Глава 1

Клео задумчиво смотрела вдаль, где тонуло, сползая с черного небосклона, Всевидящее Око. Девушка следила за падающими звездами. В детстве ее покойная мама, а потом и Гунн-Терр рассказывали ей на ночь сказки, в которых падающие звезды были предвестниками чего-то хорошего. Например, можно было загадать желание, и оно обязательно сбудется.

Иногда вечером, когда родные и прислуга думали, что она спит, Клео с ногами забиралась на широкий мраморный подоконник в своей опочивальне, и до рассвета вглядывалась в чернеющее небо Часто она так и засыпала, а потом, разбуженная первыми лучами Орфиуса, очень расстраивалась. Возможно именно в эту ночь падала звезда, а она, глупая, все проспала!

Однажды отец, услышав из-за двери всхлипывания дочери, зашел к ней, и застав ее заплаканной начал расспрашивать. Клео все и рассказала. Верховный, будучи человеком не слишком сентиментальным, не нашел ничего лучше, чем объяснить своей шестилетней дочурке, что падающие звезды исполняют желания только в сказках, а если она хочет что-то получить, то для этого требуется прилагать усилия.

Единственным, кто ее по настоящему понимал, был сводный брат Лео. Младшая сестра матери умерла при родах, ребенок выжил. Мальчика взяли в семью и воспитывали, как родного. Мама Клео долгое время считалась бесплодной. Злые языки советовали Верховному Правителю найти себе другую жену, ведь только наследник мог гарантировать продолжение Рода и всеобщее спокойствие подданных Великого Города. Но Верховный очень любил супругу и на все подобные намеки отвечал коротким «нет». Но, как говорится в известной мудрой пословице - нет худа без добра. Случай с Лео на время успокоил народное брожение и переключил внимание интриганов.

Лео рос смышленым ребенком, предпочитая мальчишеским играм общение с архивариусами Великого Города. Ученые мужи, может, и тяготились обилием вопросов, которыми мальчуган засыпал их время от времени, но от сына Верховного трудно было отмахнуться. Да и его любопытные, ясные, широко открытые и жаждущие знаний глаза мало кого могли оставить равнодушным.

И там, где любому Великорожденному требовались декады для согласования допуска в секретные катакомбы, Лео чувствовал себя как дома. Он не гнушался вытирать пыль со старых приборов. Ему нравилось натирать до блеска тусклую оптику древних, в большинстве своем не понятных его современникам механизмов. Менять полуистлевшие алфавитные карточки в большой подземной библиотеке. Он не гнушался таскать наравне с взрослыми подмастерьями ящики с провиантом, которым Город регулярно снабжал подземных жителей, а раз в декаду выносить помои из общих отхожих мест. Постепенно его перестали воспринимать как взбалмошного пасынка Верховного, и без обязательной клятвы Посвящения стали относиться, как к своему.

Через десять лет родилась Клео. Вопреки всем и всему. И сколько она себя помнила, лучшим другом и учителем был для нее Лео. Тогда это казалось естественным. Она его любила и восхищалась, как младшая сестра старшим братом. Это именно он привил ей интерес к чтению и точным наукам. А когда Лео почувствовал, что сестра тянется к совсем не женским развлечениям - рукопашному бою и метанию тяжелых ножей, то первым подошел к их молодому телохранителю Гунн-Терру и упросил дать сестренке пару уроков. Гордый альвар сначала ответил отказом, но буквально через декаду уже объяснял ей правила верховой езды. Вот такой у нее был брат!

Клео вздрогнула. Дура! Что на нее нашло? Как можно говорить о Лео в прошедшем времени! Она медленно провела ладонью по лицу. Ото лба по глазам, носу и подбородку. Потом спустилась к шее. Этот прием показал ей Гунн-Терр. Так можно быстро успокоиться и собраться с мыслями.

«Нет, Клео, это не сказки. Падающие звезды и вправду существуют, – она слушала, положив голову ему на грудь. – Просто тут, в Великом Городе, их невозможно увидеть». - Лео ладонью осторожно вытирал ее непослушные, текшие двумя ручейками слезы. - «А вот в сердце Леса»

Брат был одержим Лесом и Старым Городом. Историей. Той, настоящей, древнее самых старых катакомб архивариусов, где хранились ее разрозненные обрывки и смутные знания. Загадки, на которые нет ответов, но которые держались в страшной тайне, будто ответы на них могли подорвать все устои государственности.

Клео быстро смахнула тыльной стороной ладони слезы, туманившие зрение. Она горько усмехнулась - когда она в последний раз плакала? Где ты, мой любимый брат? Ты как всегда оказался прав. Но никто тебе не верил. Клео шмыгнула носом. И я тоже. Она вновь взглянула ввысь.

