Отзывы на книги автора «Горан Петрович»

Впервые читаю так красиво и образно написанную книгу, где из кранов течёт сухая тишина, а надписи на табличках стираются от ежедневных взглядов.
Хоть роман и отдаёт пустотой и холодом, но это не тот холод, который от снега и зимой, а холод одиночества и мороз страха, который продиктован близостью военных действий.
Чего не отнять у Горана Пе́тровича, так это поэтичности языка и богатого на образы текста.
Чтобы проникнуться книгой, надо подключить чувственное восприятие и провалиться в историю, как это делают главные герои, для которых книги стали местом свиданий, ведь они могут там встречаться, когда читают одно и то же произведение.
Прежде всего это роман о любви, роман о книгах и роман о любви к книгам.
Интересно, что здесь раз двадцать появляются "Сафьяновые переплёты", как и в прошлом романе, где в такие переплёты одевали поддельные книги. Только здесь ещё уточняется, что этот материал появился в марокканском городе Сафи, в чью честь и получил своё название.
Произведение очень необычное, я бы даже сказал странное.
Даже работа героини очень необычна, она помогает разбирать воспоминания одной старой леди, посещающей "уже" или "ещё" несуществующие магазины.
А для вводных пояснений герои использую реку, понимаете, да: река, вода, водные, вводные...
Немного подпортило впечатление, что даже в книге про любовь упоминается война, как и почти в каждой книге. Продолжаю искать книги без войны и Вам таких же желаю.

Мне понадобилось три дня, чтобы собрать воедино впечатления от книги, которая начиналась как мучительная тягомотина, которую надо прочитать, раз уж Killwish так распорядился. Мысленно обругала себя за то, что тащу в виш что попало, попыхтела страниц 30 и ... пропала. Пропала в тонком, прекрасном, бьющем прямиком в сердце любого читающего человека мире. Как ни странно, при всей моей любви к фэнтези и фантастике, я не умею воспринимать магический реализм, если он не латиноамериканский. То есть, у меня в голове где-то стоит указатель, что магический реализм - это не чудеса, а мировосприятие, когда чудеса составляют часть обыденности, а это как раз свойственно литературе Южной Америки, и вообще просто их менталитету. И вот за этот год второй раз встречаю магический реализм славянского происхождения, и оказывается, что он гораздо пронзительнее и трогательнее взлетающей в небо девушки Маркеса...

Белград, наши дни или около того. Действующие лица: Адам Лозанич - студент, филолог, в качестве редактора и корректора подрабатывает в журнале, постоянно нарываясь на неприятности с редактором, который в своей статье запросто может написать о полярных медведях, пасущихся прямо тут за городом. Девушка Елена - вечно под мышкой английский словарь, вечно в мечтах о том, как она уедет в благословенную желанную страну, как только будут готовы документы, а пока приходится подрабатывать компаньонкой у странноватой старой девы...

Когда она поняла, что совместное чтение подразумевает одновременное чтение одной и той же книги, более того — одних и тех же страниц, то не смогла побороть впечатления, что поступки госпожи Димитриевич опасно колеблются на самой грани здравого рассудка.

Что общего между этими людьми, а также бывшим сотрудником госбезопасности Сретеном Покимицей, глухой служанкой Златаной, профессором археологии и рядом не очень чётко описанных личностей? А вот что - они могут встретиться ... в книге. Вообще-то, это могут все люди. Если кто-то читает одновременно одну и ту же книгу, совершенно точно перед ними разворачивается описанное, отражается в их глазах, входит в их сердце и разум - и стоит только в это поверить, как вы уже там, на тех лугах, осыпанных весенними цветами, в тёмном лесу или на прекрасном балу... И коли ты не один читаешь книгу - вот и встреча.

Возможность при совместном чтении встретить где-то там, внутри текста, другого читателя, при том что оба смогут, хотя и не обязательно, узнать друг друга, определила впоследствии большую часть жизни Анастаса.

