Сон шахматиста

Перспектива: Алексей Волков, первая ночь контакта

Алексей не верил в сны. Шахматная доска не снится. Она существует. Чёрное и белое. Шестьдесят четыре клетки. Конечное пространство с бесконечными возможностями.

Но той ночью он увидел другую доску.

***

Сон окунул в воспоминания детства.

Отец научил его играть в шесть лет. «Каждая фигура знает свою цену», – говорил молчаливый инженер, передвигая коня странным, ломаным движением. Алексей выиграл первый раз, когда отец отвлёкся на телефонный звонок. Вкус победы – горьковатый и сладкий одновременно – запомнился навсегда.

В двенадцать лет седой дед во Дворце культуры разгромил его за пятнадцать ходов. Алексей плакал в подушку не от поражения – от осознания, насколько долгий путь впереди.

Университет пах кофе и амбициями. Блиц-турниры в подвале общежития, споры о дебютах до хрипоты, сигареты на балконе. Именно тогда он понял: шахматы – это не игра. Это способ существования.

Аня появилась на третьем курсе. Физичка с вьющимися волосами и смехом, похожим на звон колокольчика. Она не играла в шахматы.

«Зачем тебе эти мёртвые фигуры?» – спрашивала она, ворочаясь на его узкой кровати.

Он молчал. Не находил ответа.

Однажды она ушла, оставив на столе чёрную пешку с выцарапанными инициалами: А.В. 1998. «На память», – написала на клочке бумаги. Он не пытался её вернуть. Выбрал доску вместо человека. Осознал ли этот выбор тогда? Нет. Осознаёт сейчас.

Тридцать пять лет. Мастер ФИДЕ. Ни жены, ни детей. Ни кошки, ни растения на подоконнике. Только книги, доска, и теперь – телескоп на Мауна-Кеа, куда он приехал «расширять горизонты», как сказал психолог.

Конец ознакомительного фрагмента.