بسم الله الرحمن الرحيم

ИСТОРИЯ ИСЛАМА

ТОМ СЕДЬМОЙ

Мамлюкский султанат и крестовые походы: щит ислама на Ниле

Составил раб Аллаха

Ибрахим Абу Джаафар аль-Буланди

да простит его Аллах и его родителей

Слово автора

Хвала Аллаху, Господу миров, Который возносит одни народы и низводит другие по Своей мудрости, и мир и благословение Пророку Мухаммаду, печати пророков, его роду и его сподвижникам. Дорогой брат, дорогая сестра по вере. В шестом томе этого труда мы рассказали о том, как потомки Чингисхана — вчерашние язычники — обратились в ислам и как держава Тимура пережила свой недолгий, но яркий расцвет. Теперь мы возвращаемся туда, откуда начали наше повествование о монгольской буре ещё в четвёртом томе, — в Египет и Сирию, к державе, которую мы уже не раз упоминали, но ни разу не рассказали подробно: к мамлюкскому султанату.

Мы также обязаны наконец рассказать честно и по порядку о крестовых походах — двухвековом противостоянии между исламским миром и латинским христианством Западной Европы, о котором мы говорили лишь урывками в четвёртом томе. Это была подлинная война, брат мой, — не богословский спор и не пограничная стычка, а масштабное вторжение вооружённых армий, пришедших из-за моря с целью захвата священных для нас земель, включая сам Иерусалим и мечеть аль-Акса. В этой книге я буду называть крестоносцев так, как их называли сами мусульманские хронисты той эпохи, — франками (аль-ифрандж), захватчиками, врагами в конкретной и вполне определённой войне, ибо именно так оно и было.

Вместе с тем я продолжу и здесь придерживаться того же принципа точности, которого держался на протяжении всего этого труда: там, где на страницах этой книги встретятся христиане иного рода — покровительствуемые подданные (зимми) самого султаната, учёные-копты, восточные христиане, — я буду называть их так, как они того заслуживают по самой сути дела, не смешивая их с теми, кто пришёл с мечом завоевателя из-за моря. Война есть война, а мирное соседство есть мирное соседство, и честная история обязана различать одно от другого.

Мамлюкский султанат — держава поистине удивительная: единственная в истории ислама, где престол не передавался по наследству от отца к сыну, а завоёвывался силой и умением среди самих же вчерашних военных невольников. Именно эта держава остановила монголов при Айн-Джалуте, о чём мы уже рассказали в четвёртом томе, изгнала последних крестоносцев с земли Леванта и продержалась два с половиной столетия, прежде чем пасть под ударами османов, с которых мы начнём уже следующий, восьмой том. Прошу Аллаха, чтобы этот труд был искренним ради Его лика и полезным для тебя, читающий эти строки. А теперь — начнём, с именем Аллаха.

Глава первая. Накануне бури: почему франки пришли именно тогда

1. Раздробленный исламский мир

Мы уже рассказали в пятом томе этого труда о смерти сельджукского султана Малик-шаха в 1092 году и о последовавшей братоубийственной войне между его сыновьями, раздробившей единую сельджукскую державу на враждующие уделы. Именно в этот момент крайней слабости и раздора — не по случайному совпадению, а во многом именно вследствие этой слабости — Левант подвергся вторжению совершенно новой военной силы, пришедшей из-за моря на кораблях и по суше через Анатолию.

К 1095 году Сирия и Палестина представляли собой лоскутное одеяло враждующих друг с другом мелких сельджукских эмиратов, а также остатков фатимидского исмаилитского владычества в самой Палестине, о соперничестве которого с Аббасидами мы рассказали в четвёртом томе. Ни о каком едином фронте против внешней угрозы речи не шло — местные правители Дамаска, Алеппо, Мосула и других городов были куда больше озабочены взаимными распрями, нежели далёким папским призывом в Европе.

2. Клермонский призыв

В ноябре 1095 года папа римский Урбан II произнёс в французском городе Клермоне проповедь, призвавшую европейское рыцарство отправиться в поход на Восток для освобождения Иерусалима и защиты восточных христиан от, как это преподносилось, притеснений со стороны мусульман. Мы должны, брат мой, отметить честно: непосредственным поводом для этого призыва послужило обращение самой Византии, чей император Алексей I Комнин просил у папы военной помощи против турок-сельджуков, отвоевавших у Византии значительную часть Анатолии после уже описанной нами в пятом томе битвы при Манцикерте в 1071 году.

Однако то, что началось как ответ на просьбу о военной помощи, обернулось значительно более масштабным предприятием: десятки тысяч вооружённых людей — не только рыцарей, но и простолюдинов, движимых религиозным воодушевлением и обещанием отпущения грехов, — двинулись на восток, объединённые общим и весьма широким намерением отвоевать у мусульман сам Иерусалим, третий по значимости священный город и для нас самих, мусульман, ибо там находится мечеть аль-Акса, о которой мы уже говорили в шестом томе этого труда в связи с завоеваниями сельджуков.

3. Почему мусульманский мир не был готов

Мы обязаны, брат мой, честно объяснить, почему это вторжение застало исламский мир врасплох. Помимо уже упомянутой сельджукской смуты, серьёзным фактором была и глубокая вражда между суннитскими сельджукскими эмирами и шиитским исмаилитским халифатом Фатимидов в Египте, о котором мы рассказали в четвёртом томе, — вражда, настолько острая, что отдельные фатимидские правители на первых порах, по свидетельству ряда источников, даже рассматривали приближающихся франков как потенциальных союзников против суннитских сельджуков, прежде чем в полной мере осознали истинный масштаб и цель франкского вторжения.

Этот эпизод, брат мой, служит нам горьким, но необходимым напоминанием об уже неоднократно звучавшем на страницах этого труда уроке: раздор внутри самой уммы — между суннитами и шиитами, между соперничающими эмирами одного толка — снова и снова создавал то самое роковое окно уязвимости, которым не преминул воспользоваться внешний враг, появившийся в самый неподходящий для единого сопротивления момент.