Глава 1.Колокольчик на холме

Золотой Колокольчик на холме над Сказочным Лесом звенел каждое утро тринадцать тысяч лет подряд. Ни разу не проспал. Ни разу не сбился. Ни разу не попросил выходной.

А на тринадцать тысяч первый — не позвонил.

Тишина упала на лес, как одеяло. Зайцы не проснулись. Медведи не зевнули. Цветы остались закрытыми. Птицы сидели на ветках с открытыми клювами — и не знали, зачем открыли.

Никто не заметил. Все спали.

Никто — кроме Тяпы.

Тяпа не спал, потому что не мог. Он с детства боялся, что проспит что-нибудь интересное. Поэтому каждое утро открывал глаза за три минуты до звона, сидел, ждал — и, когда Колокольчик пел, говорил: «Доброе утро, мир!»

Но сегодня он уже ждал десять минут. Двадцать. Полчаса. Тяпа посмотрел на солнце — оно стояло высоко. Утро давно наступило. А Колокольчик молчал.

— Так, — сказал Тяпа. — Это нехорошо.

Он побежал на холм.

Колокольчик стоял на месте — золотой, с серебряными узорами. Снаружи — целый, красивый, как вчера. Но внутри — пустой. Розовый кристалл, Сердце Колокольчика, потускнел и стал серым, как булыжник. Тяпа постучал по Колокольчику лапкой — глухо, как по кастрюле.

— Сердце разбилось, — раздался голос над ухом.

Тяпа подпрыгнул так, что чуть не слетел с холма. За его спиной, на ветке, сидела сова. Старая, мудрая, в очках на клюве.

— Ночью был ветер, — сова говорила быстро, деловито. — Раскачал Колокольчик. Кристалл выпал и рассыпался на семь кусочков. Ветер унёс их по всем сказочным мирам. Пока не соберёте — Колокольчик молчит.

— А если не соберём?

— Все сказки начнут забываться. Сначала забудутся имена. Потом — лица. Потом — целые истории. Потом — вы сами. Сотрётесь, как рисунок мелом под дождём.

Тяпа сглотнул.

— Семь кусочков. По всем сказочным мирам. А сколько времени у нас?

Сова сняла очки, протёрла их крылом и надела обратно.

— Не знаю. Может — неделю. Может — меньше. Я бы поторопилась.

И улетела.

Тяпа стоял на холме один. Ветер трепал ему уши. В лесу было тихо — так тихо, что слышно было, как храпят медведи. Они спали, потому что никто им не сказал, что утро.

«Семь кусочков, — думал Тяпа. — Семь миров. Один я.»

И тут он понял: один — не получится. Нужны друзья.

Глава 2. Бубен и Шиш собираются в путь

Бубен прыгал. Бубен всегда прыгал — на месте, вперёд, назад, вбок, вверх. Он прыгал, когда ел морковку. Прыгал, когда разговаривал. Прыгал, когда спал — Тяпа видел своими глазами: Бубен лежал, закрыл глаза и подпрыгнул во сне на полметра.

— Бубен! — Тяпа вбежал на поляну, запыхавшись. — Колокольчик не звенит! Сердце разбилось! Нужно семь кусочков найти, иначе все сказки забудутся!

Бубен перестал прыгать.

Поляна затихла. Птицы перестали щебетать. Ветер перестал дуть. Морковка выпала у Бубена из лапы и осталась лежать, сиротливо.

— Я тебя напугал? — спросил Тяпа.

— Очень, — сказал Бубен. — Я перестал прыгать. Это значит — очень.

— Прыгай обратно. Нам нужна твоя прыгучесть.

Бубен прыгнул. Поляна вздохнула с облегчением.

Шиш сидел под дубом, читал книгу и делал заметки в блокноте. Шиш — ёжик. Маленький, колючий, с очками на кончике носа. Он знал всё. Не потому что умный — потому что читал. Каждую книгу в Сказочном Лесу. Прочитал — и пошёл за следующей.

— Шиш! — Тяпа подбежал, тяжело дыша. — Колокольчик не…

— Знаю, — Шиш перевернул страницу. — Я слышу, когда Колокольчик звенит, и слышу, когда не звенит. Сегодня — не звенит. Сердце разбилось. Кусочки разлетелись. Семь штук.

