Глава 1. Х-декодер

В конференц-зале базы на Мауна-Кеа царила тишина, нарушаемая лишь гудением серверов и шелестом перелистываемых страниц. На столе, занимая всю поверхность, лежали распечатки, эскизы и планшеты. Это был результат бессонной недели — мозгового штурма, к которому Кроулинг привлек Елену и Алексея.

Они сидели вокруг стола, уставшие, с красными глазами, но в воздухе висело электричество предвкушения.

— Смотрите сюда, — Алексей, не веря своим глазам, наложил полупрозрачную пленку со своей схемой «узлов» из сна на эскизы Елены. — Мои узлы совпадают с вашими фрактальными разломами, Елена. А если добавить сюда структуру из моего видения...

Кроулинг, стоявший во главе стола, молча протянул руку и положил сверху свой лист с абстрактными геометрическими фигурами, которые снились ему последние три ночи.

Когда три слоя совместились, в комнате ахнули.

Это не была каша из несвязных образов. Это была идеальная, сложнейшая многомерная решетка. Узоры сновидений дополняли друг друга, как детали одного механизма. В центре пересечения линий образовался кластер странных символов — нечто среднее между клинописью, математическими операторами и нейронными связями.

— Это язык, — прошептала Елена. — Или код. Но это точно система.

Кроулинг долго смотрел на полученную схему. В его голове, привыкшей к анализу данных, щёлкнул тумблер. — Мы не просто видим сны, — сказал он тихо. — Нам передают инструкцию. Или чертеж. Но у нас нет ключа к этим символам. Нам нужен кто-то, кто мыслит за пределами стандартной лингвистики и физики.

Он достал телефон. — Я знаю одного человека.

Нью-Йорк встретил Кроулинга дождём и привычной суетой Манхэттена. Здание Колумбийского университета возвышалось мрачным силуэтом в вечерних сумерках.

Жан-Мари Лемьер ждал его в своём кабинете — просторном помещении с панорамными окнами и стенами, увешанными книгами. Сам ректор выглядел уставшим: мешки под глазами, седина пробивалась сквозь тёмные волосы, хотя Кроулинг помнил его ещё совсем молодым аспирантом.

— Алекс, — Жан-Мари поднялся из-за стола и крепко обнял друга. — Сколько лет? Пять? Шесть?

— Семь, — поправил Кроулинг, улыбаясь впервые за неделю. — С похорон Сары.

Они замолчали. Имя покойной жены Жан-Мари повисло в воздухе тяжёлым грузом.

— Прости, — наконец сказал Кроулинг. — Я не должен был...

— Всё в порядке, — Жан-Мари махнул рукой и опустился обратно в кресло. — Сара бы сказала, что работа — лучшее лекарство. А у тебя, я вижу, работы хватает. Что стряслось?

Кроулинг достал планшет и передал данные. Жан-Мари подключил его к большому экрану на стене.

Когда схема появилась на мониторе, ректор замер. Его пальцы забегали по столу, словно он неосознанно пытался нащупать клавиатуру.

— Боже мой, — прошептал он. — Что это?

— Мы не знаем, — честно признался Кроулинг. — Это результат наложения сновидений трёх человек. Мои, Алексея Волкова и Елены Корсаковой. Все они связаны с проектом «Стивенсон».

Жан-Мари поднял глаза: — «Стивенсон»? Тот самый, о котором ты писал в последних отчётах? Аномалии на Мауна-Кеа?

— Тот самый.

— Алекс, это безумие. Ты приносишь мне какие-то каракули из снов и хочешь, чтобы я...

— Это не каракули, — отрезал Кроулинг. — Посмотри внимательнее. Вот здесь, в центре пересечения — видишь эти символы? Они повторяются с математической точностью. Это не случайность.

Жан-Мари надел очки и приблизил изображение. Его лицо изменилось: усталость сменилась сосредоточенностью учёного.

— Хм... Интересно. Эти завитки напоминают операторы квантовой запутанности. А эти линии... словно нейронные связи.

— Именно, — кивнул Кроулинг. — Мы не можем это расшифровать. Нам нужен кто-то, кто работает на стыке квантовой физики и нейрофизиологии.

Жан-Мари откинулся на спинку кресла и долго смотрел на друга.

— Ты понимаешь, о чём просишь? Если это какая-то игра...

— Я не играю, Жан-Мари. Семь лет назад Сара попросила меня позаботиться о тебе. Я обещал. И сейчас я прошу тебя поверить мне. Как я поверил тебе тогда.

В кабинете повисла тишина. Где-то за окном гудел город, но здесь, в этом пространстве, время словно остановилось.

— Хорошо, — наконец сказал Жан-Мари. — Я соберу группу. Но если это окажется пустышкой...

— Если это пустышка, я уйду из проекта жизни. Навсегда.

— Договорились.

Следующие две недели превратились в ад.

Группа учёных Колумбийского университета, специализирующаяся на квантовых вычислениях в нейрофизиологии, собралась в лаборатории на четвёртом этаже. Десять человек: физики, математики, нейробиологи, лингвисты.

Конец ознакомительного фрагмента.