4,4
21 читатель оценил
256 печ. страниц
2017 год

Глава первая

Тайна «Жёлтого императора»

В многоэтажке, на шестом этаже одиноко светилось окно. Иногда в нём появлялся седовласый мужчина и задумчиво замирал. Ткнувшись лбом в прохладное стекло, он пялился в темноту, затем резво разворачивался и скрывался. Давно миновало за полночь, но там, в глубинах квартиры, вёлся оживлённый разговор.

– Дорогой Матвей, вы созданы для медицины, – сдерживая возбуждение, монотонно повторял профессор. Он плотнее стянул вокруг своего полнеющего тела чёрный, махровый халат и, склонившись над плитой, замер, наблюдая за тем как вода начинает закипать. – Вы должны беречь голову, если не хотите, чтобы в вашем черепе наступила вот такая ночь! – сжав руку в кулак с выставленным большим пальцем, профессор нервно замахал в сторону окна. – Это что такое? – чтобы лучше освещалась ссадина, профессор приподнял за подбородок голову юноши, сидящего за столом и улыбающегося каждому сказанному в его адрес слову.

– Сергей Александрович, – оправдывался Матвей, – но разве не вы учили: – любым способом следует защищать истину?

– Следует-то оно следует, молодой человек, но не кулаками и не по вашей светлой голове, а разумом. Рая! Принеси, пожалуйста, перекись и тампоны! – крикнул профессор, чтобы расслышали в другом конце квартиры. – Они в моём кабинете, на нижней полке! – и снова склонился, рассматривая отёк под глазом. – Через неделю экзамены, а синяк продержится дольше. В каком виде вы предстанете?

– Шрамы украшают мужчину, – веселился Матвей.

– Шрамы украшают только дураков, – продекламировал профессор. – Вы, как будущий хирург, должны это знать. Ладно, подарю вам ещё четыре дня. Ставлю автоматом пятёрку по оперативной хирургии.

– Спасибо, профессор.

– Не мне спасибо, а вашей светлой голове и… – профессор запнулся, подбирая слово, – и вот этому кровоподтёку. Но она скоро станет пустой, если вы будете позволять бить по ней. Кстати спросить, в этом году куда собираетесь поехать на каникулах?

– Хочу съездить на Тянь-Шань, – юноша взял засвистевший чайник и разлил по чашкам кипяток.

– Я люблю аромат этого чая, – прикрыв глаза, профессор вдыхал поднимающийся над чашкой парок. – Это правильная заварка, – заключил он. – Обязательно должна появиться пена и чайные листы всплыть.

– Приготовил зажимы, папки – в общем, всё, что необходимо для гербария, – делился планами Матвей, с улыбкой в глазах наблюдая за профессором. – Похожу, пособираю растения. Пополню фонды кафедры ботаники.

– Глупостями будете заниматься, – нервно выпалил профессор и быстро прошёлся по кухне. – В какое именно место едете?

– Под Алма-Атой есть космостанция. Туда и хочу отправиться. Заодно, если повезёт, пообщаюсь с астрономами, посмотрю на звёзды через мощный телескоп.

– Всё это глупости, – раздражённо повторил профессор. – Я вообще не верю во все эти звёзды. Много лет назад я оперировал одного сумасшедшего, так вот он, когда пришёл в себя, рассказывал мне о звёздах и о том, что к некоторым надо лететь миллион лет. Вы представляете? Жизнь его – мгновение и это благодаря тому, что я спас ему её. Вовремя прооперировал. Если бы не успели, то была бы и того короче. А он мечтает о том, чтобы миллион лет лететь к звезде. Глупости всё это.

– На другое моей светлой головы не хватило, – состроил серьёзную мину Матвей.

– Вот если бы у вас был «Жёлтый император», то ваши синяки и ссадины можно было бы вывести в течение часа. И не надо было бы рассчитывать на поблажку от профессора.

– Я же не просил, – дружелюбно отмахнулся Матвей.

– Ладно, ладно, просил не просил, – профессор улыбчиво сощурился.

