© Ильгар Сафат, 2017

ISBN 978-5-4485-3578-9

Создано в интеллектуальной издательской системе Ridero

1989 г.

Уроборус

1. «Я как смиренный даос…»

 
Я как смиренный даос
Намерен уйти в хаос
Намерен уйти в пустоту
Обязан уйти и уйду
Сродниться хочу с землей
И небо объять душой
От солнца глаз не отвести
И каплю дождя спасти
Схватив на лету рукой
От страха и суеты
Мы с ней в пустоту уйдем
Туда же придешь и ты
Но только другим путем
 

2. «Свеча. Икона. ПОлночь.»

 
Свеча. Икона. Полночь.
Как страшно, как смешно… —
Обугленная лютня,
Остывшее вино.
Зачем ты, как живая,
Целуешь мне уста, —
И слезы рассыпая
Твердишь: – Любовь пуста… —
 

3. «Рокот времен…»

 
Рокот времен,
Биение мысли… —
Дверь на засов:
Не подходи!.. —
Здесь живет святость, —
В оба гляди!.. —
 

4. «Не печалься, родная…»

 
Не печалься, родная,
Не ты мне в унынье, —
Хоть и кровь заиграла
От ласк беловыей… —
Что теперь алый месяц,
Упавший под ноги!?, —
Что мне чудо любви,
И анчарные соки!?.. —
Я хочу, что б шайтанские
Песни звучали,
Утопая в объятьях
Безмерной печали… —
Не печалься, родная,
Не ты мне в тревогу, —
Мое сердце к тебе
Позабыло дорогу… —
Что теперь твоя нежность,
Вино или слезы!?, —
Ты давно расплела
Непокорные косы… —
Я хочу, что б шайтанские
Песни звучали,
Утопая в объятьях
Безмерной печали… —
 

5. «И руками ветра…»

 
И руками ветра
Я открою дверь незримую
Жертв
И устами снега
Расцелую следы уводящие
В сад
Сколько времени убито ожиданием!
 

6. Лебяжья

 
Ой да голова головушка упадет на грудь
Ой да капли кровушки мне очертят путь
И пойдет-пойдет плясать пьяный боженька
И пойдет-пойдет топтать босы ноженьки
По дороженьке
 
 
Улетайте лебеди в страны дальние
Где еще тревожнее и печальнее
С вами не умчаться мне белокрылые
С вами буйноокие с вами милые
Мне не улететь
 
 
Ой вы детки малые детки милые
Ой вы детки слабые детки сирые
Не печальтесь вы о том что не сбудется
Не кручиньтесь вы о том что забудется
Я вас буду ждать
 

1990 г.

Твое лицо унес ветер

7. «Изумрудная роса…»

 
Изумрудная роса
Осыпала локоны моих волос
Виноградные лозы
Я спал в благоухающем весною саду
 
 
Пыль горячая
Прилипала к ногам моим
Усталость
Я шел по незнакомой дороге
 

8. «На столе, залитом вином…»

 
На столе, залитом вином
Я рисую солнечный дом
Со множеством окон
С сотней дверей
Я рисую немую модель
Но она обживает бордели
И теперь вся палитра окрашена в ночь
А ночью нужно спать
Чтобы видеть сны
И молчать, если ты одинок
Но немой вопрос не ложится на холст
Я рисую россыпи звезд
И я гляжу на них сквозь радугу слез
Вспоминая о многом
Что не сбылось
 

9. «Полюби меня…»

 
Полюби меня… —
Видишь – мир рушится… —
Мертвецы встают из могил
Чуть поежатся
И хлебают из мутной лужицы
Воду грязную – зелье злых сил… —
Воду горькую – зелье пойкое… —
Так о чем я тебя просил?!.. —
Позабыл… —
 

10. «Свет, так свет…»

 
Свет, так свет.
Страсть, так страсть.
Не взлететь,
Так упасть… —
 

11. Заговор

 
Молоко и железо
Слезы и ртуть
Бесконечное бегство
Долгий путь
 
 
Утомленные грезы
Чахлый задор
Ветер гриппозный
Тайный призор
 
 
Порожнее донышко
Венчик самотканный
Холодные губы
Робкое желание
 
 
В бледной ладони
Багровая вишня
В праздничном звоне
Мертвая тишь
 
 
Осмеянный пария
Вздох на ладан
Хрустальное зарево
Вечный обман
 

12. Амазонка

 
Она бледна была
невинна взором
Когда б невинности таилась суть!
Я оробел! Желая улизнуть
Попятился назад
несчастным вором
Но дева молча преградила путь
Кокетливо подмигивая глазом
И вспомнилось
пронзая бедный разум
У ней под платьем
выжженная грудь!
 

13. Илиада в луже

 
Мне привиделось желтое зарево
тихо лопались мыльные шарики
И пурпур пузырящихся бусинок
уносило теченьем к излучинам
Закипали кровинки бесплодные
бисер сыпался в заросли водные
И кипень кружевная как саваном
покрывала безрыбные гавани
Быстротечная речка журчанием
вещевала хмельное молчание
Отплывали фрегаты военные
на сражения многоколенные
Шаловливые детки портняжными
протыкали булавками заживо
Накрахмаленные силуэты
манекенов в шелка разодетых
Оживали пейзажи графически
отражаясь в искусственных вырезках
Потускневших небес лоскутков
а по лужам скользили изящные
Нежной пеной в объятья манящие
сонмы кротких девиц-облаков
Так и годы прошли вековечные
так и мысли развеялись млечные
А затем и тела худосочные
превратились в песчинки песочные