Звездочки вспыхивали сразу во множестве, пронизывали небо сверкающими иглами и скрывались за горизонтом, потухая, как раскаленные стрелы, упавшие в воду. Новые, не дожидаясь, вновь рассыпались по небосклону огненными всполохами и улетали в неведомую даль, в сказочную страну, лежащую за Мировой Гладью, у самых пределов Мироздания. Такая же далекая и невозможная как и падающие звезды. Клео даже привстала от посетившей ее мысли. «Спрошу у Шептуна, куда они падают», – решила девушка и тут же подумала, как хорошо было бы лететь так через небо, прямо к неизвестной цели.

Далеко вокруг разносился ароматный дым горевшего хвороста, собранного в зарослях кустарника. Девушка зябко повела плечами. Влажный туман незаметно наползал на их, расположенный под невысоким склоном, лагерь. В слабом свете тусклого пламени обозначалась стена маленького давно разрушенного дома, сложенного в незапамятные времена из угловатых камней. Импровизированной крышей людям служили далеко протянутые ветви одинокого дерева. Его широкие и густые листья прикрывали стоянку охотников от непогоды.

У костра, о чем-то задумавшись, сидел Шептун, время от времени подбрасывая в костер хворост. Услышав шаги, он с улыбкой повернул в сторону подходившей девушки морщинистое лицо, темный загар которого оттенялся седой курчавой бородой. Клео улыбнулась в ответ и сев на заплечный мешок, протянула руки к теплому пламени.

Шагов за двести от костра темнел Лес. Туман почти скрывал его, но в редких белесых прорехах угадывались исполинские деревья. Их огромные узловатые стволы причудливо переплетались, и внимательный взор девушки находил в них очертания людей и животных. Одно дерево напоминало коленопреклоненного великана, поднявшего над согнутой шеей широко расставленные руки. У другого корявые выступы ствола сливались в скорченное страданием, безобразное туловище. И все деревья сгибались, казалось, с усилием подталкивая вверх тяжелую массу бесчисленных ветвей, покрытых серебристыми мелкими листьями.

- Зря они пошли, – скрипуче сказал Шептун. Клео промолчала. На сердце и без того было тревожно, а Шептун за три дня отсутствия охотников сказал эту фразу не меньше двух дюжин раз.

- Не понимаю я Колпа, – Шептун вздохнул, – то рвался к Пустоши, гнал всех как в зад укушенный, а теперь решил обходную дорогу искать. – Ну, хоть у здоровяка рана затянулась.- Он кивнул на спавшего в сторонке Валу. – И то хорошо.

- Вернутся, они обязательно вернутся! – Клео постаралась добавить в голос уверенности, которой самой уже не хватало. – Я с утра оправила Серого за ними. Он смышленый, принесет от них весточку.

- Вот это правильно! – Шептун взбодрился. – Серый - умная животина. Если что и подсобит им. - Старик вздохнул и снова погрузился в свои мысли.

Колп, как и обещал, провел отряд через Разрыхление и вывел их к последнему Пристанищу – полуразвалившемуся домику, неизвестно кем и когда построенному. Шли быстро, почти напрямик, что в Лесу, как всем известно, почти невозможно. По плану тут следовало отдохнуть, набить побольше жиробрюхов, закоптить хорошенько мясо, и пополнить родниковой водой их оскудевшие бурдюки. Без воды в Пустоши делать нечего. Пристанище стояло у самой кромки Леса. Один дневной переход и, по словам Колпа, начнутся владения Поганой Пустоши – страшного места, которое стороной обходит даже сам Лес.

Шептун снова погрузился в свои мысли. Он был в Пустоши один только раз, еще с Диго. Они зашли в нее с другой стороны, ближе к Быстрой Воде. Шептун рассчитывал пересечь ее напрямик и за три-четыре перехода выйти к Каменным Крестам. Но, как всем известно, самая короткая дорога, та которую знаешь. Шептун не знал и дорого заплатил за это. Лес тогда забрал Диго. У него, Рича из рода Вестгейров, была карта. Они с Фрайсом, старым другом еще по Магистратуре, выменяли или ее у одного торговца из Срединных Земель. Молодые люди, учась на архивариусов, были одержимы идеей найти Старый Город, затерянный где-то в Лесу. Это был многочисленный и процветающий город. Жители обладали знаниями, о которых не снилось даже главному Архивариусу. Строили удивительные машины. Даже такие, на которых можно было летать, хотя и верилось в это с трудом.

Шептун своими глазами видел чудом сохранившиеся чертежи и зарисовки этих птицеподобных механизмов. Они тогда сильно разругались с Фрайсом и две декады не разговаривали друг с другом. Фрайс считал, что это очередная выдумка. Что не может машина, сделанная из железа, никоим образом летать. «Это просто бред и не о чем об этом даже говорить!» – заявил он тогда со всей своей категоричностью.