– Я слышал о нём, – равнодушно проговорил Матвей, возвращаясь к прежней теме. – Но мне кажется, это такая же утопия, как и миллион лет лететь к звезде.

– Мне посчастливилось быть свидетелем, как один лекарь, рванную рану заживил, всего лишь намазав мазью, – в подтверждение своих слов профессор выставил руку. – Вот смотрите.

– Что – смотреть? – не понял Матвей, разглядывая ладонь.

– Не видите! – воскликнул профессор. – Так и я, много лет назад не увидел, когда повязку сняли. Взглянул на ладонь и изумился – даже шва не осталось. Правда, когда присмотришься, то вот здесь, – и профессор указал на едва заметный шрамик, скорее принимаемый за обычную линию сгиба ладони. – Видите? – профессор торжествовал. – Я удивлю вас ещё больше, если скажу: повязку сняли через три часа после того, как лекарь обработал рану. Да, да! Предвижу ваш вопрос, будущий профессор! – Пышкин не находил себе места. – Каков характер раны? Сообщаю, она была колотая, с глубоким проникновением; виднелась даже кость и суставные сухожилия.

– Что же это за мазь? – удивился Матвей, не сводя восторженных глаз с рассказчика. – Может быть, вы не заметили, и он сначала зашил?

– Что значит – не заметил? – обиделся профессор. – Я просидел у этого лекаря всего-то пять минут. Он мельком взглянул на ладонь, достал банку с белой мазью. Наложил немного на рану. Я ещё тогда подумал «жмот», – профессор поджал плечи к голове и замер на мгновение. – Даже не продезинфицировал. Прикрыл лоскутком какой-то тряпицы, валявшейся у него под руками, и сказал: «Зажми и держи так крепко, насколько сможешь, ровно три часа. Если удержишь, то забудешь, что и была рана». Так всё и произошло, – профессор многозначительно повёл головой, он всегда это делал во время лекций, и все студенты притихали, понимая: сейчас их ждёт сюрприз. В этот вечер профессор не сделал исключения. – Есть ещё одна тайна в моём быстром исцелении, – насупив брови, профессор склонился к самому уху юноши и нервно прошептал. – Этот самый лекарь жил недалеко от этой самой космостанции. А! – профессор вытянулся в струнку и смотрел сверху вниз победителем. – Не это ли вам цель для экспедиции, мой юный друг!

– Да, но как я его найду, – усомнился Матвей. – Когда это было? Сорок лет назад?

– Что такое сорок лет! – вскричал профессор. – По сравнению с миллионом, чтобы долететь до какой-то там звезды! Эту жемчужину лекарской мудрости собирали тысячу лет, если не больше. Вы читали мою последнюю научную статью?

– Кто же в институте не читал её? Всех заставили, – проговорился Матвей, но, заметив, как изменилось выражение лица профессора попытался исправить оплошность. – Извините, профессор, я хотел сказать…

– Заставили. Эх вы, молодой человек, молодой человек! – профессор плюхнулся на стул и отвернулся от собеседника.

– Сергей Александрович, извините, я не то хотел сказать, – едва сдерживая улыбку, оправдывался Матвей. Его забавляла детская непосредственность седовласого доктора.

– Вы долго будете шуметь? – в момент дружеской размолвки между мужчинами, в кухню вошла супруга профессора Раиса Ивановна. – Весь дом на уши поставили.

– Рая! Ты слышала его? Заставили прочитать мою статью! – с обидой в голосе вскричал профессор. – И это говорит мой любимый студент! – раздосадованный профессор, обхватил голову руками и забубнил. – Я, профессор медицины Пышкин обречён на безвестность. Не останется обо мне памяти в этих чёрствых сердцах. Поколение пошло другое: прагматичное, расчётливое. Да-а-а, – с досадой протянул профессор, – сколько пышка ты не дуйся, пирогом не станешь.

– Слышала, – миролюбиво сказала хозяйка. – Он не в том контексте это сказал, в каком ты воспринял.

– Сергей Александрович, правда, мы же студенты обо всём говорим – нас заставили учить, заставили читать, – ухватился за спасительную соломинку Матвей.

