Пролог: Приказ

Управление Имперской Контрразведки встретило их холодом мрамора и тишиной высоких сводов. Саймон, Колин, Хаг и Валери шли по бесконечному коридору, и их шаги гулким эхом отдавались от стен, расписанных древними рунами защиты, которые слабо пульсировали голубоватым светом в такт их движению. За окнами валил снег – крупные, пушистые хлопья медленно опускались на столичные крыши, укутывая город в белое безмолвное одеяло, скрывая грязь и суету под идеальной белизной.

– Зачем мы здесь? – шепотом спросил Хаг, озираясь по сторонам. Он явно чувствовал себя неуютно в этой официальной атмосфере, его массивная фигура казалась чужеродной среди изящной лепнины и полированного мрамора. – Обычно нас вызывают в обычный кабинет, где можно сесть и не бояться что-то сломать. А здесь даже дышать страшно – вдруг не тем воздухом?

– Значит, что-то серьезное, – так же тихо ответил Колин, поправляя очки, которые тут же запотели от перепада температуры между холодным коридором и выдыхаемым теплом. – Очень серьезное. В таких кабинетах либо награждают, либо отправляют умирать. Третьего не дано.

– Прекратите шептаться, – оборвал их Саймон, не оборачиваясь. – Держитесь достойно. Что бы ни было, мы справимся. Мы всегда справлялись.

Они остановились перед массивными дубовыми дверьми, инкрустированными серебряными узорами, изображающими сцены охоты и битв. Две фигуры в черных мантиях – личная стража главы контрразведки – бесстрастно смотрели перед собой, словно статуи. Их лица скрывали глубокие капюшоны, только поблескивали амулеты на груди да виднелись кончики мечей, торчащих из-под плащей.

– Лейтенант де Ларош и группа, – назвал Саймон, предъявляя документы в кожаном переплете с серебряным тиснением.

Один из стражников медленно кивнул и толкнул тяжелую дверь, которая открылась без единого звука, словно петли смазывали каждый день. За ней открылся просторный кабинет, больше похожий на тронный зал маленького дворца. Высокие стрельчатые окна, тяжелые бордовые портьеры с золотыми кистями, камин из белого мрамора, в котором весело потрескивали дрова, отбрасывая пляшущие тени на стены и стол красного дерева, инкрустированный перламутром, за которым сидел лорд Кассиан – глава Имперской Контрразведки.

Рядом с ним стоял магистр Ворон. Его присутствие успокаивало – значит, дело не настолько секретно, чтобы отстранять старых знакомых. Ворон, как всегда, был мрачен и суров, его изрезанное шрамами лицо казалось высеченным из камня, но в его единственном глазу мелькнуло что-то похожее на теплоту при виде бывших учеников.

– Проходите, садитесь, – лорд Кассиан указал на стулья перед столом, обтянутые тисненой кожей. Его голос был спокойным, но в глазах читалась тревога, которую он даже не пытался скрыть. – Время не ждет. Присаживайтесь, чувствуйте себя как дома, хотя здесь, конечно, не дом.

Они сели. Саймон – напротив, Колин и Валери – по бокам, Хаг – чуть позади, как и положено боевому прикрытию. Валери машинально поправила волосы, убирая выбившуюся прядь за ухо, и положила руки на колени, стараясь выглядеть спокойной, хотя сердце колотилось где-то в горле.

– Я не буду ходить вокруг да около, – начал Кассиан, отодвигая в сторону какие-то бумаги и опираясь локтями на стол. – Три недели назад на восточной границе, в Великой Степи, начались странные события. Кочевые племена, которые обычно вели себя тихо, торговали и вели себя спокойно, вдруг активизировались. Они нападают на приграничные села Империи. Не грабят, не жгут, не угоняют скот, как делали раньше, а просто… забирают людей.

– Забирают? – переспросил Колин, сразу включившийся в аналитический режим. Он даже подался вперед, забыв о субординации, его глаза загорелись профессиональным интересом. – В смысле, уводят в плен? Для выкупа? Для работорговли? Может, на невольничьи рынки на юге?

– Не совсем, – вмешался магистр Ворон. Он подошел к огромной карте, висевшей на стене во всю длину, и ткнул пальцем в точку на самой границе, где Империя переходила в белые пустые пространства. – Вот здесь, в селе Белые Камни, три недели назад было нападение. Из ста двадцати жителей пропало восемьдесят. Остальные… – он помолчал, сглотнул, и его кадык дернулся. – Остальные найдены мертвыми. Но не просто мертвыми.

– А как? – спросила Валери, чувствуя, что сейчас они услышат нечто ужасное. Ее пальцы непроизвольно сжали подлокотники кресла так, что костяшки побелели.

