В моей жизни было мало женщин, и всякий раз, когда я признаюсь в этом, фраза получается очень грустной. По сквозящей в каждом её слове безысходности она стала бы отличной репликой в исповеди какого-нибудь типичного героя-неудачника одной из современных голливудских комедий. Уж не знаю, почему так происходит, да вот только звучит она до бесконечности тоскливо. Однако если быть честным перед самим собой – а это, как мне представляется, есть высшая степень откровенности – никакого сожаления и дискомфорта от этого факта я не испытываю. Точно также как и особой гордости. Так уж сложилось, и на этом всё.

Возможно, именно благодаря такому неприлично скромному числу женщин в своей постели я до сих пор отлично помню их лица, имена и обстоятельства, которые свели нас вместе. Каждый раз, идя на сближение, я имел самые серьёзные намерения и далеко идущие планы. К слову: это не всегда становилось обоюдным, но что поделать – такой уж я человек.

В большинстве своём воспоминания об этих женщинах являются приятными, ибо минуты, часы и дни, проведённые в свете их очарования, наполнены теплотой и любовью, если не сказать больше – счастьем. В то же время есть исключения, когда от возвращения к былому где-то глубоко в груди просыпается старая покрытая пылью печаль. Она уже не способна принести с собой острой нестерпимой боли, но несмотря на это её тень ощутима, ощутима настолько, что сердце вновь наполняют раскаяние и чувство вины.

Общение с женщинами всегда напоминает мне прикосновение к находящимся под напряжением оголённым проводам: после контакта остаться прежним не выйдет, а шансы избежать катастрофы почти всегда равны нулю. Погрузиться в воспоминания и обратиться к одной из таких катастроф меня заставил слепой случай, произошедший на прошлой неделе и всколыхнувший девственную гладь моей дотоле однообразной и размеренной жизни.

Это произошло 5 августа 2025 года.

Во вторник вечером после работы я как обычно приехал на стадион, чтобы погонять мяч: своего рода еженедельный ритуал, который даёт возможность расслабиться и выпустить пар, дабы не сойти с ума в бесконечных рабочих буднях взрослого человека. Кроме того регулярные занятия футболом на протяжении многих лет позволяют поддерживать связь со старыми приятелями юности и обмениваться с ними новостями. Чаще всего беседы ограничиваются рассказами о чьём-нибудь отпуске, рождении ребёнка, новом автомобиле и непрекращающемся цейтноте в фирме – вот и весь круг насущных тем. С этим уже в нашем возрасте ничего не поделаешь.

Я приехал раньше и, чтобы скоротать время в ожидании партнёров по матчу, расположился на западной трибуне. Солнце уже опускалось, и, хотя футбольное поле ещё было освещено ласковыми закатными лучами, я сидел в тени. Вместе с июлем ушёл и летний зной, и весь август на улице стояла комфортная для занятий спортом погода. На сочном зелёном газоне проплешинами виднелись бледно-жёлтые опавшие листья, что принёс ветер с опоясывающих футбольное поле тополей. В моей жизни наступала очередная осень. Наблюдая за тренировкой детей, я размышлял о том, почему каждый год по-особенному радуюсь приближению этой поры. Если всерьёз об этом задуматься, задачка окажется не из простых. Странно другое: всякий раз, когда я думаю над этим вопросом, почему-то перед глазами возникает срез ствола огромного старого дерева, на котором каждый год прибавляется новое кольцо, а у меня в свою очередь – седые волосы. Такие дела. В воздухе очевидно присутствовал лёгкий запах и привкус холодов, я чувствовал его и наслаждался им.

