Читать книгу «НеВенец творения. Всё, что вы боитесь знать о будущем» онлайн полностью📖 — Игоря Диденко — MyBook.
image
cover

Игорь Диденко
НеВенец Творения. Все, что вы боитесь знать о будущем

© И. Диденко, 2020

© АО «Издательский дом «Аргументы недели», 2020

Предыстория, или Жизнь в долг

Долги похожи на всякую другую западню: попасть в них всегда легко, но выбраться довольно трудно.

Бернард Шоу


Уже более 12 лет прошло с 15 сентября 2008 года, когда произошло шокировавшее весь мир банкротство инвестиционной компании Lehman Brothers – крупнейшего американского инвестбанка, рухнувшего в один день. Крах Lehman запустил цепную реакцию как на Нью-Йоркской фондовой бирже, так и на биржах всего мира. Как рассказывал потом бывший министр финансов Российской Федерации Алексей Кудрин, «пять ведущих инвестиционных банков США прекратили свое существование в прежнем качестве: Bear Stearns и Merrill Lynch были перепроданы, Lehman Brothers обанкротился, Goldman Sachs и Morgan Stanley сменили свою вывеску и перестали быть инвестиционными банками в связи с особыми рисками и необходимостью получить дополнительную поддержку Федеральной резервной системы». В результате последовавшего за падением Lehman экономического кризиса зависимость финансового сектора как в Штатах, так и в других странах мира от этой «поддержки», то есть денег американского центробанка (Федеральной Резервной Системы США) стала критической. И раньше весь мир был должен американским инвестбанкирам, но с этого момента американские инвестбанки все как один стали должниками ФРС.

В тот период времени это казалось единственным выходом. Мировые фондовые индексы рухнули на 30–70 % от своих максимумов, число самоубийств разорившихся биржевых трейдеров и инвестбанкиров по всему миру исчислялось сотнями. Паника охватила рынки, и новых масштабных банкротств нужно было избежать. Чтобы выправить ситуацию, ФРС США снизила ставки до исторически минимальных значений в 0–0,25 %, а затем с целью поддержки экономики запустила quantitative easing (QE, количественное смягчение), оказавшее беспрецедентное влияние на мировые финансы и глобальную экономику в целом. Тогдашний глава ФРС США Бен Бернанке назвал эту политику «эпохой разбрасывания денег с вертолета». Проще говоря, деньги, вливаемые американским центробанком, полились рекой на фондовые рынки, в результате фондовые индексы резко пошли вверх, как и цены на commodities (сырье). Европейский Центральный Банк (ЕЦБ) вскоре тоже пошел по стопам ФРС, запустив свою программу по количественному смягчению.

Банковский сектор в развитых странах очень быстро подсел на иглу дешевых «напечатанных центробанками» денег, но (что стало неожиданностью для всех) эти потоки в итоге почти повсеместно не достигли реального сектора, вызвав лишь подъем цен на биржах и принеся бешеные прибыли инвестбанкирам. Мир погрузился в рецессию (отрицательный экономический рост), а многие развитые экономики (например, европейские) не смогли вернуться к устойчивому росту до сих пор. Мировой экономический рост замедлился, а долги «всех перед всеми», и без того немаленькие, значительно выросли.

Самое неприятное – вскоре выяснилось, что экономика привыкла к дешевым «вертолетным» деньгам, и на любое удорожание денег (повышение учетных ставок) мировые фондовые рынки стали реагировать очень нервно, чуть что грозя волной банкротств или даже всеобщим крахом.

Среди ученых-экономистов стали раздаваться голоса, что, похоже, период непрерывного устойчивого экономического роста закончился, а следующее поколение жителей земли впервые в новейшей истории будет жить хуже (беднее) предыдущего. И действительно, мировая экономика после кризиса 2007–2008 годов потеряла прежнюю динамику. В то же время совокупные долги государств и корпораций с 2008 года значительно выросли и достигли колоссальной цифры в 253 трлн долларов на конец 2019 года (в сравнении с 142 трлн долларов в 2007 году). 253 триллиона – это 322 % глобального ВВП, астрономическая цифра, означающая, что все население планеты не должно тратить на себя ни доллара в течение трех с лишним лет, а только работать, работать и работать, чтобы столь гигантские долги были возвращены. А ведь если объем долгов растет быстрее самой экономики, большинство из этих долгов не будут отданы никогда, что чревато нестабильностью и дефолтами по всему миру.

