КОШКИН ДОМ

ЧАСТЬ 2

1

В дурдоме много дел. Особенно на принудительном лечении.

Дураки (так мы их будем называть, чтобы избежать недопонимания и никого не оскорбить) постоянно в движении. Нужно достать чай, обменять его на сигареты, потом сигареты – на майку c надписью «Адибас», потом махнуться ею на другую майку «Абибас», только зелёную. И махнуться именно с тем, у кого достал чай. Потом зелёную майку поменять на сигареты, а сигареты опять на чай.

И чифирнуть. Чифирнуть и покурить – высшее благо для дурака. Но ещё выше – мобильный телефон. Мобильники добываются всеми доступными и недоступными способами. Затянуть мобильник сложно, и неинтересно об этом рассказывать: всякие ухищрения, недостойные, и просто любые.

Лучше расскажу о том, что происходит после того как затянули.

Во-первых, телефон надо заныкать. Заныкать так, чтобы не спалили на шмоне, а это в условиях постоянного контроля – сложно. Во-вторых, надо зарядить. Розетка есть за телевизором, где дураки сериалы про ментов смотрят, там и тройник есть. Под покровом просмотра сериалов про ментов тащит дурак свой грешный мобильник. Тащит в носке или в яйцах, чтобы если и остановят санитарки по дороге, то вроде бы в карманах ничего нет. Тащит дурак мобильник, а на роже написано: «Палево». Большинство наших любителей подзарядиться именно так и капитулировали перед медперсоналом. И мобильник «подлетал». Но если всё нормально, то зарядное устройство благополучно вставляется в тройник, а сама труба прячется за телевизором в провода. И дурак сидит, смотрит сериал про бандитов и ждёт. И вот оно! Малость подзарядилось. Теперь надо идти. Звонить. Зачем им звонить и куда – знает только Господь Бог им. проф. Ганнушкина или Дьявол им. проф. Алексеева.

Ну ладно родственники, им надо сказать, чего привезти на свиданку и спросить, когда приедут: «Чая привезите, а ещё пожрать, лимонад хочу «Колокольчик», и сигарет, и рыбу, и конфетки с орехами, только не такие, как были, а есть ещё другие, зелёные, блять».

Далее идут звонки корешам на волю. Решаются проблемы мировых криминальных масштабов города Гусь-Хрустальный или посёлка Октябрьский (или Ноябрьский, хрен их разберёт). Выясняется, что смотрящий плохо смотрит, его заместитель Пашка вообще сел, а Буржуя убили, но потом оказалось, что не убили, а что он вышел, сгорел и сел, а потом в Москву поехал на электричке, его убили, а потом он сел, вышел и утонул. И что пора завязывать с этим беспределом, и сейчас дурак звонящий наберёт смотрящего и спросит с него за все грехи перед братвой, и вообще, освободившись, дурак сам станет смотрящим или ещё похуже.

Следующая тема: как там «подсаны». Кто вышел, кто сел, кто утонул, кого убили, кто в Москву поехал на электричке, кто утонул, кто опять сел и вышел и кого в конце концов убили. Как бухается на воле и какие там темы и движения; кто за мобильник сел, а кто за мобильник вышел. Кто сейчас со Светкой из третьего дома, кто сейчас самогон продаёт, а кто – спирт разбавленный, и что стоит всё дохрена; и вообще все охерели там в Гусе или в Октябрьском.

Тема мечтаний: как дурак выйдет из дурятника. Приедет в Гусь или посёлок – и там начнётся великая пьянка! Как он с Вовкой Дубиной нажрётся, а потом ему за Светку выскажет, может, убьёт, а может, похоронит; как рекой потечёт спирт. Неделю-две попьют с братвой, а потом в Москву поедут. А что: на стройку или грузчиками; номера все есть, там только позвонить надо и всё. В Москве дураков ждут вахтовым методом: грузи коробки, получай кучу денег, там кормят. А потом с кучей денег опять в Гусь и там с братвой бухать до посинения, всё же убить Вовку Дубину и Игорька за Светку, а ещё Хилого Вову тоже за Светку, и ещё половину города, а то и весь город, а то и вообще весь Гусевской район и всю Владимирскую область. Спирт разбавлять зато будут нормально, иначе дурак устроит третью мировую войну и четвёртый вселенский рейх.

Следующие звонки идут своим бабам, если у кого есть. Ходит дурак по палате туда-сюда или лежит, приукрывшись одеялом, и от него исходит: «Катя, Катя, Катя, Катя». Или «Света, Света, Света, Света. Когда приедешь и приедешь ли вообще, что привезёшь, привези рыбу, попробуй занять, я с пенсии отдам (не отдаст), зачем опять за спиртом ходила, зачем опять с Юркой Муравейником виделась, зачем рыба копчёная, нужны конфеты зелёные, через полгода комиссия, может, выпишут, тогда ещё года три останется, ты меня дождись, Юрка Муравейник тебе и ей не пара, он в Москве в охране, я выйду и всем пиздец, привези банку с рыбой, я съем прямо на свидании, чай нужен не «Лисма», а «Нури» зелёный, а то в прошлый раз был крупнолистовой, а как я буду чифирить, мне и поменять его не на что, вообще если Мишка Пьянов таскаться будет с Веркой, то Верке пиздец и Мишке тоже. Так ему и передай, а когда приедешь – не ходи за спиртом с Юркой, ходи с Веркой и знай, вот ты приедешь – я тебя сразу убью прям на свидании, привези рыбу, замуж за меня пойдёшь? Как там мамка?»

