Игорь Аладин

Сергей Филиппов

Бендеры

«Полиграфист»

2025

ББК 84(4 Молд-П)6

А 45

Авторы выражают искреннюю благодарность

за участие в издании книги:

журналисту Крамаренко Инне Сергеевне

и редактору Дружининой Марии Геннадьевне

Аладин Игорь, Филиппов Сергей.

А 45

Бендеры: розы в крови…: – Бендеры, 2025. – 100 с., ил.

Книга рассказывает о событиях июня 1992 года в Бендерах. Честно, без при-крас, участники тех событий подробно описали хронику военного лета, свои чув-ства от первого лица. Книга рассчитана на широкий круг читателей, неравнодуш-ных к истории своего родного многонационального приднестровского края.

ББК 84(4 Молд-П)6

© Аладин И., Филиппов С., 2025

Пролог

Когда гремят выстрелы и рушатся стены, когда небо завола-кивает чёрный дым, а земля становится багровой – тогда человек остаётся один на один с войной.

Война заполняет всё.

Становится воздухом, которым тяжело дышать.

Становится сном, от которого невозможно проснуться.

Она впечатывается в душу, оставляя шрамы – глубокие, не

заживляемые ни временем, ни тишиной.

Приднестровская война – это не просто дата в календаре.

Это боль, хлынувшая в самый красивый город – Бендеры.

Город, утопающий в зелени и розах. Розы здесь росли даже

в трещинах асфальта. Здесь утро пахло не гарью – а летом.

А потом пришла война. И кровь – настоящая, тёплая – впи-талась в землю, в корни роз, в булыжники улиц, в воздух над

Днестром.

Это книга – не просто повесть. Это свидетельство. О том, как выглядит война глазами тех, кто не читал о ней – а жил в

ней.

Не подвиг, не парад – а вихрь, который не щадил никого.

Здесь будет всё: кровь, слёзы, и улыбка сквозь боль.

Здесь – розы, растущие на пепле.

Здесь – воспоминания, которые обожгли наши сердца и до

сих пор горят.

Это не текст. Это голос. Голос памяти. Теперь вы его услы-шите.

3

Глава 1. Оборона исполкома

Город миллиона кустов роз – Бендеры…

Город, где лето обнимало каждый уголок, а воздух напол-нялся сладким ароматом роз. Здесь, среди цветущих аллей и

уютных палисадников, время словно замедляло свой бег, по-зволяя насладиться каждым мгновением. Розы были везде: на

больших ухоженных клумбах, вдоль аллей, у подъездов в каждом дворе…

В городе пахло не бензином – розами. Ветер с Днестра приносил свежесть, дети бегали по дворам, старики с шахматами

сидели в тени. Был июнь. Было тепло. Было мирно.

Первые выстрелы

19 июня 1992 года, полдень.

Мы с друзьями были на даче в Меренештах, у реки. Кто-то

нежился на солнышке у воды, кто-то с азартом рвал сочную

клубнику – в тот год она уродилась сладкой, крупной, словно

природа решила в последний раз побаловать нас.

И вдруг – бах! Где-то вдалеке, словно гром среди ясного

неба. Потом ещё. Мы переглянулись. Вроде ничего особенно-го – в то время в республике уже бывало, что «щёлкало» где-то

на окраине, особенно в районе Дубоссар. Но тут стрельба не

стихала – наоборот, нарастала. Она приближалась.

Через несколько минут к нам подъехал брат одного из друзей – лицо пепельное, голос срывается: 4

Глава 1. Оборона исполкома

– В центре стреляют. Жёстко. Не шутки.

Женщин и детей – в машину, по домам. Стало тревожно.

Сердце, как собака перед бурей, заныло. Мы сели в «Жигули»

и поехали в Бендеры.

Город меняется

Проехали до художественной школы на улице Кавриаго.