Именно поэтому экономическому росту всегда уделялось такое внимание политиками. Нет ни одной политической партии, которая ставила бы под сомнение необходимость роста экономики. Этот рост гарантирует, что мы сами в будущем и наши дети будут жить лучше и богаче, чем наши родители и предыдущие поколения в целом. Чем выше экономический рост, тем больше доходы населения, тем выше у людей уровень жизни. Пока мировой экономический «пирог» растет, хватает на всех (не забывайте, что с 1900 по 2018 годы население планеты выросло с 1,5 млрд человек до более чем 7,5 млрд, при том, что мировой ВВП (валовой внутренний продукт) вырос с приблизительно 4 трлн долларов в 1900 году до 81 трлн долларов, все цифры в ценах 2018 года). Это (очень условно) означает, что среднестатистический житель нашей планеты стал жить приблизительно в 4 раза богаче, чем его предок 120 лет назад. В развитых странах динамика, конечно, намного выше.

Если же экономический рост стагнирует (ВВП не увеличивается или даже снижается), то при растущем населении это приводит к падению реальных доходов граждан. У людей пропадает уверенность в завтрашнем дне, нарастает депрессия и озлобленность. Если падение ВВП незначительное и непродолжительное, это, как правило, не вызывает особого недовольства. В случае же сильного и длительного падения оно может стать одной из причин протестов, народных волнений и даже революций или гражданских войн.

Чтобы проследить путь, по которому экономика пришла к своему пику в 2000-х годах, а потом к стагнации, обратимся к истории мировой финансовой системы.

Изначально люди денег, конечно, не имели. Еда добывалась охотниками и собирателями по возможности на весь род. Не было даже натурального обмена как такового – обмениваться было просто нечем, все добытое потреблялось «на месте», ведь первобытные люди жили небольшими группами в несколько десятков, максимум немногим более ста человек в очень примитивных условиях. Однако, как мы знаем, эволюция и естественный отбор способствовали развитию интеллекта «человека разумного», и, чем больше увеличивался интеллект человека, тем труд становился эффективнее. Стали появляться излишки еды (фактически сбережения того времени), численность людей в группах и на планете в целом начала понемногу расти. Это запустило восходящую спираль роста совокупного интеллекта человечества, что стало естественным продолжением биологического эволюционного процесса. Интеллект как отдельных индивидуумов, так и человеческой популяции в целом постепенно возрастал, а человек понемногу стал менять мир вокруг себя. Назовем этот процесс социально-технологической эволюцией.

Так как к понятию социально-технической эволюции придется обращаться на протяжении всей книги, стоит сформулировать ее основные законы, которым подчинены очень многие упоминаемые в книге процессы и явления.

Первый принцип социально-технологической эволюции: человеку свойственно облегчать себе (и окружающим) жизнь, делая ее более удобной и комфортной.

Второй принцип социально-технологической эволюции: значительные изменения происходят, как правило, тогда, когда обстоятельства (климат, демография, экономика, технологии) вынуждают элиты как-либо реагировать на происходящее вокруг. Если от этого зависит богатство или выживание власть имущих, реакция часто бывает стремительной. Если необходимости оперативно реагировать на окружающие обстоятельства нет, лишь немногие представители элиты могут предвидеть и превентивно осуществлять необходимые изменения в экономике или тем более политике, предпочитая сохранение «статус-кво». Значительные экономические и/или политические изменения почти всегда вынуждены (предопределены) – в противном случае элитарии, как и простые граждане, предпочитают «стабильность», то есть спокойную размеренную жизнь, движение «по инерции».

Третий принцип социально-технологической эволюции: если какая-либо технология открыта и ее использование принесет выгоду, улучшит положение, упростит жизнь элит или усилит их в конкурентной борьбе, она будет реализована, если риски ее внедрения будут признаны незначительными.

Для простоты и удобства использования можно назвать эту концепцию из трех принципов, показывающую, что мир развивается не случайным образом, а в довольно ограниченном «коридоре возможностей», во многом предопределенном климатическими, демографическими, экономическими и технологическими факторами, а также процессом концентрации и увеличения совокупной мощности интеллекта, социально-технологическим эволюционизмом.

Но вернемся к истории.

В процессе увеличения численности первобытных людей в группе социальная структура родоплеменных союзов усложнялась, возникала социальная иерархия: социологи показали, что она неизбежно возникает после превышения родом планки в 150 индивидуумов, так как эффективные коммуникации с большим количеством людей в рамках горизонтальной структуры становятся просто нереальны. Развитие социальной иерархии и возникновение элит стало возможно в том числе благодаря появлению излишков. Вожди и элиты могли сохранять эти «сбережения» на черный день либо просто использовать в нужный момент, чтобы, грамотно распоряжаясь излишними ресурсами, возникающими как результат жизнедеятельности всего рода, еще больше усиливать свое влияние среди сородичей.