Вот кого я не упомянула среди действующих лиц - Анастас Браница, человек отдавший жизнь написанию книги, которая должна была стать домом для его любимой девушки. В реальной жизни он не посмел (а возможно, даже и не захотел) подойти к ней, тем более, что всё равно они были из слишком разных семей, и ничего бы не получилось. Но в книге - в своей книге - он создал мир, подробный, красочный, выверенный до последней точечки купленными в реальности чертежами, украшенный картинами, мебелью, антиквариатом, арфой, тоже существующими в реальности, который до последнего штриха был таким, как нравился им обоим. Любовь в книге, страстная, чистая, настоящая, в жизни не состоялась, не получилась. Только пятна от фиолетовых чернил иногда появлялись в самых неожиданных местах нарядов Натали, а пуговицы жилета Анастаса бывали испачканы её любимой пастелью нежных тонов...
Покимица (в своё время ловивший мятежников на Бежином лугу Тургенева), а ныне работающий садовником в мире книги:

История Анастаса Браницы ввела меня в искушение. История без истории, страницы и страницы описаний, и все это ради женщины, которая за пределами книги никогда его не узнала.

Уже упомянутый Адам получает заказ - кое-что исправить в мире книги. Саму книгу в прекрасном сафьяновом переплёте ему приносит очень неприятный, но явно богатый человек. Это его жене "кое-что" не нравится на прекрасной вилле и в саду, особенно пергола в кроваво-красными розами... А Елена волей-неволей сопровождает в этот мир свою хозяйку, неотвратимо теряющую память, но до сих пор помнящую, как Браница приходил к ней, влюблённой в него дочери хозяина книжного магазина, советоваться насчёт слов, предназначенных другой...

Честно говоря, мгновения чтения — это самые продолжительные мгновения на свете. Каждое из них можно сравнить с небольшой вечностью...

И честно говоря, рассказать о книге так, чтобы можно было её почувствовать, я не умею. Она нежная, странная, внушающая желание открывать новые и новые страницы, потому что

литературные герои и события — это далеко не все, что книга предлагает настоящему читателю, и даже более того, это в ней далеко не самое интересное.

ПОСЛЕВКУСИЕ

В котором говорится
о любви к чтению, как к способу любить и понимать мир,
о грезах, меланхолии, воспоминаниях и фантазиях, сила которых мощнее силы мирового устройства, где правит расчет, практичность, действие,
о боли за родину, которая натерпелась как гиря в мясной лавке,
об отчаянии безответной, неузнанной эпистолярной любви, которая прекрасней настоящей,
о способе завладения имуществом, памятью и сознанием,
о контроле неконтролируемого - мыслей,
и все это в эдемском саду, прилегающем к прекрасной вилле, в которой есть кухня с аппетитным запахом кушаний, в которой лишь иногда смотрят в поваренную книгу, библиотека с книгами-мирами, музыкальная гостиная, где играет арфа, спальни с кроватями-болдахинами и шторами в тон им,
в котором возможно будете жить… вы?
в котором хочется окрестить эту книгу сербским «Мастером и Маргаритой», жившими в "былом" Белграде, но разве я могу?

…Очень рано я поняла, что читая можно путешествовать по абсолютно всем мирам, реальным и нет. Можно разговаривать с аптекарями, царями, профессорами, прекрасными дамами и рыцарями, адвокатами, врачами и всеми остальными без ограничения, живущими во все времена - до и после. Поняла еще тогда, когда ребенком читала историю про селезня, живущего в запруде. В запруде была холодная, непрозрачная вода, отдающая тиной и даже когда я опустила руку до плеча, намочив рукав платья, дно не нащупывалось. Потом я ездила в обозе Македонского, беседовала с Екатериной Медичи и всеми последними королями Валуа, потом пряталась за соседним столиком во французских кафе, подглядывая за героями Мопассана, потом, потом…

Но я не видела никаких других читателей там. Может быть, одна читала, а может, просто это не мой уровень. Даже когда начала читать вместе с ЛЛ и имея возможность знать, что читают другие, все равно, ни разу, не видела их. Только когда выныриваю из книги... я или они, только тогда можно узнать, что происходило с ними и со мной там…

Теперь я знаю, что видят подростки и дети, взращенные в компьютерных мирах, когда ничего не замечая вокруг они смотрят в скважину иной реальности. А может, они не смотрят? Может, они там и есть?