Смотрим – на углу стоит знакомый. Виктор. Мы к нему – узнать

хоть что-то. Он говорит:

– Пойдёмте ко мне. День рождения у меня…

Во дворе – стол, выпивка, закуска. Лето. Пятница. Вроде

всё как всегда. Только радио работает без перерыва, и фоном

– та-та-та… выстрелы. Недалеко. Всё ближе.

В какой-то момент по радио прозвучало:

– Внимание! Будьте осторожны. Пропускайте машины скорой помощи.

И вот тут пришло понимание: что-то началось. И это что-то

– уже не «где-то там», а здесь. У нас.

Первые шаги на войну

Пошли в сторону исполкома. По пути встретили Серёгу Фи-липпова – с братом и собакой. У 8-й школы – КамАЗ перего-родил дорогу. Стоит милиционер. Спрашиваем:

– Что происходит?

Он пожимает плечами:

– Нас подняли, велели перекрыть улицы. Больше не знаю.

Посоветовал идти в рабочий комитет – мол, там знают. А в

городе тогда, на фоне всех митингов и забастовок, на каждом

5

Бендеры: розы в крови…

заводе был свой рабочий комитет. Централизованный находился на Советской, недалеко от исполкома. Туда мы и напра-вились.

В штабе – хаос. Кто-то звонит, кто-то орёт, кто-то бегает с

бумажками. Мы сказали:

– Если это нападение на город – дайте оружие. Мы готовы.

Нам:

– Здесь ничего нет. Идите в казарму гвардии. Она за железной дорогой. Там точно знают, что делать.

Связи нет. Времени нет. Выбор только один – идти.

Мы двинулись. На улицах – тревога. Но пока всё держится.

Люди выглядывают из окон, дети жмутся к матерям. Мирный

город – на грани. И в воздухе уже не пахнет розами.

6

Глава 2. Патруль в засаде

Мы шли втроём – я, Сергей Филиппов и Виктор Бороденко.

Улица казалась чужой, как будто время остановилось, замер-ло между двумя ударами сердца. Воздух был плотным, пропи-танным жарой, пылью и чем-то ещё – тревогой, которая разли-валась в груди, как яд.

Цель была одна – казарма бендерского батальона гвардейцев. Тогда Приднестровье не имело полноценной армии, но была гвардия – плоть от плоти тех, кто остался защищать

родную землю. Была и память – об отцах, что в сорок пятом

гнали фашистов с этих улиц. Была кровь, что только собира-лась пролиться.

Прямой путь мы сразу отмели – чересчур открыт, чересчур

на виду. Мы выбрали улицу Ленина. Потом – железная дорога, переход в районе улицы академика Фёдорова. Оттуда – вдоль

полотна. Город, словно затаившийся зверь, шептал сквозняка-ми в подворотнях:

– Не лезьте…

Переход через территорию железнодорожного депо стал

точкой невозврата.

Асфальт прогревался на солнце, дрожал маревом. Было

тихо. Чересчур. До тех пор, пока из-за ржавой трансформа-торной будки, поросшей бурьяном и крапивой, не вышли они.

Сначала – один, в гражданском. Кепка, нашитый ромб. За

ним, в зарослях, – силуэты. Камуфляж. Автоматы. Молча.

Мы замерли. Пальцы сжались в кулаки сами собой. Серёга

глотнул воздух, Виктор шагнул ближе, будто хотел закрыть нас

собой. Не наши. Но и не сразу враждебные. Пока.

7

Бендеры: розы в крови…

– Вы кто такие? Куда идёте? Документы есть?

Русский язык с жёстким молдавским акцентом резал уши, как пилой по живому.

Мы поняли: одно неловкое слово – и на этом закончится

наша история. И семьи будут искать нас неделями. А потом, может быть, найдут в яме. Или не найдут вовсе.

Голос во мне был чётким: ври. Ври, спасайся. Не герой-ствуй.

