Глава 1. Дождь и сигаретный дым

Комиссар Анри Дюпон стоял у окна своего кабинета в Уголовной полиции на набережной Орфевр и смотрел, как дождь хлещет по Сене. Не тот, лёгкий и романтичный, что рисуют на парижских открытках, а холодный, осенний, нордический ливень, заставляющий прохожих кутаться в пальто и торопливо бежать под укрытие.

Сегодня всплыло дело Софи Легран.

«Чёрная вдова» – так её уже окрестили в газетах, смакующих смерть её третьего мужа, Франсуа Саркози. Формально – самоубийство после крупного проигрыша на скачках. Неформально – удивительная последовательность: трое богатых мужей, три трагических смерти, три наследства. Слишком уж аккуратная цепочка для простого совпадения.

Дело было закрыто из-за давления сверху, не хватало улик. Но старый граф де Ларош, дядя последнего покойного, приходивший в участок с тростью и слезами на глазах, не давал покоя совести Дюпона. Совести – последнему, что ещё не сдали в архив в этом здании.

Анри потянулся к стопке бумаг. Его взгляд упал на карманные часы, лежавшие на столе. Они принадлежали его отцу и остановились в день его смерти, много лет назад. 21:34. Вечное напоминание о том, что не все тайны раскрываются и не всякая справедливость торжествует. Он сунул часы в карман жилета, почувствовав привычный холод металла.

Он не стал вызывать её в участок. Вместо этого заказал номер в «Рице». Арена должна быть нейтральной, но комфортной для жертвы. Чтобы она расслабилась. Чтобы совершила ошибку.

Такси резко затормозило у отеля, вырвав Софи Легран из раздумий. Шофёр что-то буркнул себе под нос о вечных пробках. Она не стала ждать, пока он выйдет, чтобы открыть ей дверь. Громко хлопнув дверцей, она лёгкой, будто танцующей походкой устремилась к главному входу, оставляя позади раздражённого водителя и всю эту унылую погоду. Её появление было подобно вспышке света в серой парижской мгле.

Швейцар, мужчина в летах с безупречными манерами, распахнул перед ней тяжёлую дверь, и его каменное лицо на мгновение озарилось почтительным восхищением. Софи одарила его ослепительной, отработанной до автоматизма улыбкой и скользнула внутрь. Тёплый, насыщенный ароматами дорогих духов и цветов воздух холла обволок её. Не сбавляя шага, она направилась к стойке администратора, её красное платье от кутюр оставляло за собой след в пространстве, словно хвост кометы.

– Bonjour, у меня назначена встреча с месье Анри Дюпоном, – произнесла она своим низким, чарующим голосом.

Администратор, молодой человек с идеально уложенными волосами, на мгновение растерялся под её взглядом.

– Месье Дюпон уже ждёт вас в номере 313, мадемуазель Легран.

Софи кивнула и повернулась к лифту. В его полированной латуни она поймала своё отражение. Высокая, стройная брюнетка, в чьих глазах плескалась целая история. Иногда ей самой казалось, что она смотрит на другую женщину – ту, что живёт за непроницаемой маской.

Подойдя к двери номера 313, она на секунду замерла, почувствовав комок в горле из-за внезапного нервного напряжения. Затем, выпрямив спину, уверенно постучала три раза.

Дверь распахнулась, и на пороге возник высокий тёмноволосый мужчина. Он оказался не таким, как она представляла. В его облике не было ни казëнности, ни нарочитой солидности. Тёмно-коричневый костюм сидел на нём безупречно, светло-розовая рубашка подчёркивала загар, а во взгляде тёмно-карих глаз читалась холодная, сканирующая ясность.

«Опасность», – мгновенно просигналил в голове внутренний голос.

– Месье Дюпон, полагаю? – Софи заставила свой голос звучать томно и расслабленно.

– Комиссар Дюпон, – поправил он мягко, но твёрдо. – Прошу, проходите.

Он жестом пригласил её внутрь. Номер был роскошен, но безличность дорогого отеля витала в воздухе. Софи вошла и грациозно опустилась в низкое кожаное кресло, демонстративно приняв позу, которая выгодно подчёркивала линию её ног.

Дюпон подошёл к окну и резко распахнул его. В комнату ворвался свежий ветерок, несущий с собой отдалённый гул парижских улиц и запах мокрого асфальта. Затем он повернулся к ней, и его оценивающий взгляд скользнул по ней с головы до ног. У Софи на мгновение перехватило дыхание. Она почувствовала себя беззащитной, почти нагой под этим жёстким, проникающим в самую душу взглядом.

– Я пригласил вас сюда, чтобы задать несколько вопросов по делу о смерти вашего третьего мужа, – начал он без лишних предисловий, опускаясь в кресло напротив. Его поза была спокойной, но энергия, исходившая от него, была напряжённой, как тетива лука.