– Так вот, в своей статье, которую вас заставили, в чём вы имели смелость признаться, прочитать, – профессор встал и поклонился. – Отдельное спасибо лично от автора. Я с некоторыми подробностями упомянул об этом лечебнике.

– Вижу, сами разберётесь, – сквозь улыбку сказала Раиса Ивановна, осмотрев внимательно лицо Матвея. – Пойду досыпать. Только не сильно шумите. Особенно ты, Серёжа.

– Раечка, ладно, ладно, ступай. Нам надо о серьёзном поговорить, – профессор подождал пока за супругой закроется дверь в спальню и коротко выдохнул: – Все дети, рождённые от Иванов – простолюдины.

– Ой, ой, ой! – раздалось в ответ из глубины квартиры, на что супруг только зажмурил глаза, смешно прикусив губы.

– Я уже не в первый раз, где это уместно, говорю о нём. Мне надо было показывать: «Жёлтый император» существует и приносит пользу, – энергично продолжил профессор. – Но не всему человечеству, а только горстке людей, возомнивших себя его хранителями. Конечно, у них есть право, поскольку именно их предки догадались собрать воедино все рецепты и учения. Это, несомненно! Но разве можно такое сокровище, в наш современный век, хранить только для горстки? Представляете вы, молодой человек, сколько пользы, какой скачок в фармацевтике, в терапии, диагностировании – да много ещё в каких областях, могло произойти, если бы эта книга стала достоянием науки?

– Насколько я помню, – неуверенно начал Матвей, – вы с иронией упомянули о некоем лечебнике под названием «Жёлтый император».

– Да, да, – только на мгновение пыл профессора утих. – Я посмеялся над тем, что какие-то невежды-знахари, ничего не понимающие в медицине, триста лет назад стали переписывать из разных свитков, каменных табличек, золотых пластин, и собирать воедино рецепты лекарей со всего мира. В итоге они собрали уникальный лечебник и дали ему название «Жёлтый император». Но! – Пышкин аж задрожал от вспыхнувшего гнева. – Если бы я выступил открыто в поддержку врачевания, меня бы высмеяли и сочли бы свихнувшимся. Нет, мне пришлось искать обходный путь – лёгкой насмешки, иронии. Я пошутил в статье, высмеял знахарей и врачевателей, и вы все смеялись со мной, тем самым уже наполовину соглашаясь с тем, что «Жёлтый император» существует.

– Я попробую, – убедительность слов профессора заставила задуматься Матвея. – Ума не приложу, как его искать? Но как такая ценность могла оказаться у нас в стране?

– Много лет назад, ещё в царской России, по договорённости нашего царя и правителя Китая, были две волны переселенцев из Тибета, – со знанием темы начал рассказ профессор. – В основном переселялись уйгуры. Внутри себя они тоже делятся: на долматов, кашгарлыков и таранчей. Это важная подсказка для нашего вопроса. Так вот, в общем потоке беглых спрятался и некий Паджа-Хаджи. Он пра-пра, какой-то там в двадцатом колене правнук того, кто первый задумался собрать воедино все рецепты лекарей. Из поколения в поколение роду этого самого Паджа-Хаджи было доверено собирать все учения знахарей и лекарей со всего света. Собрался приличный сборник, насчитывающий несколько сотен страниц, и хранился он в монастыре под надзором монахов. Именно этот правнук и стащил из монастыря «Жёлтого императора», – выпалив на одном дыхании, профессор с облегчением выдохнул. – Вот вкратце вся история. Когда мне довелось побывать на космостанции, то я видел эту книгу, краем глаза. Хранит её, по-видимому, потомок этого самого Паджа-Хаджи. Уже старец, но ещё крепенький. До сих пор помню его железную хватку. Вроде прихватил пальцами, а сложилось ощущение – зажал в тиски.

– Да-а, – проникшись рассказом профессора, задумчиво проговорил Матвей. – Такого на мякишке не проведёшь.

