Цитаты из книг автора «Хавьер Ф. Пенья»

Не торопись, говорит он, и подумай обо всем, что у тебя есть, потому что завтра ты еще будешь здесь, а твоей мечты может здесь не оказаться.

Иногда бывает так, что ты закрываешь книгу, не до конца ее поняв, и кажется, что она оставила тебя равнодушным, но время идет — и она производит на тебя все большее и большее впечатление. У меня такое с жизнью.

Оказаться в нужном месте в нужное время — именно этим во многом определяется успех в жизни.

Меритократия не выдерживает критики, в том числе и потому, что не учитывает роль, которую играет в нашей жизни случай. Часто бывает так: чем больше ты стараешься и чем больше у тебя достоинств, тем меньше тебе везет, и наоборот. Дэвид Фостер Уоллес в «Бесконечной шутке» говорит: «Судьба не звонит заранее; судьба всегда высовывается такая из переулка в плаще и говорит “Пс-с”».

Писать — значит делать шаг за шагом. Мы пишем, потому что несовершенны и несчастны, но писательство делает нас еще несчастнее. Все это очень абсурдно, но столь же абсурдно жить, когда конец уже известен.

Пессоа оставляет нам два ключа. Первый — мы пишем, потому что несовершенны. Джоан Дидион говорила, что пишет, потому что это единственный способ получить доступ к собственному разуму, чтобы он дал ей ответы, которых ей не хватает. Нобелевский лауреат Юн Фоссе в одном интервью заметил: будь он счастливым человеком — не писал бы вообще или создал максимум одну книгу. «Именно неудовлетворенность собой, — сказал Фоссе, — всю жизнь заставляет меня писать». А вот второй ключ, оставленный Пессоа: мы стремимся компенсировать собственное несовершенство, стараясь достичь этого совершенства в писательстве. Мы ищем нечто несуществующее. Следовательно, писательство делает нас не счастливее, а совсем наоборот, потому что мы никогда не сможем создать то, что нас удовлетворит, — потому что, будь мы были способны этого достигнуть, мы бы просто не писали. В этом и заключается парадокс.

Думаю, если бы Робинзон Крузо потерпел кораблекрушение вместе с писателем, которому нужно закончить роман, он чувствовал бы себя еще более одиноким, чем это было.

Один писатель может завидовать другому, соперничать с ним, даже ненавидеть его, но я думаю, что ни один писатель не будет настолько подлым, чтобы пожелать своему врагу посетителя из Порлока.

Мы пишем и читаем, чтобы забыть о том, что умрем, чтобы убежать от абсурдности существования. Думаю, именно поэтому мы становимся одержимы историями — как Борхес, Дикинсон или Онетти. Мы придумываем их, желая забыть, что ничто не имеет смысла. Чтобы избежать безумия.

Нравится нам это или нет, но мало что так способствует творчеству, как несчастье.