И так до полной разрядки аккумулятора: «Катя, Катя, Катя. Убью, спирт, Мишка, Юрка Муравейник, рыба, конфеты зелёные, мамка».

Но во время разговора может случиться шухер. На шухере стоит Джамшут, которого зовут Вадик, шухерной из него хреновый, он всем видом показывает, что стоит на шухере и поэтому сам из себя представляет шухер. Медперсонал выкупает джамшутовские метания из коридора в палату, его тупой и экстренный взгляд, его мимику и прыжки. В палату направляется санитарка или две. И горе звонящему, если Джамшут вовремя не отреагирует. Тогда телефон подлетит и дурака звонящего отправят в наблюдательную палату на хлеб и воду, на промышленные пиздюли им. Св. Сатаны и живительного галоперидола. А на комиссии по выписке гарантированно прилипнет ещё полгода. Да, мобильник и разговор с Катей-Катей-Катей стоит полгода жизни. Это никого не останавливает. Дурак скручивает матрас и с глупой рожей переходит в наблюдалку. Там ещё немного ворчит, бычит, а потом затухает.

Был у нас Женя Лысый, и у него была любимая под названием Катя-Катя-Катя-Катя. Женя был лыс, имел огромный живот на тоненьких ножках и звериный оскал мутных нагалоперидоленных глаз, вечно просящих циклодол и чифир.

Сидел (лежал) Женя за мобильный телефон, который спёр семь лет назад. Сидел семь лет за мобильный, который стоил уже… да ни хрена он уже не стоил к седьмому году Жениной отлёжки.

«А почему так долго за сраный мобильный?» – спросит читатель, телевизор и человек? «А потому», – ответит Ад и Петербург. Женя спалил одиннадцать мобильных телефонов, каждый телефон прилепил к его и без того мутному лечению по полгода, и Женя уже через неделю после капитуляции затаскивал новый. А что, пенсия есть – заказывай жрачку да телефоны затягивай. Надо же каждый день «Катя-Катя-Катя-Катя» делать, а полгода потом ходить и бычить, жаловаться на судьбу, врачей, ментов, Сатану и галоперидол, воистину и аминь. Женя ещё не выговаривал половину согласных и гласных, поэтому назывался у нас Женя Уысый. Его вроде выписали по состоянию на 2018 год, хотя может ещё на общем типе дурдома ошивается, кто его знает, где он теперь делает «Катя-Катя-Катя-Катя».

2

Дураки, дураки, а где же преступники, мать их, убийцы и бандиты, ты же, Илюша, на спецу валяешься, не в обычной дурке с идиотами и ссаными дедами, а в реально серьёзном заведении, тут и до специнтенсива рукой подать, а на специнтенсиве аллез гемахт полный. Там семь лет минимум и пять раз в день из камеры выпускают в сортир и покурить.

Ну где они, преступники-убийцы, маньяки и бандиты, спросит читатель, Петербург и человек? Уж очень не хватает нам их зверства, как убивали, жгли, как резали и потрошили, сколько трупов и вообще нам от тебя нужны трупы, Илюша. Трупы давай! А ты всё про дурацкие мобильники, а сейчас вообще стихи пойдут?

Хрен вам. Ничего интересного в убийствах и маньячестве нет. Ну, для меня, по крайней мере, нет. Да что тут такого! Ну, убил, зарезал, съел кто кого, ну, трупы, расчленёнка, Петербург… Мне это не нужно, я и сам такой. Лучше я пока про дураков. Бандиты будут, и людоеды в вашей жизни появятся, дорогие читатели в Аду и Петербурге, и живодёрня по всем правилам нарисуется, но как-нибудь потом. И не в этой книге. А может быть, и в этой, но потом.

Дурак обыкновенный (Der Dummkopf gewöhnlich) в разы мощнее глупого бандита, убийцы и маньяка. У дурака прекрасные мотивы. А насколько он непредсказуем и предсказуем одновременно! Блеск и нищета!

Возьмём хотя бы дурака Какаю. Серёжа такой по имени Какая. Тоже не выговаривает половину латинских букв, включая гласные, но как красив!

– Серёга, – спрашиваю я, – за что сидишь?

– Сьтё пятяя, – отвечает он.

– Кого убил-то?

– Мюзика.

– Мужика? За что хоть убил-то?

– Пьёсто так.

– Ну, наверное пьяный был?

– Пьяний. Я самогонки напийся, а тут мюзик, я его убий, а потом посёй за самогонкой есё. Мюзик сёй по уице, пьёсто так.