– От них остались только кожа и кости, – глухо сказал Ворон, и в его голосе послышались нотки, каких они никогда раньше не слышали – может быть отвращение, может быть страх. – Ни мяса, ни крови, ни внутренностей. Ничего. Только скелеты, обтянутые кожей. Сухие, как мумии, как будто пролежали в пустыне тысячу лет. Местные жители в панике, поговаривают о проклятии, о древних духах, о том, что степь мстит.

В комнате повисла тишина. Даже дрова в камине перестали трещать, словно и они прислушивались. Слышно было, как за окном ветер бросает снег в стекло, как где-то далеко, гулко звучат шаги стражи.

– Это магия, – тихо сказал Саймон, и его голос прозвучал в этой тишине как удар колокола. – Некромантия. Очень сильная и очень темная. Ни один обычный шаман не способен на такое. Это требует огромной силы, кровавых жертв и, скорее всего, помощи извне.

– Именно, – кивнул Кассиан. – Поэтому мы посылаем вас. Тебе, де Ларош, доступна некромантия. Если кто и может разобраться, что там происходит, и противостоять этому, то только ты. Валери – воздушная разведка, глаза группы. Колин – анализ, мозг. Хаг – боевое прикрытие, сила. Идеальная группа для такого задания. Лучшая, что у нас есть.

– Когда вылетаем? – спросил Саймон без колебаний. В его голосе не было слышно ни страха, ни сомнений – только спокойная готовность.

– Завтра утром. Дирижабль доставит вас до крепости Гранитный Утес. Это главный форпост на границе со степью, стоит на скале уже триста лет. Там получите дальнейшие инструкции и местную поддержку. Полковник Верещагин – старый служака, воевал еще с ордынцами в прошлую войну, ему можно доверять. Остальным – не особо.

– Местная поддержка будет рада нас видеть? – усмехнулась Валери. – Обычно столичных шпионов на границе не любят. Особенно если они лезут не в свое дело и пытаются учить местных, как им жить.

– Не любят, – согласился Кассиан. – Но вы не шпионы. Вы – спецгруппа контрразведки. И у вас есть полномочия требовать содействия от любого военного или гражданского лица на границе. В случае неповиновения – имеете право применять силу, вплоть до ареста и разжалования. Вот документы.

Он протянул Саймону запечатанный конверт из плотной бумаги с императорской печатью из красного сургуча, на которой был оттиснут герб Империи.

– Это может вызвать трения, – заметил Колин, принимая конверт из рук Саймона и взвешивая его на ладони. – Трения будут, – отрезал Кассиан. – Но это ваши проблемы. Разбирайтесь на месте. Главное – результат. И еще… – он замялся, потер переносицу. – Будьте осторожны. Что-то там нечисто. Местные власти докладывают, что степняки словно взбесились, потеряли человеческий облик. Раньше они были хитры, но предсказуемы, с ними можно было договариваться. А теперь… теперь их не узнать. Они не берут выкупов, не слушают парламентеров, не реагируют на угрозы.

После инструктажа они вышли в коридор. Ворон догнал их уже на лестнице, его шаги были тихими, почти неслышными, как у кота.

– Саймон, задержись, – сказал он, кладя руку ему на плечо. Рука была тяжелой, мозолистой, с выступающими венами.

Остальные пошли вперед. Саймон остановился.

– Что-то еще, магистр?

– Да. – Ворон понизил голос до шепота, хотя вокруг никого не было. – В крепости Гранитный Утес сейчас находится группа молодых офицеров из столицы. Наследники богатых родов, отправленные на границу для "получения опыта" и "исправления". На самом деле – сосланы за различные проступки: пьяные дуэли, карточные долги, скандальные истории с женщинами, даже драки в публичных местах. Папеньки уладили, откупились, заплатили кому надо, и теперь они там дожидаются, пока страсти в столице утихнут. Держат себя нагло, местных презирают, командиров не слушаются, пьют и безобразничают с утра до ночи. Будьте с ними осторожны. Очень осторожны.

– Нам есть дело до каких-то мажоров? – спросил Саймон. – У нас задание. Мы пришли, сделали дело, ушли. Нам плевать на их выходки.

– До них будет дело, если они начнут лезть. А они начнут, – вздохнул Ворон, потирая шрам на щеке – старую привычку. – Особенно если увидят Валери. Она… привлекательная девушка, а эти щенки давно не видели столичных красавиц, по местным девкам они уже прошлись, им скучно. Местные женщины им неинтересны, слишком просты, а тут – своя, из хорошего общества, офицер, да еще и красивая.

