно его тормошить.

– Ну чего тебе?