© Гуль Бахор, 2020

© Оформление. Издательство «У Никитских ворот», 2020

Вступление

 
Сто восемь амфор вам с любовью,
Друзья, я здесь преподнесу!
Иных уж нет, те были болью,
Сквозь жизнь свою я их несу.
Несу сквозь скорби и потери,
Надежду, радость и любовь,
Полна достоинства и чести,
Не запятнала рук мне кровь.
И если в жизни вас обидела,
Друзья, то верьте, не со зла.
Я людям быть хотела милой,
Дать счастья, радости, добра!
Сто восемь амфор размышлений,
Здесь чувств нешуточный разлив,
Мгновений страсти и сомнений,
Вся жизнь моя в котлах бурлит!
От вас не жду ни восхищений,
Ни осуждений за слов руду.
Открыла душу перед вами,
К ней уважения лишь жду!
 

«Дикарка я твоя, пастушка Суламифь…»

 
Дикарка я твоя, пастушка Суламифь,
Та, что тебе в тот вечер повстречалась.
И в винограднике хранится вещий миф
О том, как я его сберечь тогда пыталась.
А ты, мой Царь царей, мечтал ли о такой
Девушке простой, что всё отдать готова,
Такой безудержной, безумной и земной,
Всего лишь за одно чарующее слово,
За нежный взгляд, за сладкий стон,
Что предназначен был лишь мне?
Пусть это был наш общий сон
И были мы вдвоём в том сне.
Готов ли ты остаться в нём,
Где я тебя неистово ласкала,
Возлюбленный мой Соломон,
Словам твоим, любя, внимала?
Я виноградник свой не сберегла!
Тогда как ты пожертвовать чем рад,
Чтобы разверзлись голубые купола,
О ты, мой Бог, мой царь, мой раб!?
 

«Вся в Александра и зная о том…»

 
Вся в Александра и зная о том,
Воспламеняюсь я вечным огнём.
Смогу, если надо, и мир покорить
Своею любовью, готовой любить!
А все страны, которые дед пересёк,
Знакомы с рожденья – я тот огонёк,
Горевший в душе амазонки младой,
Что сердце его пронзила стрелой.
Стрелою амурной – такие дела,
Красавицу дочку ему родила –
И постепенно, за веком века,
Во мне отразилась его ДНК!
И, ощущая жар тот в груди,
Себя убеждаю: «Смелее иди!
Преодолеешь преграды в пути!
Они в подсознанье, надо дойти!»
В шуме волны послышалось мне:
«Силу души черпай в вечном Огне!
И станешь такой же великой, как я!
Дерзай и свершай! Вот в чём воля моя!»
 

«Говорят, что я Ночи Царица – Лилит!…»

 
Говорят, что я Ночи Царица – Лилит!
О, бойтесь меня, кто ночами не спит.
Кто ждёт, вожделея, любви и услад,
Тот пытке отдаться моей будет рад!
Ярящийся Хаос, смертелен мой яд,
Низвергну его в огнедышащий ад!
Познает он тайны и горечь любви,
А после другая хоть зови не зови –
Он мой и готов свою кровь всю отдать,
Лишь только б ещё хоть разок воспылать
Той страстью, испытанной с девой Лилит!
Уж с земными, простыми, ничто не горит!
Бесчувственно тело, не трепещет душа,
В истоме взывает ко мне, чуть дыша:
Вернись, моя страстная дева Лилит,
Моё исступленье твой лёд остудит!
Жизнь свою брошу к твоим я ногам,
Своё сердце тебе на закланье отдам!
Но я – ночи царица, я – демон Лилит,
Из смертных меня ни один не смирит!
Лишь злобно смеюсь я в ответ дуракам:
Знайте, каждый из вас создал Ад себе сам!
 

«Я – Ева! Дева та, что с Древа…»

 
Я – Ева! Дева та, что с Древа
Познанья плод сорвать посмела…
Нет, не съела – я надкусить его успела,
Как тело… Какое стало тело! Нет, не бело,
Но… Раньше оно так не горело и не хотело!
Понять бы голос своего проснувшегося тела!
– О Ева, запрет Отца нарушить как посмела? –
Адам вдруг появился и раскричался смело.
И что его во мне так рассердило и задело?
Нет, у меня важнее есть сейчас ведь дело:
Прикрыть бы срочно чем моё нагое тело.
О ужас, как я раньше ходить так смела?
Да, смелая была тогда, до встречи Змея!
О-о, Змей-искуситель, души ценитель,
Что ж, Змею я отказать уж не посмею!
Верю, голос тела он разъяснит умело.
Тело! Лесть елея каплет из уст Змея…
Немею, не понимая, где я, с кем я…
Племя… Змеиное родится племя –
Посеяно ведь безвозвратно Змея семя!
Ах, как заманчиво пестра, узор восточного ковра,
Чешуек скользкая игра… Пора!.. Пора!.. Пора!
 

«Ты пришёл!.. Коньяк распили, поболтали обо всём…»

 
Ты пришёл!.. Коньяк распили, поболтали обо всём,
Плавно мы в постель сместились и всё было там путём.
Сердце я цветком раскрыла, погостить пустила в нём,
Ты внимателен был очень и, казалось, что влюблён.
Я поверила! А, впрочем, это был не первый раз,
И растаяла я снова от твоих фальшивых фраз!
А потом всё как всегда: секс крутой не до зари,
Я тебя любила очень, ты ж меня – на раз-два-три.
В страсти я своей сгорала, мне казалось, что в твоей,
Эх, жизни вовсе я не знала, хоть считалась – корифей!
Ночь проспал ты как младенец… Я ж старалась осознать,
Вместе с женщиной любимой разве стал бы кто так спать?!
Мне преподнёс, в любви наивной, жесточайший тот урок –
Чтоб со мною вдруг мужчина ночь проспал бы как сурок!
Только солнце забрезжило – кот ошпаренный вскочил,
И прощай, исчез друг милый, чем совсем уже добил.
И из этого лимона, что подсунула вдруг жизнь,
Я решила, не страдая, лимонад вмиг сотворить.
Им запить свои потери, все несчастия… Аминь!
Лимонада будет море – всех смогу им угостить!
 

«Саламандрой извиваюсь в инквизиторском костре…»

 
Саламандрой извиваюсь в инквизиторском костре…
«Ведьму, ведьму там сжигают!» – голос мальчика в толпе.
Нет, не ведьма я – ведунья! Разницу почувствуй, брат!
Магией владею тайной, знаю свойства разных трав:
Что нас лечит, что калечит, что даёт, а что берёт,
Деньги, хвори и болезни, и энергий всех полёт.
Да, грешна я, что красива, не обидел бог умом,
Своенравна и вольлива, не хожу под каблуком!
А соседям, боже правый, как бельмо я на глазу!
Вмиг, конечно же, телегу накатали в том Царю!
О нет, на метле я не летаю и на шабаш не хожу.
Мужа с детками ласкаю, с ними ночи провожу!
Мне не верит он, блудницей называет… На ходу
Лезет тут же то проверить, седина хоть в бородy!
Не блудница я, не шлюха! И в лицо ему – плевок!
Тот, конечно, взбеленился, вынести отказ не смог!
Вот теперь, как саламандра, извиваюсь вся в огне.
И кричат мальчишки: «Ведьму там сжигают на костре!»