– Мы не в курсе, что тут происходит. С Днестра возвращаемся. Отдыхали. У жены, – показываю на себя, – день рождения был недавно. Идём доедать, допивать. Дом рядом. В хо-лодильнике бутылка вина и закуски полные полки. Ну, сами

понимаете…

Я достал паспорт. Чехова, улица. Недалеко.

Он посмотрел, прищурился. Слишком долго. Мне показалось – сейчас кивнёт кому-то в зарослях, и нас положат в

траву лицом вниз. Но – нет. Видимо, «выхлоп» после пикника

сыграл свою роль. Поверил. Или не поверил, но решил:

– Пусть идут. Ещё вернёмся к ним.

– Ладно. Только по дороге – никуда. Ни шагу в сторону. Поняли?

Поняли.

Мы шли дальше, стараясь не оборачиваться. Позади – за-росли, будка, автоматы. Впереди – казарма. И, как выяснилось, первая черта, за которой начиналась настоящая

война. Потому что если бы мы тогда проговорились… Если бы

сказали, куда идём…

Нас бы не было. Ни этой истории. Ни этой книги.

8

Глава 3. Мужик на БАТе

Подходим к казарме второго батальона гвардии. Ворота

закрыты. Тихо, как перед бурей. Возле ворот стоит мощная

инженерная бронированная машина – БАТ. С виду – настоящая махина, сделанная на базе танка: с ковшом, с лебёдкой, путепрокладчик. Такое чудовище, что если поедет напролом –

мало не покажется никому.

Рядом, почти у самого забора, – бронетранспортёр. Видно, молдавский. Колесо разворочено – будто его кто-то лопатой

тяпнул.

Подходим ближе, начинаем стучаться. В ответ из люка БАТа

выглядывает мужик. Глаза прищурены, лицо в копоти. Смотрит

на нас, как на призраков.

Тягач гвардейцев ПМР, таранивший бронетехнику РМ

9

Бендеры: розы в крови…

– Чего, мужики, стучим? – хрипло спрашивает. – Проход

закрыт. Идите своей дорогой.

Я ему в ответ:

– Нам к Павлику Верховцу. Он тут у вас связистом. Род-ственник. Надо поговорить.

– Верховец? Ладно, подождите…

Павлик – это мне почти как брат. Муж сестры моей жены.

Свояк. Служил в этом батальоне связистом. Мы с ним в нор-мальных отношениях были всегда, без церемоний, по-просто-му.

Нас провели. Приоткрыли калитку, мы вошли внутрь.

Внутри здания снова тормозят:

– Куда? К кому?

А тут и сам Павлик по лестнице спускается. С автоматом на

груди, в глазах напряжение, но, увидев нас, сразу лицо меняется. Узнал. Улыбнулся краем губ:

– Ну, здорово, родня. Как вы тут?

Мы ему – сразу:

– Что в городе творится, расскажи?

Он с досадой качает головой:

– Пацаны… В город входят со всех сторон. Наши отслежи-вают, слушают эфир – одна молдавская речь. Я бы вам не

советовал тут задерживаться. По-моему, кранты намечаются.

Всё это похоже на конкретную операцию. Они стягивают силы, серьёзно.

– Так что, бросать всё и домой идти? – спрашиваем.

– Я на службе, мне куда деваться. А вы… – и тут он замолчал, а потом тихо, по-свойски: – Если решите остаться, я попробую

похлопотать. Но сразу говорю: оружия не хватает. Всем не до-стаётся. Вам – подскажу, что и как.

10

Глава 3. Мужик на БАТе

Мы переглянулись. Домой – не вариант. Уже всё внутри ки-пело. Решили: остаёмся. Хоть палкой махать, но будем сражаться.

На улице начинало темнеть. Где-то половина восьмого. И

тут случилось то, что вонзилось в память навсегда.

Подъехал КамАЗ. Задом сдал к подъезду. Мы смотрим –

из подвала начинают выносить тела. Завёрнуты в одеяла. Пять, может, семь человек. Погибшие.

– Кто это? – спрашиваю.

