ПРОЛОГ

Июль. Лондон.

9:03 утра.

Ральф попытался открыть глаза, поморщился от почти осязаемой боли и тут же прикрыл веки рукой. Дерьмо.

Какой кошмарно-яркий свит! Он пробрался под кожу, просочился через черепную кость и стал выжигать мозг. Отвратительно. Но откуда он? Окна квартиры выходят на запад. Солнце в них светит только после обеда. Тогда какого черта?

Ральф перекатился на бок. В голове будто что-то разбилось и осколками врезалось в мягкие ткани. Он с силой зажмурился и задержал дыхание. Раз, два, три, четыре… Боль отступила, можно дышать. Главное — не двигаться. Ральф собрался с силами и осторожно приоткрыл глаза. И по телу прошла волна тревоги, а из груди вырвался тяжёлый вздох.

Это не его спальня. И не какая-нибудь из известных ему спален. Эту комнату он видит впервые. Хотя это, наверное, неправильный оборот, ведь как-то же он сюда попал. Сейчас нужно приложить все усилия и вспомнить, как. И с кем. Так себе задача, учитывая, что он отвык столько пить. Работая барменом, на алкоголь начинаешь смотреть исключительно как на работу.

Но вчерашний день был особенным.

Вчера его младшая сестра Мистраль вышла замуж. Большой день.

Ральф подавил очередной вздох. Мысли медленно заворочались в голове, а перед внутренним взором поползли мутные кадры. Жара, удушающий галстук-бабочка, полный зал гостей, отчим с совершенно тупой речью… И сестра жениха, которую усадили за один с Ральфом стол.

Мэри.

Абсолютно невыносимая девица.

Ральф сжал зубы. Шум голосов, почти как настоящий, эхом отдался в мозгу.

Они познакомились пару месяцев назад на семейном сборище в честь помолвки. И с тех пор Мэри Тейлор являлась Ральфу в кошмарах. Самое забавное, что сначала она ему понравилась. Высокая, стройная, с удивительными глазами какого-то странного оттенка. Не то карие, не то зеленые, но, когда она смотрит на свет, они становятся янтарно-желтыми. А стоит Мэри сощуриться, как взгляд становится похож на кошачий. Или змеиный Зависит от того, на кого он направлен.

Её, конечно, нельзя назвать абсолютной красоткой, но что-то сексуальное в ней определенно есть.

Вернее, было.

Ровно до того момента, как она открыла красиво очерченный рот и выдала:

— Можешь не пялиться: в парнях я больше всего ценю интеллект и надежность.

Это предрешило судьбу их дальнейших отношений. Все благие намерения развеялись, как дым. Видимо, кто-то добрый постарался и нарассказывал Мэри всякой фигни: о том, как он спит со всеми подряд, бегает от отношений, ненавидит обязательства и бла-бла-бла… И она составила своё мнение. А потом не уставала делиться им со всеми, кто готов или не готов слушать.

Кому взбрело в голову посадить их за один стол на свадьбе? Вся родня с обеих сторон в курсе их непростых отношений. На их пикировки обычно собираются столько зрителей, сколько не собирается в цирке. Так какого черта?

— Надо же, какое замечательное у меня сегодня соседство, — ехидно пропела Мэри, аккуратно усаживаясь за их стол номер семь. — Не смотри на меня, Рэннальф, а то от твоего взгляда хочется помыться.

Ральф закатил глаза.

— Потереть тебе спинку?

— Оставь свои влажные фантазии при себе. — Она всё так же ехидно улыбнулась и отсалютовала бокалом.

К концу вечера Ральф не выдержал и свалил в зону бара. Там было уютно как дома. Спокойно, знакомо, никаких предвзятых идиоток поблизости… Он сам не заметил, как влил в себя несколько порций «Джонни Уокера». Но его побег не остался незамеченным: хищница зачем-то нашла его, серебристое короткое платье мелькнуло рядом и опустилось на соседний стул.

— Алкоголь вреден для мозга, — заявила Мэри, вялым жестом подозвав к себе бармена. — Но тем, у кого его нет, эта информация, конечно, ни к чему.

Язва. Ральф склонился к ее красивому ушку и прошептал:

— Быстренько ползи обратно в террариум, а то вызову службу отлова.

Мэри резко обернулась — их носы почти столкнулись — и зло сузила свои колдовские жёлтые глаза. Но не ответила, что странно. По крайней мере это еще осталось в памяти…

…А дальнейшие воспоминания смазались. В голове промелькнули разрозненные картинки с всё тем же баром, танцполом, вечерней улицей и чёрным кэбом. Дальше в этом пьяном кино появились объятия, разлетающаяся в стороны одежда, горячие губы и тяжелое дыхание.

Вот же срань…

Ральф зажмурился. Оказывается, дерьмово терять память. Никакой киношной романтики. Очевидно, со свадьбы он ушел не один. Но с кем?