Появление излишков, необходимость их хранения и строгого учета потребовали новых технологий. Так появилась письменность – безусловно, величайшее изобретение древнего человечества. Без письменности организованный социум и устойчивые государственные образования были бы невозможны: ведь тогда было бы нереально вести учет, торговать, платить налоги. Вслед за письменностью пришли и деньги.

Известно, что письменность зародилась в Месопотамии около 5 тыс. лет назад. Древние жители Междуречья, шумеры, вели подсчет зерна, которое землевладельцы сдавали в общие зернохранилища. Построить каждому свой собственный амбар было невозможно, поэтому землепашцы сооружали общие хранилища, в которых держали свой урожай. Таким образом, экономика предопределила появление письменности именно в тот момент, когда появилась необходимость вести учет результатов труда.

Учетная запись собранного и переданного на хранение урожая и легла в основу создания долговых расписок и денег. «Многим работникам платили черепками, на которых были написаны числа – указание, сколько зерна начальник должен им будет выдать за работу. Зерно в указанном количестве, может быть, еще и не было произведено, поэтому эти черепки по сути были долговой распиской начальника перед работником. Одновременно они стали первой формой денег: работники на эти черепки покупали друг у друга продукты», – описывает эволюцию денег греческий экономист Янис Варуфакис в книге «Беседы с дочерью об экономике».

По мере развития торговли (фактически обмена излишками) человеку в самых разных регионах мира потребовался универсальный эквивалент – нечто, что признавалось бы всеми как единая мера стоимости любого товара, от продуктов питания и одежды до недвижимости. Долговые расписки неизвестных людей из далеких стран для этого не очень подходили: часто этим распискам не было достаточного доверия. Поэтому исторически роль меры стоимости в древнейших обществах земледельцев и скотоводов играли драгоценные для своего времени и определенной территории вещи: камни, какао-бобы, шкурки зверей, раковины моллюсков каури, медные прутья, а зачастую просто домашняя птица и скот.

Однако (вспомним первый принцип социально-технологической эволюции) человеку свойственно все совершенствовать, облегчая себе жизнь, делая ее более удобной и комфортной, а «первобытные деньги» были неудобны в использовании. Их количество было ограничено, а хранение раковин моллюсков или медных прутьев было затруднено. Просто представьте, каково постоянно таскать при себе такие «деньги». Кроме того, возникали затруднения с разменом подобных «монет» на более мелкие. Поэтому в дальнейшем их заменили драгоценные металлы (прежде всего золото и серебро), а в качестве мелких монет использовали медь или бронзу. Этот процесс был тесно связан с возникновением древнейших государственных образований, так как денежное обращение было необходимо для эффективного функционирования государств Древнего мира. Право отливать собственную монету стало прерогативой правителей того времени, и покушение на это право каралось смертью.

Природные запасы золота и серебра распространены по поверхности планеты более или менее равномерно, но при этом относительно невелики, что обеспечивает естественную ценность этих металлов. Золото не окисляется, то есть устойчиво к коррозии, легко делится на более мелкие части путем разрезания, это мягкий и податливый металл, оно красиво внешне и долговечно – что может быть идеальнее как эквивалент стоимости всего на свете? Все эти достоинства обусловили роль золота как основного платежного средства подавляющего большинства народов с древних времен. И, похоже, эта роль была предопределена безальтернативно: серебро и, например, платина уступают «желтому металлу» в своих потребительских характеристиках, к тому же месторождения платины заметно реже встречаются в природе. Безусловно, не во всех государствах были свои золотые и серебряные рудники: в этом случае на монетных дворах чеканили местные деньги из металла, который привозили из-за границы.

Металлические деньги долгое время позволяли обеспечивать экономику нужным количеством обменного эквивалента, тем более что в Средние Века, как мы знаем, экономика устойчиво не росла. Однако с возникновением капитализма и распространением кредитования начался резкий рост товарно-производственных отношений, в связи с чем нужно было постоянно увеличивать совокупную стоимость этого эквивалента. На монеты же нужно расходовать металл, которого может просто не быть в достаточном количестве, особенно если речь идет об объемах, необходимых для функционирования развитой экономики, в которую вовлечены десятки миллионов людей. Для дальнейшего движения социально-технологической эволюции потребовался новый, более актуальный инструмент. Им стали бумажные деньги, банкноты, аналог черепков – долговых расписок древних шумеров. Само слово «банкнота» произошло от словосочетания «банковская запись» (англ. «bank note»), то есть фактически это было банковское обязательство, чек, которым можно было расплачиваться с третьими лицами.