P.S. Да, я сошла с ума.

Нас вычислили!
Нас тысячи и тысячи - лайвлибовцев, не просто читающих, но живущих книгами, погружающихся в их глубины, ежедневно поглощающих их сладкий яд.
Похоже, нам недоступен высший уровень чтения, мы не умеем видеть и узнавать друг друга в таинственных несуществующих мирах за шелестящими страницами.
Потому-то сейчас мы здесь, в сети, читаем, выплескиваем пережитое на виртуальные страницы, часами переговариваем прочитанное с друзьями, большинство из которых никогда не увидим наяву.
Но он вас вычислил, этот Горан Петрович, он нас рассекретил.
Мы нашли своё место для свиданий, не владея секретом «полного чтения», не умея встречаться за книжными обложками, но всею душой желая этого.

Кому-то он дан изначально, кого-то обучили этому странному дару полного чтения.
Владеющий этим даром, открыв книгу, целиком проникает в неё, уходя в всё дальше и глубже от первого, верхнего смыслового слоя слов, рассматривает, изучает.
Осматривается, обживается. Узнает соседей и заводит знакомства.
Встречает ЕЁ или ЕГО. Влюбляется. Безоглядно, страстно, смертельно.
Чтобы вынырнув в обычную жизнь, не узнать возлюбленную. Или узнать – но не быть узнанным…
И тогда начинает строить, лепить, ваять, творить собственный мир, тот, где они вместе.
Мир за обложкой. В книге без героев и событий.

Ах, какая прекрасная выдумка, какая притягательная фантазия автора – эта книга с местом для встреч.

А что, если это не выдумка?
Что если сегодня, сейчас я открою Экзюпери , а там …
Там у потухшего вулкана рядом с Маленьким принцем сидит и беседует с большеухим Лисом светловолосый мальчишка, в которого я была влюблена когда-то давно.
Эту книгу он знал наизусть. Что если он и сейчас в ней бывает?
Прекрасная выдумка. И страшная.
Мы ведь скорее всего просто не узнаем друг друга….

С той стороны страниц
август

Уважаемый господин Горан Петрович,
насыщенное, но, к сожалению, непродолжительное, путешествие, совершённое мной по страницам вашей фантазии, облечённой в форму книги, к моему великому сожалению, подошло к концу и именно из-за сожаления я и пишу Вам. Вы не представляете, какое удивление и удовольствие я испытывала, блуждая по лабиринтам и полянам вашего воображения, скользя между персонажами, подслушивая их разговоры, впитывая запахи их жилища, и теперь я очень печалюсь что лишилась всего этого, и всё же выражаю благодарность, за это, пускай и краткое, но насыщенное удовольствие. Знаете, господин Петрович, я планирую убрать крышу со своего дома, потому что как раз живу на последнем этаже, всего этажа четыре, так что звёзды окажутся не слишком близко и не слишком далеко. Я не опасаюсь за гневные письма, которые посыплются в мой почтовый ящик, опасаюсь я лишь за недовольство господ, имеющих обыкновение гулять по крыше, фотографируя окрестные виды. Но ведь звёзды хороши с любого ракурса? Кроме того, господин Петрович, с недавнего времени и именно благодаря Вам, сплю я с большим удовольствием, чем ранее и уделяю увиденному во сне не меньше внимания чем яви. Результат – более яркие, сказочные сновидения, хоть книжку пиши. И несколько слов насчёт зеркал, я всегда подозревала в зеркалах носителей магического, у меня есть точь-в-точь такое же зеркальце, которое нашла ваша героиня Саша: старинное, маленькое, загадочное. Оно у меня от бабушки, а у бабушки, возможно, от её бабушки. Теперь я смотрюсь в это зеркало совсем другими глазами. И самое главное, господин Петрович, - я решила попытаться сделать себе талисман по вашему рецепту, так как сейчас мне как раз очень не хватает талисмана, надеюсь вы позволите изменить парочку ингредиентов: например снежинки заменить капельками летнего дождя с отражением солнечных бликов. Талисман необходим мне сейчас, а снежинок ждать ещё несколько месяцев. Мне будет очень не хватать вашей фантазии, господин Петрович и единственное о чём я сожалею, это о том, что облачена ваша фантазия всего в трёхстах десяти страницах. Но не хочу показаться нескромной и не стану выпрашивать больше, ведь от сладкой, как сливки с торта, фантазии, тоже может заболеть живот, при употреблении в слишком больших количествах. Поэтому заканчиваю своё благодарственное письмо, говорю чистое звонкое спасибо, но в душе жажду ещё порции воздушных сливок.