Саймон усмехнулся, но усмешка вышла не веселой, скорее хищной.

– Ну что ж, посмотрим. На месте разберемся. Стреляю неплохо, как вы знаете. И в рукопашной тоже.

– Знаю. Потому и предупреждаю. И еще: в крепости есть люди, которым можно доверять. Кроме полковника Верещагина – капитан Соболев, начальник разведки. Толковый мужик, степь знает, сам из казаков. И унтер-офицер Архип Зацепа – лучший следопыт на всей границе, его даже степняки уважают. Остальные… смотри в оба. Особенно ночью. Особенно в темных углах.

– Понял. Спасибо, магистр.

– Ступай. И возвращайтесь живыми. Это не просьба, это приказ. Я в вас верю.

Глава 1. Гранитный Утес: Врата в никуда

Дирижабль летел уже третьи сутки. За толстыми стеклами иллюминаторов проплывали бескрайние леса, тянувшиеся на многие версты, сменявшиеся холмами, поросшими кустарником, а затем – степью, голой и пустынной, покрытой снегом, который лежал ровным слоем, без единой кочки. Леса кончились внезапно, словно кто-то провел ножом по карте – еще вчера были густые сосновые боры, где между деревьями стоял синий сумрак, а сегодня только белая пустота до самого горизонта, уходящая в бесконечность.

Степь была чужой, враждебной, бескрайней. Она давила своим однообразием, заставляла чувствовать себя маленьким и потерянным. Белое поле, белое небо, сливающиеся в единую молочную мглу на горизонте, и только изредка – черные пятна замерзших кустов, торчащих из снега, как скрюченные пальцы, или одинокие скалы, торчащие из снежной равнины, как зубы какого-то гигантского зверя.

Дирижабль шел ровно, лишь изредка вздрагивая на воздушных ямах. Внутри было тепло, работали магические обогреватели, гудели двигатели. Команда состояла из пяти человек, все молчаливые, сосредоточенные, не склонные к разговорам с пассажирами.

– Красиво, – сказала Валери, глядя вниз. – Сурово, но красиво. В этом есть своя… сила. Своя правда.

– Опасно, – поправил Хаг, который не отрываясь смотрел на горизонт, вцепившись руками в подлокотники кресла. Он не любил летать. – Там, внизу, нет ни одного друга. Только враги и снег, и холод, и голод. Если что-то пойдет не так – бежать некуда, прятаться негде, помощи ждать неоткуда.

– Друзья будут в крепости, – отозвался Колин, не отрываясь от карт, разложенных у него на коленях. Он изучал рельеф местности, отмечая возможные пути отхода, удобные для засад места, расположение источников воды, отмеченных на старых картах. – По крайней мере, должны быть. Полковник Верещагин вроде бы надежный человек, по отзывам. Магистр Ворон его рекомендовал.

– Надежных людей мало, – буркнул Хаг. – Я за три года понял: надежных – раз, два и обчелся. Остальные – пока выгодно, пока ты им нужен. Как только перестаешь быть полезным – забывают.

Саймон молчал. Он смотрел вперед, туда, где на горизонте уже виднелись очертания крепости. Гранитный Утес – так ее назвали не зря. Крепость стояла на высокой скале, возвышающейся посреди степи, как гигантский сторожевой пес, как памятник человеческому упрямству. Стены из серого камня, местами почерневшего от времени, высокие башни с бойницами, глубокий ров, сейчас занесенный снегом, – все говорило о том, что это место готовили для войны. Для долгой, тяжелой, изнурительной войны, которая может длиться годами.

Дирижабль пошел на снижение. Внизу, на месте для посадки, уже собралась небольшая группа встречающих – военные в форме пограничной стражи, несколько гражданских в тулупах и валенках, двое лохматых псов, которые бегали и лаяли на опускающуюся махину, поднимая тучи снежной пыли.

– Приготовиться, – скомандовал Саймон, вставая и поправляя ремни снаряжения. – Выходим с достоинством. Улыбаться, но не расслабляться. Помните – мы здесь чужие.

Дирижабль мягко коснулся земли, подняв тучу снежной пыли, которая на мгновение скрыла все вокруг. Трап опустился с лязгом, и они ступили на каменные плиты площадки, покрытые тонким слоем свежего снега.

Воздух здесь был другим – сухим, морозным, обжигающим легкие, пахнущим снегом, дымом от печных труб и еще чем-то неуловимым – может быть свободой, может быть опасностью, может быть самой смертью. Ветер пробирал до костей, несмотря на теплые плащи, забирался под одежду, заставлял ежиться. Валери поежилась и плотнее запахнулась в плащ, натянула капюшон глубже.