Бумажные деньги впервые появились в Китае в VIII−Х веке нашей эры, но полноценными деньгами их назвать сложно. Это были те же долговые или налоговые расписки, и хранились они в государственных административных зданиях. Скорее всего, появление такой системы расчетов было обусловлено очень большим населением Китая, уже в то время составлявшим колоссальную для средневекового мира цифру (до 80 млн человек), а также нехваткой металлических денежных средств в обращении для полноценного функционирования огромной китайской экономики того времени. Китай в Средние века производил до 30 % мирового ВВП, активно торговал почти со всеми известными государствами средневекового мира, благодаря чему китайские «бумажные деньги» имели хождение далеко за пределами Поднебесной. Китайская держава в Средние Века была на таком высоком уровне экономического развития, что, например, историк экономики Эрик Л. Джонс утверждает, что «Китай находился на волоске от индустриализации еще в XIV веке».

Чиновники Срединной империи были первыми, кто понял и использовал преимущества бумажных денег над металлическими, и, повторимся, это было вызвано необходимостью обеспечивать эффективное функционирование огромной уже в те времена китайской экономики. По сравнению с металлическими бумажные деньги были дешевле и проще в производстве, удобны в транспортировке и, самое главное, произвести их, в отличие от монет, можно было практически в неограниченном количестве. Соответственно, первый принцип социально-технологической эволюции предопределил замену металлических денег на бумажные, хотя процесс, конечно, был сложным и растянутым во времени. Ведь у бумажных денег по сравнению с золотом и серебром были и недостатки – физическая изнашиваемость и инфляция, то есть обесценивание при излишнем количестве денег в экономике и недостатке товаров.

В Европе бумажные деньги получили распространение с изобретением печатного станка в XV веке, развитием книгопечатания и банковского дела. Изначально бумажные банкноты в Европе представляли собой сертификаты (обязательства выдать определенную сумму) банка и означали количество металлических денег клиента, находившихся у финансового учреждения на хранении. Постепенно финансисты многих королевств Европы того времени оценили удобство и дешевизну новых денежных знаков. Этому способствовал тот факт, что широкое распространение книгопечатания совпало по времени с эпохой Великих географических открытий и началом бурного роста ведущих европейских экономик. Это потребовало более гибких финансовых инструментов, чем монеты из золота и серебра, количество которых было ограничено физическими запасами драгоценных металлов в казначействах европейских монархов.

Бумажные деньги, пришедшие из Китая в Европу и на другие территории, стали своего рода деривативом (производным финансовым инструментом) своего времени, позволявшим обеспечивать бурный рост экономики – который, скорее всего, был бы заметно слабее в условиях ограничения жесткими рамками металлического денежного обращения. При этом рост этот был во многом «ростом в долг», так как с развитием капитализма люди поверили в прогресс и обрели уверенность, что «завтра всегда будет лучше, чем вчера». Но экономика росла быстрее, чем долги, и «рост в долг» не был большой проблемой, а возникавшие время от времени локальные кризисы не оказывали критического влияния на всю систему.

Конечно, казначейства того времени декларировали, что бумажные банкноты обеспечены золотыми запасами, хранящимися в казне короля. Зачастую это было не более чем иллюзией. Короли часто вели войны и роскошествовали, занимали в долг у купцов, ростовщиков и позднее у банкиров. Иногда королевская казна на самом деле была пуста, но власть имущие всегда имели возможность повысить налоги или казнить своих наиболее состоятельных политических противников, отняв у них собственность, и тем самым пополнить опустевшую казну. За монархами, а позднее за правительствами почти всегда оставалось последнее слово, и нужно было очень постараться, чтобы довести государство до банкротства. Тем не менее, такие случаи были, и немало. Более того, иногда это даже способствовало скачку вперед – как, например, в конце XVIII века во Франции, когда фактическое банкротство монархии привело к Великой Французской Революции 1789 года.

Банкноты, имевшие хождение наравне с металлическими деньгами, долгое время обеспечивали мировое хозяйство необходимым количеством обменного эквивалента, и это вполне устраивало мировые элиты того времени. Курс бумажных денег в европейских державах в основном был привязан к золоту (существовал так называемый «золотой стандарт», появившийся в Соединенном Королевстве еще в XVIII веке и закрепленный в 1867 году Парижской валютной системой). Однако мировая экономика росла быстрыми темпами и по мере своего развития требовала все более гибких и эффективных решений и финансовых инноваций.

На этой странице вы можете прочитать онлайн книгу «НеВенец творения. Всё, что вы боитесь знать о будущем», автора Игоря Диденко. Данная книга имеет возрастное ограничение 16+, относится к жанрам: «Публицистика», «Научно-популярная литература». Произведение затрагивает такие темы, как «размышления о будущем», «научно-технический прогресс». Книга «НеВенец творения. Всё, что вы боитесь знать о будущем» была написана в 2020 и издана в 2020 году. Приятного чтения!