Темнело. Все чётче обрисовывался силуэт вокзала в бордово-пурпурном закате солнца. Словно сверчки, пробегая в ряд, на вокзале зажигались огоньки. В их лиловом свете сиял, сырой от дождя перрон. Поезд тронулся. Пожилая женщина побежала за вагоном, причитая: «Доченька моя! Доченька моя дорогая!» – на бегу задевая корпус вагона, как будто от этого что-то изменится, или зависело счастье или благополучие дочери и внучек

на чужбине.

Уезжающая женщина средних лет приятной внешности стояла в тамбуре уходящего вагона за проводницей и говорила:

– Мамочка, не надо. Я ведь не одна, неудобно…

Мамочка не плачь, не надо, не рви не себе, не мне и детям сердце!

Дети, непринуждённой свойственности молодёжи, дружно выкрикнули:

– Бабушка, все хорошо мы поехали!

Поезд ушёл в темноту. Леня и бабушка ещё долго стояли на перроне

и смотрели на красный убегающий огонёк. И тут только Леонид понял, что мама и сестры уехали, совсем уехали. Без него. От боли сильно заныло

в душе. Бабушка взяла его за руку, и они пошли домой. Шли тихим шагом. Бабушка уже не могла ходить быстро, прожитые трудовые годы говорили

о себе.

Леонид рос в многодетной семье, поддержка друг друга ощущалась постоянно, в том числе ввиде наставлений и советов.

Вначале двухтысячных старший брат Леонида, поступил

в Киевский университет, женился, защитив диплом, по распределению остался жить и работать в Киеве. Родились дети. Общение шло вначале письмами, за тем, когда пришел бум сотовой телефонии, общение перешло по видео чатам.

Второй брат увлекался иностранными языками в итоге уехал

за границу и остался там, вестей от него было мало, но лаконичны.

По телефону слал СМС сообщения: – Жив, здоров все хорошо!

По дням рождениям и в большие праздники присылал всем подарки.

Зловещее дыхание наступающей духа войны ощущалось повсюду.

В начале весны 2014 года жители тогда ещё областей Украины – Донецкой

и Луганской – выразили несогласие с политикой нового руководства страны, получившая власть после насильственного Евромайдана. Многомесячные акции, демонстрации и протесты не помогли и не были услышаны организацией объединенных наций. Повсеместно стали безвести пропадать местные дети и молодежь.

Последней каплей терпения народа от новой власти была, когда заживо сожгли мирных людей в одесском Доме профсоюзов.

Майское гражданское противостояние привело к массовым убийствам мирных людей во многих районах и областей Украины.

Жители Донбасса заблокировали несколько административных зданий

и потребовали решить вопрос о статусе русского языка у себя в своих областях и провести референдум децентрализации регионов. В ответ, тогда исполняющий обязанности президента, сепаратной Украины Александр Турчинов объявил, о начале силовой операции на юге-востоке Украины, Донбасс и Луганск стали обстреливать со стороны Украины.

Дед и зять ушли в ополчение воевать против сепаратистов и нацистов.

11 мая 2014 года Луганская и Донецкая область

на референдуме граждане проголосовали за самоопределение и стали называть себя Луганской и Донецкой народными республиками.

Семья референдум прияла на Ура!

Но все, же на семейном совете решили семью дочери, отправить на родину зятя в Россию с окровавленного Донбасса. Могилы погибших росло

не по годам, а по дням. Решение семейного совета, где бабушка сказала, что останется, так как за домом нужен присмотр иначе мародеры разберут

по частям. Леонид решил тоже остаться с бабушкой, ей тоже нужна помощь. Долго она уговаривала внука ехать вместе с мамой и сёстрами в Россию, ему надо поступить на профессиональное обучение, после окончания школы.

Но тщетно. Леонид настоял на своём:

– Вначале армию пройду, а затем и поступать на вышку пойду!

Шли дни, Леня бегал к ополченцам передавал обстановку, продукты, предметы личной гигиены и возвращался обратно. Приближалась зима заготовки на зиму, колол дрова. Вобщем занимался хозяйством. Заканчивал учёбу в школе, если можно было назвать это учёбой. Школа, когда то была переполнена учениками в классах сидели по сорок учеников. А теперь

в школе всего – то осталось около ста человек. Кто уехал на Запад, кто-то

на Восток, а некоторых не могут найти, объявлены, как безвести пропавшие. Постоянные прилеты. Переходили на дистанционное обучение.

Ленин дом находился на краю города. В это воскресенье с утра взялся

за починку забора. Он принес из сарая целую охапку досок и начал

их обстругивать затем приколачивать к штакетнику забора. Дни проходили в домашних заботах и учебе.

Были перебои со светом.

Свои, 18 лет встретил с очередным обстрелом со стороны ВСУ….

Призвали в армию.

Учебка….

Муштра и строгое соблюдения режима в учебной части, дали свои плоды. Закалка и боевой дух, а главное идейное настроение, когда понимаешь нависшую угрозу над Родиной.

После года армии подписал контракт на военную службу.

Попал в войсковую разведку, тактическая разведка обеспечивала боевые действия войск, в пределах соединений частей и подразделений, находящихся в соприкосновении с противником. В обязанность входит выявление данных о боевых возможностях противника и планы наступлений.

Трудно вспомнить, сколько раз ему приходилось отправляться

для выполнения заданий через минные поля в тыл врага.

В очередной раз запуская квадрокоптер – дрон для проверки, где вэсэушники обосновались, которые уже несколько раз просачивались в ближние леса

и в наши расположения.