Софи откинулась на спинку кресла, грациозно скрестила ноги.

– Согласно моим показаниям, в ту ночь я была в загородном поместье. И, как вам должно быть известно, это могут подтвердить пятьдесят свидетелей.

– Пятьдесят свидетелей из высшего света, – скептически сжал губы Дюпон. – Удивительно сплочëнное сообщество.

– Разве расследование официально не завершено? – спросила она с наивным видом, который не обманул бы и ребёнка.

– Формально – да, – ответил Анри, чувствуя, как нарастает раздражение. Эта женщина играла с ним как кошка с мышкой. – Но есть нюансы. И настойчивые родственники.

Софи снисходительно улыбнулась. Затем она достала из сумочки пачку тонких дамских сигарет. Сжав сигарету длинными пальцами в перчатке, она вопросительно взглянула на него. Он принял этот вызов и неспешно вынул из кармана стильную серебряную зажигалку. Уверенным движением зажёг её. Софи медленно наклонилась вперёд, положила левую руку ему на запястье – лёгкое, почти невесомое прикосновение, но от него по коже побежали мурашки. Она пристально смотрела ему в глаза, делая глубокую затяжку.

Обычно этот приём срабатывал безотказно. Но Анри лишь отвёл руку и вернулся на своё место, сохраняя невозмутимое выражение лица. Он видел, как в её глазах мелькнуло недоумение, прежде чем она глубже устроилась в кресле.

«Нет, мадемуазель, со мной этот номер не пройдёт», – подумал он с удовлетворением.

Он достал сигару, не спеша обрезал кончик, раскурил. Дым сигары смешался с дымом её сигареты – две войны, две тактики. Потом подошёл к бару, давая ей время осознать свою первую неудачу.

– Что будете пить? – спросил он, полуобернувшись.

– Сухой мартини, – ответила она не задумываясь.

Он разлил напиток по бокалам и уже хотел подойти, но Софи опередила его. Она резво вскочила с места и через несколько секунд очутилась рядом. Это застало его врасплох. Он молча протянул ей бокал.

– За что выпьем? За знакомство? Тогда нужно сделать это на брудершафт, – сказала она с самой очаровательной улыбкой.

Анри усмехнулся.

– Мадемуазель Легран, вы, по-видимому, не осознаёте серьёзность вашего положения. Родственники покойного считают вас виновной.

– Но у меня железное алиби, дело закрыто. Скоро я вступаю в права наследования. А у вас, насколько я понимаю, нет никаких доказательств, – с насмешкой произнесла Софи и, поднеся бокал к чувственному рту, сделала большой глоток.

Анри с интересом наблюдал за ней. Она играла роль легкомысленной парижанки, но в её глазах читался острый, расчётливый ум. Она была неотразима, и ему приходилось прилагать усилия, чтобы не поддаться её чарам.

Софи подошла к открытому окну и, опершись локтями на подоконник, выглянула на улицу. Анри скользнул взглядом по её стройным ногам. Словно почувствовав это, Софи мгновенно метнула через плечо быстрый взгляд из-под пушистых ресниц.

– Скажите, мадемуазель Легран, – начал он, меняя тактику, – почему вы развелись с вашим первым мужем, графом де Сен-Симоном?

Выражение лица Софи мгновенно переменилось. Маска легкомыслия упала, обнажив нечто настоящее, уязвимое и яростное.

– Не смейте произносить при мне это имя! – выкрикнула она.

Анри знал причину разрыва из светской хроники, но не ожидал такой яростной реакции. И уж тем более не ожидал, что по её щекам покатятся крупные, настоящие слёзы. Плечи задрожали, ослабевшие пальцы разжались, и бокал, выскользнув, разбился о пол, разбрызгав мартини.

Анри вскочил и бросился к ней. Теперь она казалась совершенно потерянной маленькой девочкой. Он обнял её за плечи, почувствовав, как она вся дрожит, подвёл к кушетке и усадил. Девушка уткнулась лицом в его плечо. Он гладил её мягкие шелковистые волосы, вдыхая аромат дорогих духов, и думал: «Величайшая актриса или…»

Немного успокоившись, Софи отстранилась и подняла на него прекрасные, полные слёз глаза. И вдруг Анри увидел перед собой просто красивую несчастную женщину, нуждающуюся в защите. Он не устоял – его губы сами потянулись к её щеке, чтобы осушить слёзы. Это был порыв, глупость, нарушение всех правил.

Её руки обвили его шею, а губы прижались к его губам в страстном, жгучем поцелуе. Анри потерял контроль. Разум кричал ему об опасности, но тело не слушалось. Он осыпал её лицо, шею, руки нежными, но жгучими поцелуями.

«Это ловушка», – где-то далеко звучал голос разума. Но было уже поздно…