— Ты уже знаешь?!

— Я всегда знаю. Я читаю. Вот, — Шиш показал книгу. На обложке было написано: «Сказочные миры. Краткий путеводитель. Издание тринадцатое, дополненное». — В ней есть карта. И пароли. И список опасностей. И список безопасностей — он короче.

— Так ты уже собирался?

— Нет. Я ждал, пока кто-нибудь прибежит и скажет: «Пойдём». Ты прибежал. Пойдём.

Тяпа посмотрел на Бубна, который прыгал вокруг и грыз новую морковку. На Шиша, который закрывал книгу, аккуратно, заложив страницу закладкой. И подумал: «Может, и получится.»

— Сова сказала — первый кусочек в Сладкой стране. Второй — в Цветном королевстве. Третий — в Музыкальном городе. Четвёртый — в Водном царстве. Пятый — в Заколдованном лесу. Шестой — в Облачном замке. Седьмой — на Самой Высокой Горе.

— Далеко, — сказал Шиш.

— Очень, — сказал Тяпа.

— Классно! — Бубен подпрыгнул на метр. — Я никогда не был дальше ручья! Возьму морковку. Много морковки. Вся морковка.

— Я возьму книгу, — сказал Шиш.

— А я возьму вас, — Тяпа улыбнулся. — Идём. Сейчас. Пока сказки не начали забываться.

Глава 3. Баба-Яга даёт совет

Дорога в Сладкую страну шла через тёмный лес. Не «тёмный», как поздний вечер. Тёмный, как нутро шкафа. Деревья стояли так плотно, что листья сплетались в потолок. Света не было. Были звуки: уханье, шорох, треск, и один раз — что-то булькнуло.

— Я не люблю тёмные леса, — сказал Тяпа.

— А я люблю, — Бубен прыгал впереди. — Потому что тут страшно, но весело.

— Это одно и то же? — спросил Шиш.

— Нет. Но почти, — Бубен прыгнул в темноту, и оттуда послышался глухой «бонк». — Ой. Дерево. — Ещё прыжок. — Ой. Ещё дерево. — Ещё. — Ой. Это, кажется, не дерево.

Из темноты вылетела Баба-Яга. С ног Бубна на голову, с головы — на землю.

— Ты кого пнул?! — Баба-Яга была в фартуке, с поварёшкой, и выглядела так, будто её оторвали от очень важного дела.

— Я не пнул! Я спрыгнул! — Бубен вскочил. — Вы извините. Вы кто?

— Я — Баба-Яга! Кто ж ещё в тёмном лесу стоит?!

— Бабушка Яга! — Тяпа подбежал. — Колокольчик не звенит! Сердце разбилось! Мы идём искать кусочки. Как нам пройти в Сладкую страну?

Баба-Яга поставила поварёшку, вытерла руки о фартук и задумалась так, будто решала задачу по астрономии.

— В Сладкую страну? Знаю. Идите по тропинке до ручья, потом — направо, до пряничного дерева. Там и будет вход. Но осторожно — там живёт лисичка Ириска. Она съела уже половину страны.

— Съела половину страны?! — Тяпа ужаснулся.

— Да. Дома — шоколадные, что вы хотите. Но Ириска — не злая. Она… прожорливая. Это разное.

— А вы нам не поможете? — спросил Шиш.

— Помогу, — Баба-Яга достала из печки (печка стояла тут же, в избушке на курьих ножках, которая, оказывается, была рядом) пирог. — Возьмите. Пирог с капустой. Если встретите кого злого — угостите. Никто не злится с капустным пирогом в руках. Проверено тысячелетиями.

— Спасибо, бабушка Яга!

— И не зовите меня бабушкой, — она прищурилась. — Я ещё молодая. Для избушки.

— А избушка сколько лет? — спросил Бубен.

— Не твоё дело, — Баба-Яга отвернулась. — Иди, а то пироги горят. И не пинайте бабушек в темноте!

— Я не пинал! — крикнул Бубен, но Баба-Яга уже ушла в избушку и захлопнула дверь.

Избушка присела на курьих ножках, повернулась к лесу задом, к друзьям — передом, и сказала деревянным голосом:

— Идите уже. Ей не до вас. У неё пироги.

