Без теории смерть

Однажды волею обстоятельств в теперь уже далёкие восьмидесятые пришлось столкнуться с весьма сложной и необычной задачей, решить которую было непросто, и от того особенно интересно. Более двадцати с лишним лет ушло на то, чтобы в свободное время, в основном по ночам, по крупицам складывая пазлы, выйти на путь, ведущий к цели, получив в итоге определённый результат. Но, увы, на тот момент оказалось, что он никому не нужен.

Работать столь длительное время без моральной поддержки или, как часто говаривал сам себе, без пинка под зад, становилось всё труднее, к тому же возраст начинал брать своё. Надо было где-то провести черту, переступив которую следовало во многом поменять жизнь. Такой вехой стало окончание первого тома работы. Выложив его в интернет и отодвинув в сторону все прочие наработки, а также сумев убедить себя, что сделал всё, что мог, решил «завязать».

Но сделать это оказалось не просто. Мысли, крутившиеся в голове долгие годы, никак не хотели уходить. Пришлось применить насилие и буквально вытеснить их, взявшись писать детективы. В итоге пришёл долгожданный душевный покой. И вот однажды уже в наши дни, просматривая ленту телеграмм-канала одного известного блогера – Михаила Онуфриенко, – натолкнулся на материал, запавший глубоко в душу, ведь в нём была затронута тема, над которой трудился многие годы.

Речь шла о виде эксплуатации и общественном классе, стоявшем за ней, который не разглядели Маркс, его предшественники и последователи. На основании этого делался вывод, что необходима теория, развивающая марксистскую, теория, которой окажется по силам закрыть имеющуюся прореху. А в подтверждение приводилась мысль, высказанная И.В. Сталиным: "Мы можем что-то напутать в хозяйстве, но так или иначе выправим положение. Если мы напутаем в теории, то загубим всё дело. Я уже много раз говорил и не устану повторять – без теории нам смерть!" ( Из телефонного разговора И.В. Сталина с бывшим членом Президиума ЦК КПСС Дмитрием Ивановичем Чесноковым,1953).

Задача создания такой теории (дополняющей и развивающей марксистскую, вскрывающей моменты, где классики явно напутали, содержащей в себе ключ к пониманию нынешних видов эксплуатации, позволяющей во многом предвидеть ход дальнейшей общественной эволюции) сама по себе грандиозна, она не по силам одному человеку – здесь нужен коллектив авторов-единомышленников, готовых посвятить этому часть своей жизни. Но как ни крути, изначально требуется отыскать подход или, если хотите, путь, следуя которому можно прийти к намеченной цели, – что тоже не просто.

Смею предложить вам свой вариант, а вместе с тем и часть того, что получилось понять, продвигаясь в выбранном направлении. Судить о том, насколько подход удачен, безусловно, не мне, но если кто-то, разбирая присущие в нём несуразности и ошибки, найдёт-таки нужную дорогу, буду полагать, что проделанная работа не пропала даром.

Позвольте начать повествование с обстоятельств, которые погрузили типичного технаря в пучину анализа системы общественных отношений. Эта отправная точка необычайно важна при выстраивании логики последующих действий и рассуждений. Для этого предстоит вернуться в уже упоминавшиеся восьмидесятые годы прошлого столетия.

В то время ваш покорный слуга получал образование в стенах зенитно-ракетного инженерного училища. Тогда обязательным элементом программы в любом вузе было изучение общественных наук. Экзамены по ним сдавали практически в каждую сессию: начало положила «История партии», а завершался курс «Научным коммунизмом».

С особым усердием, так уж было заведено, преподаватели требовали конспекты работ классиков марксизма-ленинизма – соответственно тех моментов, которые проливали свет на изучаемый предмет. Обычно вычитыванием первоисточников не утруждал себя никто, к экзаменам готовились по учебникам, где имелись ссылки на эти работы, а суть была разжёвана. Конспекты же, что требовали на экзаменах, перекочевывали от старшекурсников, к ним они попадали по той же схеме, так что кто был действительным автором, составляло тайну, покрытую мраком. Их, не раздумывая, переписывали, а поскольку в строго регламентированной уставами и распорядком дня курсантской жизни времени почти всегда катастрофически не хватало, сокращали, удаляя те или иные моменты. В результате опус, прошедший переработку не одного поколения, получался тот ещё. Но это никого не волновало, главное – конспект имелся в наличии.

И вот однажды, на очередном курсе, пробежав глазами по строкам такого «народного» творения, которое следовало скопировать в ручном режиме, пришло понимание, что в руках – дикая абракадабра, которую в трезвом уме и здоровой памяти на голову не натянешь. После недолгих раздумий было решено работу законспектировать самостоятельно. Полагаю, на подобные действия подвигло то, что до учёбы в училище окончил техникум по технически близкой специальности, от чего проблем с учёбой не было и подобную «вольность», в отличие от большинства сокурсников, мог позволить. А вот почему это произошло именно в этот момент, не ведаю до сих пор.

Но, так или иначе, по прихоти провидения в руках оказалась работа Ленина «Государство и революция», где в первой главе, практически в самом начале, содержится сразившее наповал утверждение:

«Здесь с полной ясностью выражена основная идея марксизма по вопросу об исторической роли и о значении государства. Государство есть продукт и проявление непримиримости классовых противоречий. Государство возникает там, тогда и постольку, где, когда и поскольку классовые противоречия объективно не могут быть примирены. И наоборот: существование государства доказывает, что классовые противоречия непримиримы».