Искренне Ваша e-j-b

Послушайте внимательно, что я вам скажу, реальность - это всего лишь тщательно причёсанная фантазия!

Когда начинают закрываться лепестки дня, я иду к дому без крыши по едва вибрирующей нити, натянутой лишь в нескольких метрах над уровнем непонимания (1), придерживая на волосах венок из улыбок, ощущая на внутренней стороне бедра родинку в форме гранатового зернышка, которая становится всё горячее от трения о резинку чулка. Я уже вижу Вавилонскую башню высотой в два этажа; там всё смешалось, но наполнено гармонией: в аквариуме плещутся Лунные рыбки, Саша ищет за диваном Лунную заколку, но там только Андрей - сидит в тени Эты, ждёт её возвращения или затмения хотя бы; если Подковник встанет на цыпочки, то дотянется до края парящего над полом сундука с элементарной Лёгкостью, если же невыносимость дня давит на плечи, то можно погрузиться в междуэтажное перекрытие на несколько сантиметров и застыть там, словно сундук с элементарной Тяжестью; Драгор шелестит страницами "Serpentiana", пытаясь расшифровать очередную песню Молчаливой Татьяны, вычёсывающей из волос сны и горлиц; за окном колышутся в негодовании соседи: "Дом без крыши, дом без крыши! Где это видано? Позор, святотатство и повсеместное нарушение всех правил!" Вот только зачем крыша, если дождь не замочит даже мыслей, даже подола платья Эстер, которая всё дольше тренируется во влюбленности в Богомила. А Богомил господствует над временем с карандашом в руке. Мы все готовы защищать свои иллюзии и дом с крышей цвета неба, с крышей-небом, с небом-небом. Можно отвлечься и прожить всю жизнь за один день, или же растянуть один день на целую вечность, как практикует тётя Деспина, иногда появляющаяся в Северном зеркале, распространяя запах странствий и звуки приключений. Можно заснуть в одном месте, полгода идти по нити сна и проснуться в ласковых объятьях дома. Главное, чтоб не пришлось слышать стон разрушаемой реальности или падение мрака на созданный нами мир. Все мы законсервированны в банке с Лунной пылью, и иногда мы даже можем осветить чей-то вечер или разогнать ночной кошмар, в особенности, если добрые духи откроют энциклопедию на нужной странице или если удастся создать правильный талисман против всех зол и бед, смешав отражение буквы Алеф из левого глаза, самый короткий шум роста молодого дерева тиса, пару крыльев красивого сна и неизмеримое упорство тайны.

