23febsale10
Написать рецензию
  • Fandorin78
    Fandorin78
    Оценка:
    35

    Еще одно произведение "окопной прозы".
    Сильное, страшное произведение о всех мальчишках с кубиками на петлицах. Сколько их выросло, получили большие звезды на погонах, вернулись домой взрослыми, сильными... Но не счесть, сколько осталось на полях сражений, безымянных и совсем-совсем юных...
    Навеки-девятнадцатилетних...

  • strannik102
    strannik102
    Оценка:
    23

    Несколько июльских дней. Что в себя вмещают эти несколько дней июля в любом другом году? Каникулы, солнце, речку, девушек, летние грозы и палящий зной, сенокос и первую жатву, грибы и ягоды, ситро и мороженое, дачу и пустеющие города, столпотворение на приморских пляжах и ажиотаж в билетных кассах, крем от загара и крем для загара, летние белые ночи и долгие прогулки под луной... целую жизнь могут вместить в себя эти несколько июльских дней любого года. Только не этого, не грозового 1941 года...

    Июль 41 года стал месяцем самых сильных разочарований и тревог. Месяцем смертельной опасности и повсеместного подвига. Месяцем горя и трагедии. Трагедии всего советского народа и трагедий миллионов и миллионов простых людей. Банальные слова, и банально звучат, но как иначе передать вот это ощущение, что именно в том самом грозовом горячечном июле начало рождаться в миллионах и миллионах людей это самое чувство осознания, что только если каждый станет вести свою собственную, личную, беспощадную и безжалостную войну со вторгшимся в нашу страну врагом, только тогда возможна победа!

    Я много прочитал военных книг, и среди них достаточно много было книг и о начале войны, об этих первых месяцах боёв в окружении, и об отступлении, отступлении, отступлении, дьявол бы его побрал! И в этом смысле эта книга Григория Бакланова почти ничего не добавила мне в порядке какого-то знания об этом периоде. В широком смысле практически ничего не дала. Но и в то же самое время неимоверно меня обогатила на это самое знание войны. Потому что я увидел и прочувствовал эти несколько июльских военных дней 41 года глазами и чувствами многих десятков людей, солдат, с которыми меня познакомил Григорий Бакланов. Они были разными, эти военные люди разных воинских званий и разных военных профессий. У них были разные судьбы, у некоторых совсем короткие, буквально в один бой и в один вражеский выстрел. Но кто может твёрдо и уверенно сказать, что война была бы выиграна без вот этих самых, на первый взгляд казалось бы совсем ненужных и случайных смертей и маленьких побед и поражений? Я — не могу...

    Читать полностью
  • Irinischna
    Irinischna
    Оценка:
    16
    "...Неужели только великие люди не исчезают вовсе? Неужели только им суждено и посмертно оставаться среди живущих? А от обычных, от таких, как они все, что сидят сейчас в этом лесу, - до них здесь так же сидели на траве, - неужели от них от всех ничего не остается? Жил, зарыли, и как будто не было тебя, как будто не жил под солнцем, под этим вечным синим небом, где сейчас властно гудит самолет, взобравшись на недосягаемую высоту. Неужели и мысль невысказанная, и боль - все исчезает бесследно? Или все же что-то остается, витает незримо, и придет час - отзовется в чьей-то душе? И кто разделит великих и невеликих, когда они еще пожить не успели? Может быть, самые великие - Пушкин будущий, Толстой - остались в эти годы на полях войны безымянно и никогда ничего уже не скажут людям. Неужели и этой пустоты не ощутит жизнь?.."

    На мой взгляд, данная цитата очень точно раскрывает смысл повести "Навеки - девятнадцатилетние".
    В первую очередь, это произведение о быте войны. Но в то же время в нем

    "... так ярко выражено чувство великой, непроходимой скорби о загубленных войной жизнях..."