И как бы в доказательство этого у него за спиной кто-то шевельнулся, потянув на себя одеяло. Вот это саспенс! Ральф собрал все силы в кулак и медленно перевернулся на другой бок. Почти наткнулся на укутанную до самых ушей фигуру, и уставился на разметавшиеся по соседней подушке длинные русые волосы. Ральф хмыкнул. Он медленно приподнял одеяло, заглянул под него и резко втянул в себя воздух.

Взгляду открылось стройное, обнаженное тело. Не то чтобы в этом были какие-то сомнения, но стоило убедиться, прежде чем делать выводы. Осталось определить, кто это, одеться, придумать себе бездну нерешенных проблем, извиниться и уйти. Ничего нового, кроме пункта с определением личности. Как правило он помнит, кого затащил в постель. Возможно, путает имена, но лица не успевают стереться из памяти так скоро.

А сейчас придется импровизировать.

Ральф приподнялся на локте, и голову снова прострелило болью. Её осколки врезались в мягкие ткани. Ральф задержал дыхание и подавил стон. Три, два, один… Отпустило. Он снова осторожно вдохнул. Дерьмовый это квест, вообще-то. Но придется как-то перетерпеть. Ральф подвинулся на пару дюймов, приподнялся еще выше и, пока не пришел новый приступ боли, заглянул через укутанное в одеяло плечо.

Тело прострелило разрядом. Каждая мышца сжалась пружиной и сковала тело. Ральф замер, уставившись на хорошо знакомый профиль. Выразительные брови, тонкий нос с горбинкой, красивый рот…

— Ма-а-ать твою… — из груди вырвался хриплый шепот.

Мэри Тейлор. Тело окатило холодной волной. Рука ослабела, Ральф рухнул обратно на подушку и зажал двумя пальцами переносицу. Мысли, как мячики, заметались в голове.

Нельзя было столько пить.

Нельзя, нельзя, нельзя!

Как будто похмелья в качестве наказания недостаточно! Как это вообще случилось? Как можно было такое допустить?

Да она же последняя, к кому бы он вообще прикоснулся! Даже не последняя, а пост-последняя. Интересно, такие бывают? Но и тогда Ральф миллион раз подумал бы, прежде чем заняться с ней сексом. И дело даже не в их вечных склоках, а в проблеме морали: он просто не смог бы так легко избавиться от Мэри Тейлор, как от любой другой девицы. Не смог бы «нечаянно» удалить контакт, забыть адрес или «не узнать» при случайной встрече.

С Мэри Тейлор все отработанные годами сценарии невозможны. От сестры зятя невозможно просто отмахнуться. Не говоря уже о том, что она просто мегера, однако…

Однако секс с ней всё-таки случился.

Какой же отсто-о-ой.

Ральф с силой растер лицо ладонями. Повернул голову и снова взглянул на копну спутанных русых волос. Солнечные лучи причудливо запутались в них, блики заиграли оттенками меди… Ральф тяжело сглотнул ком в горле.

Надо валить.

Это нерационально и ни хрена не по-взрослому, но надо валить отсюда. Прямо сейчас. Он лихорадочно осмотрел комнату. Аккуратно отодвинулся на самый край кровати и спустил ноги на пол. Там обнаружилась дорожка из предметов одежды, уводящая в распахнутую дверь: брюки, рубашка, один носок. Местонахождение второго неизвестно, как и жилетки с туфлями. Возможно, дорожка продолжается уже в другой комнате? Ральф осторожно поднялся и покачнулся. Развёл руки в стороны, поймал равновесие и на цыпочках двинулся к дверному проёму.

Голову сдавило ноющей болью. К горлу подкатила тошнота, но теперь это уже не главная проблема. Подобрав по пути рубашку и брюки, Ральф остановился на пороге и осмотрелся. Обувь обнаружились в конце коридора.

Натягивая на себя одежду и балансируя на одной ноге, он не переставал оглядываться через плечо. Старался издавать как можно меньше шума, но каждый лишний звук отдавался в мозгу, усиленный во сто крат, и, казалось, мог разбудить даже мёртвого. Наспех застегнув рубашку и проверив карманы брюк, Ральф нашел мобильник и бумажник, подобрал свои «оксфорды» и прижал их к груди. Однако вместо того, чтобы быстро свалить, зачем-то вернулся к порогу спальни и взглянул на кровать.

Мэри перевернулась на другой бок, одеяло немного съехало, обнажая плечи. Сердце больно толкнулось в ребра.

Она красивая. Девушки редко хорошо выглядят по утрам, особенно если накануне в них залить горючие, однако она оказалась неожиданно хороша. Желание бросить туфли на пол и нырнуть обратно под одеяло стянуло нервы. Но когда она проснётся, здесь случится взрыв, так что…

Ральф попятился назад, а оказавшись на безопасном расстоянии, развернулся и вышел из квартиры, тихо прикрыв за собой дверь.

На полу в коридоре яркой лужицей осталось лежать короткое серебристое платье.