Анатомика книги I
Бывают книги о жизни, бывают книги о выдуманной жизни, бывают книги о книгах, бывают книги о словах, бывают книги о настроениях, бывают книги о множестве всего, что только может вообразить себе среднестатистический писатель, умеющий умещать образы в строчки. Есть же книга, которая пропитана запахом душицы, присыпана пыльцой дневной бабочки, пронизана клубами дыма из домашнего очага, опалена осколками сверкания молнии, смочена капелькой знания воды. Впрочем, простите, кажется, я снова перечисляю ингредиенты, необходимые для создания талисмана. Есть книги, в которых можно подчерпнуть массу полезных знаний, например, что "человека с родинкой, вытатуированной в форме Лабиринта, злая сила не возьмёт, она там заблудится или даже просто не посмеет подступиться". Или, скажем, не лишним будет знание о том, что в порыве страсти разгоряченные любовники могут запросто обменяться родинками, и если это не отягощенная сторонними узами любовь, то всё в порядке, но если вам вздумалось изменить внимательному супругу, который ведёт учёт всем родинками на вашем теле, то будьте предельно осторожны и внимательны. Нет, если вам, конечно, это неинтересно, то остаётся разводить руками. Видимо, вы не любите сказки и сны. Но если вы с удовольствием за ширмою век погружаетесь в ночное путешествие по бредовому миру сновиденческих иллюзий, то "Атлас" поможет вам не заблудить или подскажет собственный путь. Кто знает, может вам даже удастся найти Завет, с помощью которого вы вырастите на пару сантиметров, метров или миль. Только не забудьте написать письмо Подковнику о том, где этот Завет искать: ему, знаете ли, очень нужно.

"Атлас" похож на бездомного музыканта, который подсаживается к оркестру, бодро играющему марш в городском саду. Вот этот музыкант вертит в руках непонятный музыкальный инструмент, дует в одно отверстие, дудит в другое, подёргивает струны, позвякивает клавишами - а потом вдруг начинает очень верно подыгрывать оркестру, медленно уводя его в сторону вальса или томного танго. Я люблю книги с ощутимой реальностью - это мой читательский марш. Мне бы хотелось иметь возможность потрогать, увидеть, пережить или хотя бы представить написанное, но "Атлас" не такой, он акварельный, размытый. Всё это было у других писателей: был и другой серб, искусно переплетающий реальность и слова, вальсирующий с формой (и кроссворд тебе, и клепсидра, и словарь), и аргентинский экспериментатор, играющий в классики, и многие другие писатели-художники, размывающие действительность, так что магическо-географический атлас Горана Петровича далеко не нов; иногда складывается впечатление, что всё это словесное кружево уже где-то было, и кто-то другой был даже более искусен в запутывании читателя. Но в "Атласе" есть безусловная сказочная наивность и неотвратимое ощущение потери (детства ли, страны ли, защищённости ли - трудно сказать), есть определённое настроение и удивительная иллюзия того, что все персонажи - настоящие; и, закрывая книгу, уже начинаешь испытывать некоторую постыдную ностальгию по прочитанному: постыдную, потому что совершенно невозможно внятно объяснить привлекательность мира "Атласа" или достоинства книги как таковой.
Ил. 1 Zelenova_EA. Читательское недоумение. 2014. Рецензиоподобие. Из частной анонимной коллекции

Маленький домик с видом на небо…
А в небе апрель.
Веня Д'ркин А. Литвинов «Коперник»

Эту небольшую книгу я читала больше двух недель. Отчаивалась, хотела бросить, расстраивалась из-за узнавания многих образов и самоцитирования автора.

Сложная структура произведения не облегчает процесс чтения. Идут главы, потом сноски, написанные самим автором, дополнения, текстовые иллюстрации. Пока дело доходит до сносок, забываешь, о чем шла речь и что нам поясняют. Иллюстрации вообще не сразу соображаешь, что конкретно тебе иллюстрируют… но читаешь. Вдумываешься.

В начале этого года я прочитала «Книгу с местом для свиданий», она была написана позже «Атласа, составленного небом», и не так широко известна и обласкана критиками, но! Для меня она был первой, поэтому «мысли, спрятанные в подушку» или «грусть в щелях досок» в «Атласе» произвели на меня меньшее впечатление. Да и видно было, что «Атласом» Горан только пробует свое перо, он еще не уверен, немного зажат, поэтому и повествование не льется и читается с большим трудом.