Слева за футбольным полем, там, где заканчивались трибуны, за высокой в три-четыре метра сеткой располагались два теннисных корта. Их ярко коричневое грунтовое покрытие было идеально выровнено и очищено от опавшей листвы. Всё выглядело так, словно только и ожидало наступления матча. В этот момент я увидел, как на площадку выходят юноша и девушка: обоим было не больше тридцати. Он – в синих шортах, футболке «NIKE» и белых кроссовках; она – в короткой спортивной юбке, обтягивающей майке и кепке, из-под которой торчала длинная русая коса. Оба высокие, стройные, сильные, атлетичного телосложения. Лёгкость и грация сквозили во всех их движениях. Мой взгляд скользнул по инвентарю, и я заметил, что вместо знакомых чехлов, где обычно хранятся ракетки для большого тенниса, на их плечах висели куда менее громоздкие пластиковые футляры с ракетками для игры в бадминтон.

Сложив вещи на скамью, они наскоро разогрели мышцы, после чего достали ракетки, расположились друг напротив друга и продолжили разминку, плавными ударами гоняя волан по воздуху. До меня долетал характерный пружинящий звук этих ударов. Всё выглядело просто, однако чувствовалось, что каждое действие предельно выверено и отточено, отчего я заключил, что молодые люди занимаются бадминтоном уже давно.

Закончив упражнения, игроки немного передохнули и выпили воды, а после – разошлись по разным сторонам сетки и начали игру. Их ловкие стремительные и порой хитрые движения всё больше выдавали в них профессионалов. Казалось, что парень играет в полсилы и даже поддаётся, однако в некоторые моменты и ему приходилось выкладываться на все сто. Наблюдая, как раз за разом в немыслимых выпадах и пируэтах он из-под самой сетки вытаскивает волан, который по всем законам физики уже должен был коснуться земли, я наслаждался, в очередной раз удивляясь зрелищности этого вида спорта.

Чувство восхищения виртуозной игрой бадминтонистов было хорошо мне знакомо. Оно проснулось где-то внутри меня в тот самый момент, когда эта парочка вышла на корт с ракетками для игры в бадминтон. На меня вдруг нахлынуло ощущение, будто в чужом городе я встретил своего старого приятеля, которого считал давно умершим. По крайней мере, тогда я испытал нечто подобное.

Моё знакомство с бадминтоном началось много лет назад. На первом курсе университета требовался студент, который бы представлял факультет на соревнованиях по этому виду спорта. В столь юном возрасте я ещё не имел ни мозгов, ни характера, чтобы отказаться делать то, что никогда ещё в жизни не делал, поэтому я по настоятельной просьбе преподавателей безропотно начал посещать секцию бадминтона, нисколько не сомневаясь в том, что из этого предприятия ничего толкового не выйдет. Шутка ли: я никогда не держал в руках ракетку! Более того мне казалось, что в столь короткий срок – соревнования должны были состояться уже осенью – невозможно освоить азы в той степени, чтобы иметь возможность навязать хоть какую-то борьбу противнику, а становиться мальчиком для битья я никогда не любил. Никому не хочется быть аутсайдером. Тем более в новом коллективе. Тем более в коллективе, состав которого в 99% представляли девчонки.

Из числа первокурсниц тоже была выбрана «жертва». Хотя стоит признать, что Лизе идея с бадминтоном с самого начала понравилась: казалось, что она приняла это предложение с каким-то азартом. Как будто ей было интересно попробовать себя в чём-то новом, бросить вызов самой себе, чего, например, не скажешь обо мне, человеке, который всю жизнь привык обеими ногами стоять на твёрдой земле. Такие дела.

Мы познакомились в спортивном зале университета. Конечно, до этого уже успели ни один раз повидаться на лекциях, и, в общем-то, уже знали о существовании друг друга, но впервые столкнулись лицом к лицу, стоя по разную сторону сетки под холодным светом прожекторов спортзала с ракетками наперевес. Она застыла в ожидании моей подачи, я был немного смущён её оценивающим взглядом, в котором можно было прочесть толику превосходства.

На кой чёрт, я в это ввязался, с досадой думал я тогда, поскольку играть с девчонкой казалось мне чем-то унизительным.

– Давай, Сан Саныч! Я жду лучшую подачу!