Смеркалось, когда потерял связь с наблюдательным пунктом.

«Маяк» не отвечал на тревожные вызовы «Днепра».

– Пропал «Маяк». Как воды в рот набрал, – сказал Леня самому себе тихим голосом, еще раз проговорив – Без вести пропал «Маяк»… Что же делать?

Леонид, молча, окинул холодным взглядом небольшое убежище, на глаза бросилась походная лодка, в голове пробежала мысль.

– Было бы здорово на обратном пути скатиться на ней с пункта наблюдения, но что-то его остановило взять её с собой. Выполз из блиндажа, осмотрелся. Он хотел было переждать, пока утихнет обстрел, но обстрел не утихал. В голове промчалась мысль:

– Бронежилет весом шесть кило, меня обязательно спасёт. Теперь, когда

он оказался под открытым небом, блиндаж в три наката брёвен – при каждом разрыве снарядов сквозь щели – показался ему могучей крепостью. Он глубже нахлобучил шапку, надел сверху каску, со встроенным средством связи, на нее же нацепил очки ночного видения, натянул на руки тёплые варежки, которые связала и подарила на день рождения бабушка, словно тем самым лучше защитился от опасности.

И быстрым бегом побежал вдоль леса. Но не тут – то было, снега выпало много. Проваливаясь в снег по колено, далее по пояс. Сухой пушистый снег, словно пелерина улеглась вокруг него. Напомнило ему детство….

Тем не мене Леня бежал, не скорее летел на своих двоих, будто догоняя его, мины и бомбы по-прежнему рвались. От близких взрывов в воздухе разился запах гарева и земли. Дым стоял столбом. Грязно – желто – белым облаком падал снег с елей, обнажая хвою. Со свистом летели осколки. Назойливо пахло горелой землёй. Черные круглые выбоины на снегу смотрелись, словно высадился звёздный десант.

Лёня знал, в любую минуту может прозвучать сигнал, секретный сигнал

к наступлению, и о ужас, если их «Маяк» не отзовётся….

Пробежав некоторое расстояние, прежде чем достиг нацеленного места.

Вот он наблюдательный пункт, и….и….. в этот момент, зловеще нарастающий звук мин…… и……. разорвалась бомба.

Совсем, совсем очень рядом!

Лёня упал на опушке леса, среди молоденьких ёлок, осколками взрывов наломало немало свежих хвойных веток и веточек легло вокруг на снег.

Мысли Лёни………:

– Как же быть? Батарея-то ждёт сигнала! «Маяк» ждет!

Снял варежки, взял в правую руку снег……словно снег мог каким – то чудом помочь ему! Слышался звук взрывов, охватывало жгучее желание, уткнуться лицом в мягкий снег, вдавиться в него как можно глубже. Но всякий раз

он унимал дрожь в коленях, выпрямлялся, пытаясь встать и добежать,

но оставался на месте. Правой рукой, окоченевшей от холода и усталости,

он пытался подняться….

Его сознание его покинуло……

Поезд, помчался по заснеженным просторам России, наконец, февральской вьюжной ночью прибыл на место назначения, нашел себе пристанище. Вдоль состава пробежал морозный звон. Поездной состав замер, и стало слышно, как снежной сухой крупой, в стену вагона пронеся звук, словно просясь войти, вовнутрь. Сразу же началась разгрузка. Раненых выносили, накрыв сверху теплыми одеялами, распределяя по машинам, гулко хлопающие двери, увозили по улицам города в медицинское учреждение.

После кутерьмы военных действий, да и сырые блиндажи, где от каждого вздрога земли от ударных и взрывных волн сыпался песок, хрустевший

на зубах, после слякотных дорог наступлений и липкой вязи. Вобщем после всего, что там было, эта госпитальная белизна и тишина показались блаженством, много раненных армейцев заново учились держать в руках ложки, есть из столовых приборов. Удивлялись забытому запаха и вкусу, привыкали к будничным дням. Несмотря на раны, первое время испытывали какую-то разнеженную, умиротворенную благодать.

Постепенно обвыклись, день за днём, вся эта больничная обыденность

и обездвиженность понемногу начали угнетать, а под конец сделались невыносимыми. Три окна, из которых, лежачим, были видны одни только макушки деревьев. Какое-то изнуряющее, нестерпимое состояние постепенно стало одолевать.

И так изо дня в день: конец февраля, наступил март…

Медленно заживающие раны ныли, и это было нестерпимой пыткой,

ни днем, ни ночью не давали покоя. От таких каменных панцирей нельзя было избавиться до срока, и надо было терпеть и ожидать своего часа…..

Чувствовалась близость конца специальной военной операции.

Конечно, там, на Донбассе и Луганске, кто-то и теперь еще падал, подкошенный осколком или пулей, и все же вглубь страны по-прежнему мчались поезда.

Народ – со дня на день, с часу на час ожидал близкой победы.

По крайней мере, надеялся на это.

После того как освободили часть территорий Донбасса и Луганска, настроение у всех улучшилось, палатное телевидение не выключалось

до глубокой ночи. Новостные известия вещали о ходе боевых действий

на красных точках географической карты.

Многие скорее хотели выздороветь и идти обратно на военную службу, уничтожить не добитых националистов. Леонид был уверен, вот он теперь уже с новыми друзьями, точно вернуться в строй. Леонид слушал разговоры в палате, потихоньку, задремывал, температура тела так и скакала, то поднималась, то понижалась, снова открывал глаза и подолгу глядел