Глава 4. Сладкая страна и лисичка Ириска

Сладкая страна была — как большой торт. Дома из шоколада, крыши из зефира, реки из молока, мосты из печенья. Воздух пах ванилью. Трава была розовая — из сахара. Облака — из взбитых сливок. Солнце — из карамели, и от него шёл запах жжёного сахара.

— Вот это да! — Бубен уронил морковку, поднял, снова уронил, поднял, понюхал — и бросил. — Морковка не нужна! Тут всё сладкое!

— Не ешь всё подряд, — предупредил Шиш. — Мы не знаем, что тут съедобно, а что — декорация.

— Здесь всё съедобно! — раздался голос.

На центральной площади стоял фонтан из карамели, а рядом с ним — лисичка. Рыжая, с пушистым хвостом, в фартуке с кармашками, в которых торчали леденцы, пряники и один подозрительный шоколадный кирпич. Она ела шоколадный домик — аккуратно, откусывала по кусочку, как мышка.

— Я Ириска, — лисичка облизнула лапку. — А вы кто? И зачем тут стоите? Тут стоять нельзя — тут стоять нужно с тарелкой.

— Мы ищем кусочек Сердца Колокольчика, — Тяпа подошёл поближе. — Он розовый и светится. Ты не видела?

— Розовый? — Ириска задумалась так, будто её спросили о смысле жизни. — Светящийся? — Она почесала затылок. — А! Он попал в мой карамельный фонтан. Я думала — конфетка. Попробовала — невкусно. Я её положила на крышу зефирного дома.

— На крышу?

— Ну да. Зачем несъедобное на земле держать?

Тяпа посмотрел на зефирный дом. Крыша была высокая, гладкая, блестящая — и скользкая, как мыло.

— Я не долезу, — сказал он.

— А я? — Бубен уже прыгал. Первый прыжок — до середины стены. Второй — выше. Третий — он был на крыше.

— Нашёл! — крикнул Бубен. Розовый кусочек лежал на зефирной крыше, мигая, как маячок. Бубен схватил его — и крыша под ним чихнула.

— Чего?! — Бубен подпрыгнул от неожиданности.

Зефирная крыша была живая. Она вздохнула, прогнулась — и Бубен съехал с неё, как с горки: вииииу — бум!

— Первый! — Бубен встал, держа кусочек над головой. — И крыша тут живая. Мне никто не сказал, что крыши тут живые!

— Я говорила — не ешь всё подряд, — сказал Шиш.

— Я не ел! Я стоял! Она сама чихнула!

Ириска хлопала в ладоши и хохотала так, что леденцы вылетели из её карманов и покатились по сахарной траве.

— Можно я с вами? — она наконец отдышалась. — Мама сказала, что в сладкой стране всё съедобное, а в приключениях — нет. Но я хочу попробовать приключения. Они, наверное, тоже вкусные!

— Приключения не вкусные, — сказал Шиш.

— А какие?

— Неизвестные. И иногда страшные.

— О! Ещё лучше!

— А мой брат Орешек тоже хочет!

Орешек подошёл — маленький рыжий лисёнок, круглый, как шарик. Он посмотрел на всех, открыл рот и сказал:

— Орех!

— Это не орех, Орешек, — Ириска вздохнула. — Это приключение. Но почти так же вкусно.

— Орех! — повторил Орешек и схватил с земли пряник. Удовлетворённый, он пошёл за сестрой, жуя и подпрыгивая.

Глава 5. Цветное королевство и барсучиха Жемчужина

Дорога в Цветное королевство шла через радужный мост. Мост был красивый, но подозрительный: семь цветов, переливался, и пах — нет, не красками. Пончиками. Радужный мост пах пончиками.

— Это нормально? — Тяпа понюхал воздух.

— Нет, — Шиш заглянул в книгу. — Но в путеводителе сказано: «Не нюхайте мост. Он вас задержит». Идём быстрее.

Все пошли быстрее. Кроме Бубна — он нюхал.

— Бубен! — Шиш одёрнул. — Не нюхай!

— Но пахнет пончиками!

— Мост — не пончик. Мост — мост. Идём.

Бубен пошёл, но оглядывался на мост с таким выражением, какое бывает у того, кого обманули.

На мосту стояла стража — два жука в разноцветных касках. Один — красный, другой — синий. У обоих были копья из леденцов.