Здесь рассказывается о странной коммуне людей, проживающих в одном доме. Мы знакомимся с каждым из них, проживаем вместе с ними некоторое время, понимаем обычаи и привычки этой компании. Все истории аллегоричны. Рассказывая об одном, они на самом деле говорят о чем-то шире и универсальнее. Их мир не такой уж и большой. Он состоит из Града и Предместья, а над ними – купол неба. Есть волшебные зеркала, связывающие разные точки на планете (и разные миры – тот и этот). Из других людей, кроме этих восьми, есть почтальон Спиридон, пожалуй, единственный из «других», имеющих доступ в дом и пользующийся благосклонностью его жителей. Вообще, Спиридон для меня – довольно сакральная фигура. Он и благовестник, в конце концов принесший плохие новости. И кто-то, спастись от которого мог помочь чеснок. И в целом, у него одного любовь (ну хорошо, пусть симпатия) взаимная.

Немного раздражал автор. Прямым текстом говорится, что в доме живет «восемь человек», но при этом он всегда писал «мы», «с нами». Он не девятый, но и не кто-то из героев.

Собственно, мое отношение к «Атласу» поменялось на последней странице. Когда сошлись воедино образные линии и характеры, когда я для себя поняла в чем тут суть. Нет, здесь не о жильцах, не о доме. Тут о потерянном рае. При чем потерян он не по своей воле, а благими намерениями чужих людей. Ничего не напоминаем? Бомбежки Югославии, например. Или Сирии, из злободневного. Хотя и рай в библейском понимании – тоже часть этой книги. Не зря же намеки на это разбросаны по всему тексту. Это и прямая история Вавилонской башни и аналогии с ней Дома. И притчевость изложения. И отголоски в каждой биографии. А еще очень понравилось тесное переплетение сербской и русской… славянской мифологии.

Понимаете, последние фразы на столько ошеломляют и отрезвляют, что понимаешь – это гениально! Игры разума искусно сворачиваются в нашу с вами реальность. И новости потом понимаешь острее. И мир ярче. И более человечным становишься. И все это за 300 страниц!

Эта книга ничего нового мне не открыла, и никаких сведений мне не дала. Более того — эта книга и не способна дать никакой новой для читателя информации. Почти до середины книги я продирался сквозь вязь текста, нервно и бессмысленно тараща глаза в бесполезной попытке выловить крупицы хоть какого-то смысла, продирался и громко негодовал и сокрушался, нервничал и готов был бросить чтение книги (хорошо что книга оказалась в списках годового Флешмоба 2014 и не могла быть отставленной в сторону). Но тут вовремя вмешалась Ольга Хойти Clickosoftsky и мудро посоветовала мне перестать сопротивляться книге, перестать пытаться её, книгу, понять, а просто читать как читают стихи или поэмы — просто погрузиться в текст и плыть туда, куда он меня поплывёт. Это был мудрый и своевременный совет...
Эта книга ничего нового дать не способна, но она способна перевернуть вашу систему координат, в которых покоится ваш привычный мир, она способна сделать ваше мышление вертикальным и расширить границы сознания далеко за горизонт Реальности...

Эта книга насквозь пронизана аллюзией на реальность и иллюзией реальности.
Эта книга — воплощённый метафорический символизм и символический конструктивизм.
Это модерн и постмодерн вместе взятые. Это кубизм в литературе.
Она выше крыши наполнена мистикой и мистификацией, она сплошь состоит из образов и метафор; она абсолютно ареальна, ирреальна, надреальна и подреальна, метареальна и даже мегареальна.
Это сюрреализм вперемешку с метафизикой и зазеркальной психофизиологией; это абсурдизм в действии.
Эту книгу хорошо читать под ранний Pink Floyd, накачавшись заодно с ребятами LSD для пущего погружения в психоделику и гиперсознание.

