5,0
1 читатель оценил
433 печ. страниц
2018 год
Оцените книгу

Отзывы на книгу «Путь истины»

  1. Krysty-Krysty
    Оценил книгу
    Вся тайна, вся суть истинной внутренней жизни заключается в одном – чтобы человек жил с Богом и пред Богом.

    На удивление современно звучит книга начала 18 века. Большая заслуга в этом переводчика, но и на автора следует обратить внимание.

    Книга начинается с развернутой биографии Терстегена. Откуда читатель узнает, что он был не понят собственной семьей (родителями и братом), склонен к размышлению и одинокой жизни, а вынужден был сначала заниматься физическим трудом в семье, а потом часто находиться среди людей; имел слабое здоровье, писал из необходимости. Однако же ни капли утомленности, недовольства, не говоря уже о мизантропии, в его записях не звучит.

    Книга дает ответы на привычные вопросы христианина-практика. Читать Писание? Давать милостыню? Чем наполнять жизнь и как выпрямлять свой путь к Богу? Ответ Терстегена универсален, очень уравновешен, чрезвычайно прост и... невыполним? Да, хорошо читать Писание, но это не поможет окончательно. Да, милостыня угодна Богу, но и она не спасает. Единственное, что нужно тебе, что открывает ворота небес - любовь к Богу, из которой вырастает любовь к ближнему. Вот теперь сиди и думай, легко это или трудно.

    ...не думайте так много об отвержении себя и мира, о своём долженствовании быть верными, жить свято и непорочно, и тому подобном. Только любите, жаждайте любви и подвизайтесь в любви. Любовь отрешит вас от всего, и так отрешит, что вы и не почувствуете горечь отвержения, и даже почти не будете и думать об отвержении. Думайте только, как вам любить Христа, любить всегда, любить от всего сердца, и ни в чём не противоречить сей любви.

    Книга дает хорошую взбучку от самоуспокоенности: "А ведь я молюсь и пощусь да раз неделю в церковь хожу". Она без словоплетения пронзает насквозь твои ежедневные привычные компромиссы, своей ясностью высвечивает давно не метеныя закоулки и что-то выпрямляет в твоем запутанном многословном самооправдании.

    Идеал жизни для Терстегена: сидеть с книжкой в ​​уголочке и размышлять, углубляться в Священное Писание в простоте и без мудрствования. Сливаться с Христом в мыслях и устремлениях. И большим книжникам можно при этом не быть. Простота и любовь - всё что тебе нужно. Ключевым словом к исповеданию веры Терстегена я выбрала бы - равновесие. Нет призывов-перегибов ни в аскетику, ни в мудрствование, ни в самоудовлетворение, ни в воспарение души над бытом, есть предупреждение - не путать эмоций с действием Духа да не прилагать усилия больше разумного.

    ...в молитве такая душа нисколько не стремится к истинному безмолвию и внутрь-собиранию в сердце; вся её забота – всё время понуждать себя что-то говорить Богу, оплакивать себя пред Ним и проч., так что Господу (если можно так сказать) не остаётся никакой возможности вставить ей в ответ хоть одно словечко...

    Я нашла перекликание с наступниками, уважаемыми мной практиками, видимо, благодарными читателями Терстегена, - Бонхёффером и Антонием Суражским. И надо отметить, что этот немецкий протестант звучит на удивление православно.

    Па-беларуску...

    Тутака...

    Вся тайна, вся суть истинной внутренней жизни заключается в одном – чтобы человек жил с Богом и пред Богом.

    На дзіва сучасна гучыць кніга. Вялікая заслуга ў гэтым перакладчыка, але ж і на аўтара варта звярнуць увагу.

    Кніга пачынаецца з разгорнутай біяграфіі Тэрстэгена. Адкуль чытач даведаецца, што быў ён не зразуметы ўласнай сям'ёй (бацькамі ды братам), схільны да разважання і самотнага жыцця, а змушаны быў спачатку займацца фізічнай працай у сям'і, а потым часта быць сярод людзей, меў слабое здароўе, пісаў з неабходнасці. Аднак жа ні каліва стомленасці, нездавальнення, не кажучы ўжо пра мізантропію, у ягоным запісах не гучыць.

    Кніга дае адказы на звычныя пытанні хрысціяніна-практыка. Чытаць Пісанне? Даваць міласціну? Чым напаўняць жыццё і што спрастуе твой шлях да Бога? Адказ Тэрстэгена ўніверсальны, вельмі ўраўнаважаны, надзвычай просты і... невыканальны? Так, добра чытаць Пісанне, але гэта не дапаможа конча. Так, міласціна заўгодная Богу, але яна не ўратуе. Адзінае, што трэба табе, што адкрывае браму нябёсаў - любоў да Бога, з якой вырастае любоў да бліжняга. Вось цяпер сядзі і думай, лёгка гэта ці цяжка.

    ...не думайте так много об отвержении себя и мира, о своём долженствовании быть верными, жить свято и непорочно, и тому подобном. Только любите, жаждайте любви и подвизайтесь в любви. Любовь отрешит вас от всего, и так отрешит, что вы и не почувствуете горечь отвержения, и даже почти не будете и думать об отвержении. Думайте только, как вам любить Христа, любить всегда, любить от всего сердца, и ни в чём не противоречить сей любви.

    Кніга дае добрую прачуханку ад самазаспакоенасці. "А я ж малюся ды пашчуся ды раз тыдзень у царкву хаджу". Яна без словапляцення працінае наскрозь твае штодзённыя звыклыя кампрамісы, сваёй яснасцю высвечвае даўно не меценыя закуткі ды нешта выпрамляе ў тваім заблытаным шматслоўным самаапраўданні.

    Ідэал жыцця для Тэрстэгена: сядзець з кніжкай у куточку і разважаць, паглыбляцца ў Святое Пісанне ў простасці і без мудрагелення. Злівацца з Хрыстом у думках і памкненнях. І вялікім кніжнікам можаш ты і не быць. Простасць і любоў - усё што табе трэба. Ключавое слова да вызнання веры Тэрстэгена я абрала б - ураўнаважанне. Няма заклікаў-перагібаў ні ў аскетыку, ні ў мудрагеленне, ні ў самазадавальненне, ні ў лунанне душы над побытам, ёсць перасцярогі не блытаць эмоцый з дзеяннем Духа ды чыніць высілкі звыш ад розуму.

    ...в молитве такая душа нисколько не стремится к истинному безмолвию и внутрь-собиранию в сердце; вся её забота – всё время понуждать себя что-то говорить Богу, оплакивать себя пред Ним и проч., так что Господу (если можно так сказать) не остаётся никакой возможности вставить ей в ответ хоть одно словечко...

    Я знайшла перазовы з наступнікамі, паважанымі мной практыкамі, відаць, удзячнымі чытачамі Тэрстэгена, - Банхёферам і Антоніем Суражскім. І трэба зазначыць, што гэты нямецкі пратэстант гучыць на дзіва праваслаўна.