Я жду лучшую подачу. Именно так она сказала, и это оказались её первые слова, обращённые ко мне.

Ростом пониже меня она, выходя на корт, всегда заделывала свои тёмно-русые немного волнистые волосы в пучок. Бирюзовая футболка хорошо подчёркивала её красивую грудь и талию. Шортам чаще всего Лиза предпочитала чёрные свободные спортивные штаны, которые, однако, не могли скрыть её притягательной фигуры. Косметикой она почти не пользовалась. Если честно, её глаза и без того казались мне бездонными. Всякий раз при её подаче я был вынужден смотреть ей в лицо, поэтому навсегда запомнил ту обескураживающую ухмылку и озорной взгляд, без конца как бы повторяющий:

– Ну, давай, Сан Саныч! Покажи мне свою лучшую подачу!

В наш первый матч она разгромила меня за два гейма со счётом 21:2 и 21:3. Несмотря на свой провал, я не чувствовал к ней неприязни, наоборот, с самого начала Лиза стала вызывать во мне необъяснимую симпатию. Она не была красоткой. При отсутствии явных изъянов во внешности, думаю, в школе её не считали самой обворожительной девочкой класса. В то же время с лёгкостью верится, что это нисколько её не волновало: ей совершенно искренне было на это плевать.

– Не тот типаж, – такой абстрактный вердикт могла бы выдвинуть комиссия конкурса красоты, если бы Лиза в нём участвовала.

При этом – она мне нравилась. Было в ней что-то живое, притягательное и настоящее, то неуловимо прекрасное, что не укладывалось в привычные рамки категорий красоты и сексуальности. Подобным необъяснимым превосходством обладают садовые яблоки в сравнении с теми, что продаются в супермаркетах на Гинзе. Вы легко поймёте меня, если я скажу, что глядеть воочию, как волны Чёрного моря омывают крымские берега в миллионы раз приятнее, чем разглядывать побережье Атлантики в глянцевом журнале.

Помимо мужских и женских видов программ состязания по бадминтону предусматривали дополнительный парный зачёт, в котором друг против друга играют смешанные пары: юноша плюс девушка. Так нам выпало играть и тренироваться вместе, чтобы на первенстве университета представлять свой филологический факультет.

Поначалу она разносила меня в пух и прах. На негнущихся деревянных ногах я не поспевал за её гибкостью, скоростью и проворством. Хотя она тоже была новичком и частенько ошибалась и промахивалась, однако её преимущество было велико. А это не то, чего я бы хотел.

– Эх ты, Сан Саныч, – издевательски приговаривала Лиза после очередной моей неудачи.

Мы были ровесниками и более того родились в один месяц, обучались на одном факультете, но в разных группах. Не знаю, как меня занесло в филологию, ведь никто из моих родных не мог похвастаться любовью к чтению. Хотя библиотека в виде большого деревянного шкафа, набитого книгами, в нашем доме имелась. Популярные исторические романы Дюма, Вальтера Скотта, детективы в дешёвых обложках, отечественная фантастика и вечная классика так и стояли, собирая пыль, пока однажды на летних каникулах я не прочитал сказочные истории Джона Толкина, случайно найдя его книжку в школьной библиотеке. Волшебный мир Средиземья поразил меня, так свои двери мне распахнула фантастика, а потом литература вообще.

К выпускному классу школы я так и не понял, кем хотел бы стать и куда пойти учиться; не имел особого расположения ни к одной из наук. Зато регулярно и с удовольствием читал книги, и это – помимо футбола – было единственным, что меня по-настоящему увлекало. Так я оказался среди тех, чьим домом стали выдуманные миры раскрытых книжных страниц, а основным занятием – чтение. Как там оказалась Лиза, представления не имею. Однажды я прямо спросил её об этом:

– Хотела поступать на физмат, но проспорила однокласснице, и пришлось идти вместе с ней на гуманитарный, – ответила она, глядя на меня совершенно серьёзно. Конечно же, я такому её заявлению не поверил.