Об чём же эта необычная книга? Она о системе ценностей, о ценностях настоящих — не иллюзорных и не поверхностно-надуманных, но о том, что невозможно нормально жить без шороха звёзд и без шума ракушек; без трепета крыльев мотыльков и без мерцания колибри: без жужжания шмеля и без серебряных нитей грибного дождя; без искренней любви и настоящей дружбы; без ласкового прикосновения и бесхитростной ласки, сокрытой в этом касании кончиками пальцев; без молодого поцелуя и взгляда Луны; без колыбельной и без младенческого дыхания... без того, что и есть настоящая Жизнь!

На изготовление этой книги у Горана Петровича пошло 14 мегаметров септаккорда радуги и 16483 китайско-японских иероглифа, а также 394 узелка письменности индейцев Амазонии и 736 зубил, истёртых и изломанных при написании этого текста с помощью клинописи. А ещё весь спектр человеческих чувств и эмоций, множество кошачье-собачьих лизаний, и коровьих и лошадиных вздохов и подталкиваний плечом... А также бодания козлят и барашков, утренняя роса и земляничный вкус на пупырышках языка... И два гугола солнечных лучиков, и юпитерианское Красное пятно вкупе с блистающими алмазным блеском кольцами Сатурна...

Что есть настоящий, подлинный, истинный Мир? Ничто, Пустота, Майя. Иллюзия Реальности, но и реальность Иллюзии. Мир всегда не то, чем он нам кажется, или что мы о нём думаем, или как мы его ощущаем. Точнее, он одновременно и то, и другое, и третье, и ещё плюс всё остальное, что мы способны воспринять и о чём можем только догадываться, но кроме того ещё и то, о чём мы вообще не имеем и никогда не сможем иметь никакого представления. Эта книга насквозь пронизана аллюзией на реальность и иллюзией реальности.

Я в ужасе. Вот абсолютно серьезно и без шуток.
Писать что-то о настолько личной и важной для меня книге - это очень сложно. Но хочется сохранить, зафиксировать хотя бы часть эмоций, поэтому буду пробовать. Включаю осеннюю "Unforgettable" Nat King Cole и ещё раз окунусь в эти воспоминания.

Когда я читаю Горана Петровича кажется, что кто-то укутывает меня теплым одеялом. Сама не понимаю, как это может делать книга, но в данном случае это именно так.
Воздушным, невесомым узором собираются слова под рукой автора и создают Книги. Достаточно просто открыть книгу, чтобы узнать Петровича. Его волшебный, сказочный, какой-то совсем не похожий на другие взрослые книги магический реализм чувствуется с первых строк, и сразу понимаешь, есть ли контакт. Удастся ли тебе совпасть с этой историей или не стоит даже и пытаться.
У меня получилось. Не только совпасть, но и проникнуть в этот мир. И, кажется полюбить.
Независимо от того, что происходило в моей жизни в первые несколько дней октября: радовалась ли я золотистым краскам осени, грустила, делала скучные и муторные дела или, придя домой, падала от усталости - в любом месте, где был свободный момент, я открывала книгу, и тут же все остальное переставало иметь значение. Настолько теплый, уютный, чем-то родной мир скрывается под обложкой.
И, как поется в другой известной песне: «Любовь в воздухе».
Она здесь везде.

• В строчках о читателях и книгах. Об особой химии, которая рождается, когда они встречаются. Особенно, если это тот счастливый случай, когда случилось идеальное совпадение автора и читателя. О душе, которая может прятаться в скучном для вас романе, который в этот же самый момент зажжет сердце читателя в другом уголке земного шара.
О совпадениях и несовпадениях, ради которых стоит перерыть множество томов и встретить ту самую книгу.

• В смертельном преступлении и предательстве. Совершенных во имя веры и любви. Ужасных и непростительных, но гипнотизирующих силой страсти, вложенной в них. Крохотные отметки этой трагедии: бледные руки, сжимающиеся на горле, секундное движение спускового крючка, брошенный томик Тургенева и розы, распустившиеся в волшебном саду - вот сухой остаток, который намертво зацепился в голове читателя и, кажется, не скоро её покинет.

