Историко-политический роман с нервом закулисья и лёгкой альтернативой. Этот роман читается как хроника аппаратного взросления героя. Автор не торопится в экшен, медленно расставляет фигуры на шахматной доске позднесоветской политики. Получилось необычно и непохоже на типичные произведения этого жанра.
В целом весьма крепкий историко-политический роман с элементами альтернативной истории. Ковзик держит баланс между иронией и серьёзностью, между бытовым и историческим. Но ощущается, что автор ещё ищет свой ритм: местами текст чересчур плотный, местами слишком разъяснительный. Между частями присутствуют клиффхэнгеры.
Главный герой уживается между аппаратными играми, попытками удержаться на плаву и философскими сомнениями о праве вмешиваться в ход истории. С каждой главой интриги становятся всё крупнее: от споров с начальством до прямого выхода на членов Политбюро. Причём политические сцены написаны напряжённо и достоверно, а внутренние монологи героя добавляют слою этической проблематики.
Слог у автора живой, с примесью иронии. Читается легко, провисаний нет: сцены быстро сменяют друг друга, и только в ключевые моменты повествование намеренно замедляется, чтобы показать вес принятого решения.
Что понравилось:
- атмосфера конца 80-х и детали: люстры, папки, фамилии, даже манера говорить чиновников. Сцены с Мишиным и Лигачёвым звучат убедительно, как будто подсмотрены
- персонажи различимы и тянут сюжет
- диалоги живые, с точными интонациями. Ирония не разбивает серьёзность, а подсвечивает её
Что не понравилось:
- местами перегиб с перечнями фамилий и должностей: фактология утомляет неподготовленного читателя
- внутренние переживания Андрея иногда повторяются
- много зумерского сленга, который не всегда легко понять
Речь Горбачева продолжалась, а мне всё было не по себе, всё били в разум эти слова. Справедливость и свобода, блага, неравноправие, угнетение, милитаризм… Словно не прилетел из 2028-го. Кто я? Точно ли попаданец? Правда ли ушел в другую эпоху? Много красного цвета, но речи такие же громкие, воодушевляющие или припугивающе напоминающие об угрозах человечеству. Шарики, цветочки, горячие слова. Я, двадцатилетний чилгай, в теле тридцатилетнего комсомольского номенклатурщика, слушаю двуличную речь. Она красивая, она правильная, разумная и идейно верная, но вижу же, что всё не так.свернуть
Оценка: 4,5 из 5. Чтение захватывает. Если дальше будут дозированы справочные вставки и усилена глубина второстепенных фигур, получится роман, к которому захочется возвращаться не только ради сюжета, но и ради характеров. Если любите советскую эпоху, политические интриги и лёгкий элемент фантастики, то не проходите мимо.