Павлик вздыхает, сдерживая ярость:

– Мирные. Гражданские. Сидели у подъезда на лавочках.

Автобусы ещё ходили, люди не знали, что творится. А эти…

– он сплюнул, – молдаване, со стороны Протягайловки

колонной вошли. Должны были свернуть возле больницы, а

пошли напрямую – как раз на перекрёсток к нашей казарме.

Дежурил часовой. Он увидел колонну, понял – не наши.

Бросился через дорогу, чтобы тревогу поднять. А они – с пу-лемёта, крупнокалиберного. Без разбора. В людей, в дома, в окна, по улице. Началась паника, стрельба. Мирных просто

выкашивали. Всё, что двигалось – под пули.

И тогда в дело вступил мужик на БАТе. Он не думал. Завёл

машину, нажал на газ – и прямо в колонну.

Первый БТР протаранил с размаху. Ковшом в бок – отва-лилось колесо, и вся эта броня завалилась на бок, как дохлый

жук.

Остальные броневики в панике – кто назад, кто врассыпную.

Бойцы выскочили из подбитого, побросали всё – и в кусты.

Гвардейцы сразу зацепили БТР, уволокли к себе. Первый

трофей. Потом в нём нашли удостоверение румынского офи-цера. Вот так вот.

11

Бендеры: розы в крови…

А КамАЗ, что подъехал, потом обстреляли. Не доехал он до

больницы. Пришлось тела снова спускать в подвал пятиэтажки, где размещалась наша казарма.

Я тогда стоял, смотрел, как под одеялами несут убитых, и во

мне что-то оборвалось. Гнев, боль, злость – всё в один комок.

И понял – никуда я не уйду. Никуда. Это мой город. Моя

земля. Мои люди.

И кем бы они ни были – с румынскими корками или с

белыми ромбиками на кепке – сюда они не пройдут. Не

должны.

12

Глава 4. Три десятка добровольцев

Эту первую ночь войны мы провели на четвертом этаже бывшего общежития технического училища, недалеко от казармы

гвардии. И с нашего балкона мы наблюдали за взрывом в районе Бендерской крепости. А расстояние до крепости довольно

значительное.

Город у нас сравнительно небольшой, зародился он на месте Бендерской крепости.

Я почему так подробно останавливаюсь на крепости? В со-ветское время там стоял ракетный полк, где находились ракеты

СС-20, способные нести ядерные головки. В тот момент мы не

знали, вывели ли их из крепости или нет, и этот взрыв напугал

всех. Лишь чуть позже мы поняли, что это рванули огромные

цистерны с ГСМ. Но сам взрыв был колоссальным. Город об-стреливали, и снаряд попал и в крепость, где находились вое-нослужащие 14-й армии. Коллизия заключалась в том, что тогда президент РФ, запретил российским войскам вмешиваться

в конфликт, и это добавляло напряженности в ситуацию.

Город был на грани, обстрелы продолжались повсюду, а

мы, словно в безопасной крепости, ждали своей участи.

Светало. Команда построиться пронзила тишину, как нож.

Замкомандира батальона Дзюба вышел к нам, его глаза горели решимостью. Он вдохнул в нас уверенность, как будто

каждое его слово было зарядом для сердца.

– Город захвачен, – произнёс он, и в его голосе звучали

глухие удары колоколов тревоги. – Остаёмся мы, исполком и

рабочий комитет. Исполком держится. Нам нужно 20–25 до-13

Бендеры: розы в крови…

бровольцев, чтобы доставить боеприпасы. Это – ваше ответ-ственное дело.

Среди нас, около 40–50 человек, нашлось 30 смельчаков, готовых рискнуть всем. В оружейке мы получили автоматы. Их

не хватало на всех. Первым выдали тем, кто служил, кто был

помоложе и у кого были паспорта. Всего 29 автоматов. На

каждого – по автомату и два рожка. Мы просили больше, но

сколько есть – столько есть.