Рич же считал иначе. Чертеж хоть и не сохранился полностью, бумага местами истлела и пожелтела, но, во-первых, он был выполнен явно не от руки, а каким-то иным, неизвестным им способом. Что уже придавало ему ценность. Вряд ли древние потехи ради стали бы его создавать. Во-вторых, там было столько мелких деталей с множеством сносок и пояснений, что и дураку становилось понятно, что над чертежом долго трудились. Значит люди, обладающие нужными знаниями, смогли бы по нему воссоздать этот чудо-механизм. А в третьих, плавают же по Быстрой Воде тяжелые груженые корабли - и не тонут! Так почему не может летать машина, которая тяжелее воздуха?

- Рич, тебя ненароком дурь-трава не покусала? - Фрайс еще больше рассвирепел. – Корабли делают из дерева! Ты, надеюсь, не забыл, как в детстве кораблики пускал? Он в сердцах плюнул, растер плевок сапогом, и ушел не попрощавшись.

Друзья потом помирились и продолжили по крупицам собирать информацию о Старом Городе. По приданию, почти пять веков назад случился Первый Исход. Он был такой мощный и неожиданный, что смел все защитные сооружения и истребил практически всех защитников города. Не дожидаясь второй волны тварей, людям пришлось бежать взяв с собой только самое необходимое. Много дней без сна и отдыха беженцы шли по непролазным чащам, пока не вырвались в Прилесье. Прошли не все. Многие так и канули в непроходимых зеленых лабиринтах. А от Прилесья уже было рукой подать до Быстрой Воды. Какая-то часть людей осела здесь. Их потом окрестили охотниками. Другая, большая часть жителей Старого Города, несмотря на ожесточенное сопротивление степняков, сумели вплавь преодолеть Быструю Воду и заложить первые камни в фундамент Великого Города.

При мыслях об оставленных в спешке сокровищах у друзей загорались глаза. Любой предмет той эпохи, будь то потрепанная книга, или непонятная часть неизвестного механизма, ценились по весу золота. Фрайс грезил богатством. Рич же хотел знаний. Через руки друзей прошло много предметов, карт, рукописных книг и просто записей. Но подавляющее большинство было «новоделом». Молодые архивариусы безошибочно разоблачали мошенников или непутевых торговцев, за немалые деньги перепродававших «раритет». Редко, но попадались действительно ценные вещи. Такой была карта. Она не была сделана мастерами Старого Города. Об этом друзья и не мечтали. Но она была явно старинная. Два, а может, даже и один век после Первого Исхода.

Судя по всему, ее перерисовали если не с оригинала, но точно с хорошо восстановленной копии. По краям еще виднелись изображения сторон света, что было характерно только для карт древних. Современные карты располагали в самом центре Великий Город. Сверху Белые Скалы. Внизу Степь, а между ней и Великим Городом - Срединные Земли. По левую сторону изображалась Быстрая Вода, которая брала свой исток на Белых Скалах и текла до самого низа, питая большой оазис, именуемый Сердцем Великого Гурта. По левую сторону от Быстрой Воды обычно ретушировали Прилесье, дальше шла надпись «Лес». На том карты и обрывались.

Эта же была намного информативнее. Великому Городу отводилось скромное местечко в почти правом верхнем углу, а вот Лесу наоборот. У друзей в первый момент даже дух захватило - какой Он был огромный! В десять, если не в дюжину раз больше, чем обжитая территория за водоразделом, именуемая Быстрой Водой. Самое интересное, что карта и на этом не кончалась. Всю сушу их мира омывала вода. В сказаниях да преданиях иногда упоминалась Мировая Гладь, но как нечто эфемерное и недостижимое. В официальной науке этот термин не использовался, как будто был под запретом. Второе, что удивило друзей, это идеально правильный круг, располагавшийся примерно на ладонь выше условного центра Леса. Рич и Фрайс думали и гадали, вертя карту и так и эдак. Что могло обозначать это белое пятно в форме круга? Абсолютно пустое, если не считать трех маленьких, почти незаметных крестиков. Фрайс сначала предположил, что это просто так причудливо въелась грязь или проступила плесень. Вообще то, что карта сохранилась за столько веков, уже было чудом. Да еще и в потребном состоянии.

Чтобы точно убедиться, что это не грязь и не пятно, друзья разработали целый план, чтобы проникнуть в казематы Магистратуры. Пришлось вызваться добровольцами в команду по уборке отхожих мест, чем они неслыханно удивили своего Наставника. Рич и Фрайс были из обеспеченных семей Города и всегда увиливали от такого рода работы, посылая вместо себя кого-то из более скромных одногруппников. Не за бесплатно конечно... В общем, в тот раз им удалось тайком проникнуть в известную им келью, где стоял большой увеличитель. Они знали, как им пользоваться. Это входило в обучение и несколько раз им довелось наблюдать за манипуляциями дежурного архивариуса. Немного повозившись с освещением, горючая жидкость плескалась на самом донышке лампы и никак не хотела воспламеняться, друзья расстелили на специальном столе карту, и отрегулировав бронзовым колесиком увеличитель, затаили дыхания.