Это у большинства живущих в нынешнее время, безусловно, кому вопрос интересен, подобное утверждение не вызовет недоумения. А вот в тех условиях, когда на дворе был развитой социализм, в рамках которого общество, исходя из того, что писали в учебниках, вещали на лекциях и семинарах, включало два дружественных класса – рабочих и колхозное крестьянство, а так же содержащуюся между ними прослойку – интеллигенцию, данное утверждение ввергало в недоумение. И это было ещё мягко сказано. Ведь, по мнению классиков, существование государства, которое имели в то время, доказывало, что в обществе существуют антагонистические классы, а это возможно лишь в случае эксплуататорской сути как минимум одного из них.

Здесь возникал вопрос: кто «накосячил»? Авторы, которым в то время положено было верить почти безоговорочно, или их последователи, толковавшие и дорабатывающие марксистско-ленинскую теорию?

Первое, что приходило в голову, – что с классами социалистического общества не всё так просто. Но что не так? Реальных противоречий, как между трудом и капиталом при капитализме, в нём явно не просматривалось, однако существование государства свидетельствовало о другом. Чтобы разобраться со сложившейся нестыковкой, следовало не формально, а вникнув в суть, понять, что представляют собой классы.

В это время пришло интуитивное чувство – обращаться к преподавателям не имеет смысла, как и искать ответ в учебниках. Следовало поковыряться в первоисточниках и попытаться выяснить всё самостоятельно, без навязанных штампов и клише.

Классы

Ленинское определение классов в наиболее лаконичной форме содержится в работе «Великий почин». Приведу его в полном виде, чтобы было понятно, откуда произошли последующие рассуждения.

«Классами называются большие группы людей, различающиеся по их месту в исторически определенной системе общественного производства, по их отношению (большей частью закрепленному и оформленному в законах) к средствам производства, по их роли в общественной организации труда, а следовательно, по способам получения и размерам той доли общественного богатства, которой они располагают. Классы, это такие группы людей, из которых одна может себе присваивать труд другой, благодаря различию их места в определенном укладе общественного хозяйства».

В пору, когда выше обозначенная проблема заинтересовала меня, говоря о классах, в качестве основополагающего признака, отличающего одни от других, было принято считать право собственности на средства производства, наиболее ярко высвечивающее различие в отношениях к ним: собственник – не собственник, или, иными словами, владеющий ими или лишенный таковых. Более того, в частной собственности на средства производства видели причину существования эксплуататорских классов. В этом плане при социализме что рабочие, что крестьяне, по сути, были равны. Им всем в одинаковой мере принадлежали средства производства на основании закрепленного в законах положения об общественной собственности на таковые. Только в случае одних она облачалась в наряд государственной, а в отношении других – колхозно-кооперативной. Именно по этому признаку и были выделены одни в рабочих, другие в крестьян. В подтверждение своих слов укажу на общеизвестный факт: человек, работающий в сельском хозяйстве и занимающийся одним и тем же трудом, скажем, тракторист, в совхозе пребывал в положении рабочего, а в колхозе считался крестьянином. Но, так или иначе, здесь не было обделённых в праве на средства производства, а следовательно, не могло быть и эксплуатации.

Безусловно, в определении классов привлекло внимание то, что они отличаются ролью в общественной организации труда. В техникуме, на производственной практике, доводилось работать в трудовом коллективе, где повидал людей, занимающихся управлением и организацией производства, но выделять их в особый класс оснований, казалось, не было, тем более что получаемая ими зарплата в ряде случаев была меньше, чем у рабочих, имеющих высокие разряды. Так что говорить, что они присваивают результаты чьего-то труда, язык не поворачивался. Что же касается всего прочего, то правом собственности на средства производства они обладали ровно тем же, что и рабочие. Вероятнее всего, именно по этой причине их и отнесли не к определённому классу, а к так называемой прослойке – интеллигенции, поскольку для того, чтобы управлять производством, им требовались не простые знания, и они их получали в высших учебных заведениях.

Поначалу показалось, что упёрся в тупик, и то, что пишут в учебниках, как бы соответствует действительности. Но существование государства, свидетельствующее о непримиримости классовых противоречий, не давало покоя.

Отношение к средствам производства

Внутреннее чутьё подсказывало: разгадка образовавшейся проблемы существует и лежит буквально на поверхности. Перечитав несколько раз определение классов, обратил внимание на замечание, взятое в скобки: «по их отношению (большей частью закреплённому и оформленному в законах) к средствам производства». Получалось, что право собственности, закреплённое и оформленное в законах, является лишь частью отношения классов к средствам производства. То есть имелись и те, что, образно говоря, выпадали за скобки. Соответственно, существовала вероятность, что именно в них имеются различия, о которых в то время не принято было говорить. В этой связи предстояло разобраться, что в полной мере означает составное понятие – отношение к средствам производства. Для начала, разбив его на части, следовало уяснить, что такое средства производства, а уже затем понять, что означает отношение к ним. Ведь здесь речь явно шла не о характеристике, скажем, чувств – плохое или хорошее отношение, ведь слово «отношение» в языковой практике используется во многих ипостасях.

СРЕДСТВА ПРОИЗВОДСТВА