Книга или автор

Цитаты из книг автора Гудрун Мебс

11 цитат
— Бабушка! — кричит Фридер и дёргает её за юбку.
30 мая 2020
Если бабушка говорит «Ха!», то чаще всего ничего хорошего ждать не приходится.
2 октября 2019
А у людей есть. Почему так? У уток-то всё лучше устроено…
20 ноября 2017
Мы садимся на скамейку рядом с фургончиком и набрасываемся на сосиски. Вкуснотища! Оказалось, что я таки голодная. Когда всё съедено, Улла берёт ещё, и мы опять всё съедаем. И перемазываемся сосисочным соком. Я тайком вытираю пальцы о пальто. Наконец мы наелись и просто сидим рядышком на скамейке. Ничего не говорим и смотрим на озеро. Утки плавают и крякают. Утят не видно. Наверное, ещё не вылупились, думаю я. Пока тут только утки-родители. Две из них всё время плавают рядышком — может, скоро у них появятся дети. У них такой вид, будто им хочется детей. Они очень нежно смотрят друг на друга. Когда появятся утята, они будут жить все вместе. Их не отдадут в утиный интернат для круглых сирот — такого интерната не бывает и быть не может, уткам это не нужно.
20 ноября 2017
так долго никому про это не рассказывала. Ведь Улла такая же, как я. Только совсем немножко другая. Я рассказываю ей обо всём. Улла сидит очень тихо и слушает. Глаза у неё делаются большими, как у Зайчика. Про него я тоже рассказываю, в самом начале. И Улла не смеётся. Она считает, что это совершенно нормально, когда у человека есть Зайчик! Даже попросила рассказать о нём поподробней. А потом я рассказала про школу, что гимнастика мне нравится, а остальное не очень. И ещё рассказала про интернат. И даже про прошлый понедельник, когда случился весь этот ужас и Андреа так разбушевалась.
20 ноября 2017
Я отвечаю: — Ну конечно, вижу. Сейчас пришпорю своё облако пятками. Чтоб оно подплыло к тебе. Неплохо придумано! Улла подхватывает: — А я попробую встать на своём, чтобы лучше тебя видеть. Это трудно. Смотри, как оно пружинит под ногами! Я теряю равновесие — хоп! — и снова падаю. Я рассмеялась. А потом замолчала — вдруг увидела всё это по-настоящему… Вот Улла лежит на своём облаке, как на перине, болтая задранными вверх ногами. — Подожди! — кричу я. — Сейчас я подплыву и помогу тебе! — Не получится, — говорит Улла, — между нами большая туча-гора. И правда — вот она, туча-гора. Что же делать? Я не знаю. Зато Улла знает: — Ничего, я сейчас подлезу под брюхо своего облака, уцеплюсь за него и попробую проплыть под этой тучей. Мне тоже кое-что приходит в голову: — А я… я буду дуть и дуть, чтобы сдвинуть тучу с места. Только она не сдвигается! И правда — не сдвигается. — Тогда, — говорит Улла, — я вытяну из облака очень длинный и тонкий канат и переброшу его через тучу на твою сторону. Канат зацепится за твоё облако, и я по нему полезу к тебе. Вниз головой! И крикну: «Подожди немножко, я сейчас!» — Больше не буду дуть, — решаю я. — Лучше вырою в облаке такую ямку, чтоб тебе было где сесть. — А я, — говорит Улла, — уже перелезла. Вот, видишь меня? Я сижу рядом. — Как мы тут сейчас, — говорю я и смотрю на Уллу. Улла смотрит на меня и показывает на воду: — Канат, облачный канат… Я его отпускаю, и он падает прямо в озеро. Видишь? Я вижу! Вижу всё это на самом деле. На озере волны, будто него и правда что-то упало. — А я, — добавляю я, — ныряю с нашего облака вниз головой и вылавливаю из озера канат, да? Улла смеётся и прижимает меня к себе: — Да бог с ним, с канатом! Поплавать мы ещё успеем. Летом обязательно приедем сюда опять. Я тебе обещаю! А пока оставайся лучше здесь, со мной. На облаке! — Вдруг её голос меняется. Она больше не смеётся, а серьёзно спрашивает: — Хочешь? Конечно хочу. Ещё как! И приехать сюда плавать тоже хочу. Летом. До лета ещё далеко. И у нас будет столько воскресений, когда мы сможем делать что-нибудь вместе! Ездить за город и всякое такое. Она этого хочет, теперь я знаю! И я тоже этого хочу. У меня в животе покалывает. А когда лето пройдёт, мы тоже сможем что-нибудь делать вместе. И так год за годом… В животе покалывает всё сильнее. Это чувство поднимается выше, к горлу. Но не как чай с сахаром, от которого тошнит, а как радость, которая хочет выйти наружу. Моя Улла… Навсегда теперь моя — в воскресенье! И вдруг я начинаю рассказывать. Мне самой удивительно, но это получается совсем легко. Почти так же, как если бы я говорила с Андреа — но не с той Андреа, которая щиплется и дразнится, а с другой, приветливой и дружелюбной. Даже не понимаю, почему я
20 ноября 2017
Наверное, она решит, что это чушь, но в голову мне больше ничего не приходит. Улла смотрит вверх. На облака.
20 ноября 2017
Если б у нас был хлеб, я бы с удовольствием их покормила. Чтобы они стали большими, сильными утиными родителями. Но хлеба у нас нет, только перемазанные жиром пальцы. — Много бы дала за то, чтобы узнать твои мысли, — вдруг слышу я голос Уллы рядом. Она наклоняется вперёд: — О чём ты думаешь? Говорит так, будто это её действительно интересует. Рассказать ей про уток? Но я не знаю как. Лучше не надо. Может, когда-нибудь, потом… Тут небо начинают затягивать пухлые серые облака. Дождевые. — Я думаю про то, — говорю я и показываю на небо, — как я сижу вон там, наверху, на том облаке.
20 ноября 2017
— А я думаю, — говорит она, — что сижу на облаке напротив тебя и машу тебе рукой, видишь? Конечно, не вижу! Я ведь это просто так сказала, про облако. А Улла отнеслась к этому серьёзно. Ну и ну, во даёт!
20 ноября 2017