Вода по списку

Игорь Орлав

Кран кашлянул, брызнул на дно чайника и затих. Вера Климова подождала, повернула ручку обратно. В чайнике плескалось на два глотка, а через час она обещала занести завтрак Лидиной матери: Лида с утра была у неё, но хлеб и творог остались у Веры.

В дверь постучали.

— Ты узнала, когда бочка? — спросил Пётр.

Он держал пустую пятилитровую бутыль. Вчера этой же рукой придерживал Веру под локоть, пока они перебирались через лужу у крыльца.

— У кого я узнала?

— Ну ты же всегда узнаёшь.

С ноября, когда закрылся магазин стройматериалов, у неё почти перестал звонить телефон. Никто больше не спрашивал, сколько осталось смеси и куда положили накладную. Вера забрала из магазина недописанную тетрадь, но дома записывала в неё только расходы.

Теперь она достала тетрадь из кухонного ящика.

Во дворе у Антона Сергеева уже спрашивали про воду. Он стоял возле своей пристройки в рабочих брюках, с мокрым воротником. После ночного дождя на склоне выше посёлка обвалилась земля с камнями. Нижний подъезд закрыли; вместе с дорогой повредило водопровод.

— Наши дошли до разрыва, — сказал Антон. — Сегодня не включат. Диспетчер вывесила сообщение.

Он показал экран. Про подвоз там было только: время и место сообщат дополнительно. Двор в обозначенную ограждением опасную зону не входил. Через верхнюю дорогу машины проходили, но доставки сюда ещё не наладили.

— В магазине пусто, — сообщил Пётр. — Сам ходил.

Антон набрал номер бригадира и зашагал к верхней дороге. Вера посмотрела на гостевой дом через двор. Позавчера к Руслану выгружали воду: прозрачные упаковки шли из кузова одна за другой. Тогда она ещё удивилась, зачем столько в конце сезона.

— У Агаева есть, — сказала она. — Пойду поговорю. На завтра загадывать не будем, сутки бы закрыть.

Пётр принёс ей карандаш. Она записала его с женой, Лиду с матерью, себя, прошла по знакомым дверям. Люди отвечали из комнат, выходили с телефонами, показывали пустые бутылки. Вера спрашивала, сколько человек дома, но стучалась лишь туда, где ждали её стука.

У крыльца пристройки сушились четыре пары рабочих ботинок. Она переступила через них, чтобы не наступить на оставленный поперёк дорожки шланг.

Лиде она передала пакет с хлебом и творогом. Внизу страницы получилось двадцать человек. Вера дважды подчеркнула итог.

* * *

Руслан открывал ставни над стойкой, где летом продавал гостям воду и соки. На столике лежали счета, прижатые камнем.

— Надо вынести воду во двор, — сказала Вера. — Я людей посчитала.

Он придержал ставню плечом.

— Какую воду?

— Ту, что вам привезли. У вас заезд отменился, Пётр говорил.

— Отменился. А четыре человека ещё живут. Я здесь, жена здесь. Вы их посчитали?

Вера раскрыла тетрадь, будто ответ мог оказаться между страницами.

— У людей краны пустые.

— У меня тоже.

Он опустил ставню. Получилось громче, чем, наверное, хотел. Вера прижала тетрадь к животу. Сейчас следовало уйти, чтобы он сам вышел следом. В магазине этот приём иногда помогал с поставщиками.

Но за спиной был двор с пустыми бутылками. На перилах уже сидел Пётр, ожидая, чем кончится разговор. Если выйти сейчас, придётся сказать, что Агаев не дал воды. Это будет проще, чем пересказать собственные слова. Вера задержалась у двери.

Конец ознакомительного фрагмента.