    Григорий Бакланов пишет о том, что не каждый солдат, погибший на войне, чем-то приблизил нашу победу, что солдаты погибали случайно, нелепо. В этом и заключается вся трагедия войны.
    Произведение написано скупо, жестко, без надрыва, но его атмосфера не оставит никого равнодушным.

    "Видимо, пришло время просто по-человечески пожалеть всех тех, кто не вернулся с войны... Повесть Бакланова к этому нас и зовет. И думаю, что, вспомнив, пожалев всех, кому не довелось дожить до победы, мы не унизим их своей жалостью, а, проникшись этим чувством, сами станем лучше и чище..." (В. Кондратьев)

    Прочитано в рамках "Борьбы с долгостроем"

    Читать полностью
  • Flight-of-fancy
    Flight-of-fancy
    Оценка:
    16

    Даже и не знаю, с чего начать, настолько странное ощущение осталось от книги. Умом понимаю, что она – хорошая такая, добротная военная проза, которую надо читать, читать и еще раз читать. Но почему-то не зацепило, оставило равнодушной, заставило скучать во время чтения, хотя обычно книги о войне вызывают как раз таки противоположные эмоции. Сама не знаю, в чем тут дело: то ли не под то настроение читала, то ли автор не мой. А может – так все и задумывалось, только вызвать должно было в конечном итоге не скуку, а глухую тоску.

    А ведь все в этой книге как надо! Да, она не столько о войне фронтовой, сколько о больницах, выживании в тылу и в эвакуации. Зато сколько важных тем Бакланов поднимает, пусть даже чаще говоря полуфразами и намеками: репрессии до войны и во время ее, бесконечные подозрения в предательстве побывавших в плену или окружении, массовые переселения, отношение к поволжским немцам и тем, у кого они были в роду, всеобщая военная разруха и запустение. Правда, все это - одновременно и плюс книги, и ее минус. С одной стороны, эта намекающая форма повествования дает читателю свободу выбора и оценки - вот перед вами факт, решайте, как будете к нему относиться, сами. С другой, тот же самый прием вызывает ощущение незаконченности, как будто перед тобой только черновик книги, в которую автор еще собирается многое дописать.

    О, написала это и поняла, наконец, на что книга похожа – кинохроника! Старые черно-белые съемки, постоянно дрожащие и прерывающиеся, перескакивающие с одного места на другое. Вот – атака, лейтенант с крыши какого-то здания отдает приказы, а на заднем плане солдаты наводят минометы. Вот – больница, везде раненные, усталые, исхудавшие и измученные люди. А вот они же смеются над чем-то, но лента немая, шутка остается нам неизвестной. Вот – толпа эвакуированных, очередь за хлебом, обнимающий девушку солдат, перрон, на котором толпа штурмует поезд. И снова окопы, взрывы, пленные. И вроде в единую картины войны кадры складываются идеально, а вот в судьбу одного человека – не очень, слишком уж многое остается за пределами снятого.

    А еще, опять же, как при просмотре кинохроники, нет ощущения причастности к происходящему. Наблюдая, как на экране с черно-белого самолета сыплются черно-белые бомбы, умом понимаешь, что упав, они уничтожат множество людей, но все равно не верится, что вот эти почти нарисованные бомбочки могут кого-то убить. Вот и с книгой так же, по крайней мере, для меня: если от «В списках не значился», например, было ощущение, что ты сам пережил все произошедшее с Колей Плужниковым, то Третьяков так и остается персонажем книги, не затягивая в свое время, на свою войну. В этом, пожалуй, есть доля «заслуги» авторского стиля: только-только начнешь погружаться в атмосферу происходящего, как взгляд цепляется за выбивающееся из общей массы предложение, построенное в инверсионном порядке, и очень сильно отдающее каким-то былинным стилем, ничуть не подходящем той войне, и все, атмосфера рассеялась.

    Надо будет попробовать перечитать через какое-то время, может, все увидится в совершенно ином свете – очень уж обидно ставить такую низкую оценку книге, а повысить ее рука не поднимается.

    Читать полностью