• В глупой, рассеянной девушке, достаточно влюбленной, чтобы любить. Но недостаточно любящей, чтобы решиться поверить.
• В мечтателе, прожившем жизнь в книгах. Одиноком путнике и строителе, который тратит свои дни, создавая место для свиданий.
Только пятна чернил и пастельные следы в сосновом бору остаются безмолвными свидетелями великой любви. И река, несущая свои воды вместе с мрачным грузом, отданным ей жизнью.
А книга теперь будет просто книгой. Или местом для свиданий, куда заглянут уже совсем другие посетители, не способные оценить масштаб и красоту подвига во имя любви.

• В любви бескорыстной и безраздельной, которую можно с болью и счастьем пронести через всю жизнь. А потом на закате попытаться собрать ускользающие слова, застегнуть платье, собрать чемоданы и открыть книгу.

• Да, в конце концов, лично для меня в каждой строчке и каждой запятой.
Это ве-ли-ко-ле-пно!
Каждой клеточкой и молекулой себя самой я радуюсь, что когда-то в моей жизни появились книги этого магического серба.
Неповторимо музыкальные, родные, душевные. Те книги, после которых хочется замереть и попытаться хоть на секунду отвлечься от повседневной круговерти. Посмотреть, как неторопливо колышется от ветра яркий кленовый листок, с еле уловимым грохотом падают в осенние лужи капли, а где-то рядом может быть прямо сейчас у той парочки, что идет тебе навстречу в парке начинается их собственная история.

Если вам кажется, что что-то идет не так или меланхолия грозится обнять своими холодными лапами, просто попробуйте. Вдруг открыв эту книгу и проникнув в её мир, вы найдете лишнюю прививку счастья и гармонии, которая вам сейчас совсем не помешает?

Не знаю, смогу ли я написать что-нибудь адекватное об этой книге. Потому что после нее я чувствую себя так, словно мой мозг вынули из черепной коробки, прожевали, выплюнули и еще попрыгали сверху. В общем, ощущения не очень комфортные.

Люди, поделитесь секретом, как вы это читаете? Какой "режим" нужно включить в своей голове, чтобы превратить этот набор фраз, снов, притч в нечто осмысленное?

Я честно пыталась, правда. Я пробовала читать эту книгу по-разному:
- медленно, вдумчиво, стараясь найти скрытые смыслы;
- расслабленно, не задумываясь, как бы плывя по строчкам;
- просто читая, как читается.

Ничего не помогало. Книга оставила после себя один только вопрос: "Что это было?"

Будь это сочинение по литературе, когда непременно нужно отыскать смысл, вложенный автором (даже если его нет), мне пришлось бы написать, что Дом Без Крыши - это символ протеста против навязанных стереотипов; украденный сон Эстер - пример того, как мы делаем лучше тех, кого любим, даже если они этого не заслуживают; история про Андрея за диваном - о том, как иногда мы живем в тени прошлых горестей, отрицая настоящую жизнь. И так далее, и так далее. Можно придумать сколько угодно объяснений, но по факту останется только дом с... эээ... чудаковатыми обитателями и не менее чудаковатым содержимым и набор разных притч и легенд, так или иначе находящих отражение в Доме.

Что (и кого) можно встретить в этой книге:
- героиню (даже двух) песни "Хлопай ресницами и взлетай";
- много сливового варенья;
- воспоминания, затыканные во все щели и даже уложенные в баночки;
- чувака, который спит, привязав к ноге нитку;
- чудика, живущего за диваном;
- много интересных зеркал (единственное, что мне понравилось здесь);
- айву на шкафах;
- чеснок под телефоном;
- Вавилонскую башню.

Хотя, наверное, проще сказать, чего здесь нет.

Чего в этой книге найти нельзя (или очень сложно):
- сюжет;
- смысл.

Наверное, это был тот случай, когда лучше было бы бросить книгу и не мучиться. Но я ж принципиальная (да и флэшмоб опять же), все думала: а вдруг только поначалу так тяжко, а потом я втянусь и познаю дзен? Не вышло, к сожалению. Книга настолько "не моя", насколько это вообще возможно. Потому и пришлось поставить две звезды.