Вот и мотив, предсказуемый и непредсказуемый одновременно – «пьёсто так». Не из-за денег и самогонки. Не из-за маньячества и жажды мести, крови и крестового похода Негров на Русь. А «пьёсто так». Это не ужимки и прыжки Битцевских Маньяков, Гитлеров и прочих Чикатил. У тех были какие-то идеологии, говно в головах, сексуальные сдвиги, перверсии и заклинания. У тех, пусть даже самых ебанутых, в головах было определённое говно. Не мог Гитлер чикатилить, а Чикатила гитлерить. И наоборот. Битцевский Маньяк ходил на чикатильства с молотком, он знал, что ему нужно убивать, а доктор Менгеле живодёрил даже с научно-медицинской правдой, вся сволота мира имела какой-то сдвиг или мотив, а дураки вроде Какаи идут себе по улице в деревне и убивают «пьёсто так».

– Не хотей, – говорит Серёжа, – хотей самогонки, а мюзика убий.

А где же карательная психиатрия, спросите вы. Где врачи-убийцы и живодёры в белых халатах с лицом Родины-матери, сжимающие в ладошке шприц аминазин+галоперидол? Где их оскал Сатаны? Да нигде. Ничего особенного на спецу не происходит. Дежурный галоперидол, дежурный аминазин, дежурный сонапакс и циклодол. Прекрасный доктор, терпимый персонал, жрачка в норме. Чай можно, курить – хоть обкурись, лежи и валяй дурака, пенсия капает. На пенсию (у меня её нет, я единственный на спецу без пенсии) в ларьке заказать можно всё что угодно, кроме бухла.

Бухло (кому надо) можно конём затащить через знакомых дураков с вольных отделений, только бухающие в любом случае спалятся – а это наблюдалка, и полгода сразу прилипает к сроку. Плюс галоперидол и аминазин. Но кого это когда останавливало?

Короче, живи в кайф, ты в местном раю, тебе не нужен больше Петербург, работа, Ад и съёмная квартира. У тебя всё есть. И есть свобода. Ты хоть и заключён, но не на цепь, а если и посажен, то не судим, а если и лежишь, то встанешь, если, конечно, малость захотеть. А если и тоска замучает, то ведь больница не резиновая, в любом случае скоро выпишут, а дальше воля, водка, бабы, рок-н-ролл. Дальше опять принудка по убийству или за мобильник – и обратно в дурдом. Так что в дурдоме хорошо. На воле плохо.

3

Нормальный рай. Другого у нас нет. Я смотрю в окно. Вдалеке виднеется город Владимир. Через поле, через снег можно пройти напрямик и оказаться на объездной дороге, а там уже и город, тихий, как сон.

Я очень любил этот город, когда был маленький. И чем больше я взрослел – тем любовь моя становилась всё печальней, и вот к 30 годам она упёрлась в ненависть. И я возненавидел эту деревню с троллейбусами. Опять же, из-за тюрем и дурдомов, в которые я периодически попадал. И хотя в тюрьме только раз был, но зато 13-е отделение 1-й психиатрической больницы на улице Фрунзе, 65 (сейчас какая-то Нижегородская) можно смело называть имени меня. И повесить вниз головой траурную мемориальную доску за все страдания мои в этом гадком миру. И вознести руки к небу и познать Его. И вознести глаза свои к небу и узреть Его. И спросить об одном: Господи, за что Ты мне деньги платишь?

Мои божественные раздумья прервали крики из области туалета: «Джамшут православнулся! Дичит!»

Ну вот. Наша православная мафия ещё одного укусила. Наши православные, во главе с убийцей Кирюшей Толстым, периодически приобщали к своему сатанизму разного рода дурдомовский планктон.

В туалете Джамшут яростно крестил унитаз и орал: «Я православнулся! Я православнулся!»

– Джамшут, зачем толчок крестишь? – поинтересовался я.

– Там дьявол, – отвечал он загробно.

– А жратву зачем твои новые друзья крестят – там тоже сатана?

– Может пробраться. Тогда будет плохо, будет неблагодать. И кровать перед сном надо крестить, надо сигареты крестить и чай. Я около чая икону поставил, матушки Матронушки, заступницы нашей перед Дьяволом.

– Ты хотел сказать перед Богом?

– Она Дьявола прогоняет. Беды от нас отводит. Врачи опять же.

– А врачи то тут при чём?

– Ну если матушке Матронушке молиться, то врачи быстрее выпишут, она им пошлёт это самое, ну, ум на комиссии.

– Так ты, Джамшут, хоть Библию читал?

– А зачем мне Библию читать? Кирюша дал жития святых, каких, не помню, там этот, который Серафим и Херувим Саровский, и Радонежский, и Спас, и Богородица.

– А кто такой Спас, Джамшут? МЧС?

– Это наш Спаситель, он нас всех это.

– А как зовут-то его, у него есть имя.

– Ну, этот, как его, Николай Угодник вроде.

– Хорошо хоть не Аркадий Укупник. Значит, ты теперь христианин?

– Не, я православный. Срать вот захотел.