– Насилием ничего решить нельзя, – поспешил наставить профессор. – Я больше чем уверен: в окрестностях, среди людей должен идти слух о врачевателях, даже о самой книге, может быть. Проявите смекалку, не мне вас учить, как выпытать тайну.

– Спасибо, – усмехнулся Матвей. – Я, что же, был вами замечен в выпытывании чужих тайн?

– Вы превратно истолковали мои слова, Матвей, – примирительно заговорил профессор. – Я имел ввиду – смекалка молодого ума острее. В вас таится разумное влечение исследованиями. К тому же, так устроено молодое сознание, оно всегда готово к авантюре, к приключениям. Иначе, ну что же вас увлекает в одиночку отправляться в горы?

– Каюсь, вы правы, Сергей Александрович, – задумчиво заговорил Матвей. – Когда я в горах, мне кажется, весь мир у моих ног. Родителей я совсем не помню, они умерли, когда я был ещё маленьким. Иногда я думаю, именно это обстоятельство гонит меня в одиночество. Я рос без какого-либо присмотра. Привык сам принимать решения и нести за них ответственность, – Матвей умолк, под тяжестью нахлынувших мыслей.

Профессор не мешал молодому человеку. Он и сам тяжело вздохнул от откровений его любимого студента. На кухне воцарилось тягучее молчание, но профессор ждал, с трудом сдерживая нетерпение. Ночь была на исходе. Пока они беседовали, незаметно приблизился рассвет, неся с собой очередной день сессии.

– Поздно уже, – снова заговорил Матвей, вставая. – Пойду я.

– Точнее сказать, – профессор взглянул на часы, – рано, пошёл шестой час утра. Так что же вы решили? – в голосе профессора зазвучала надежда.

– Попробую, – неуверенно согласился Матвей, – Я уже пообещал кафедре ботаники гербарий привезти.

– Опять за своё! – всплеснул руками профессор. – Сдаюсь! Я кое-что сейчас вам покажу, но, если и это не убедит, обещайте хранить тайну, а лучше всего – обещайте сразу забыть. Отнесите меня к сумасшедшим старикам, и больше на эту тему ни оброним ни слова. Обещаете?

– Обещаю, – с иронией в голосе произнёс Матвей и пристально всмотрелся в лицо профессора. Молодому человеку почудилось, – профессор и правда спятил.

Сергей Александрович скрылся в комнате. Оттуда послышался тихий разговор супругов, грозящий перерасти в небольшую перебранку. Матвей отчётливо слышал, как в этот раз сопротивлялась решению мужа Раиса Ивановна.

– Если покажешь – это перестанет быть тайной, – бубнила она недовольно. – Ты уверен в нём? Тебе мало за всю жизнь шишек? Хочешь на старости лет загреметь туда, откуда не возвращаются?

Матвея обидели слова Раисы Ивановны, и он нетерпеливо заёрзал на стуле, но не мог уйти, не дождавшись возвращения наставника.

– Всю предысторию, – едва появившись, начал с порога профессор, – разумеется, вы знаете… – он замялся; тень сомнения в правильности того, что он собирается сделать, мелькнула на его лице, и он потерял нить о чём собирался рассказать, но в этот момент за его спиной появилась супруга, и это обстоятельство подтолкнуло профессора действовать решительно. – Вот, – он выставил на обозрение светло-коричневый кусок пергамента, отрезая себе дорогу назад. – Это страница из «Жёлтого императора», – профессор снова замялся. Матвей видел – слова даются ему с неимоверным усилием, волнение перехлёстывает. – Я вырвал её тогда. Улучил момент и вырвал. Хотел всю книгу… но не получилось.

– Это рукописный текст, – Матвей разглядывал пергамент. – Вы пробовали перевести, что тут написано?

– Нет, иначе я сразу бы себя обнаружил. Сорок лет храню его и не знаю, что тут написано. Но я изучил много старинных книг Китая и Индии. Хотел самостоятельно попробовать прочитать. Не получилось. Могу с уверенностью утверждать – написано древней письменностью. Так уже не пишут. Кроме некоторых букв. Эх! – воскликнул с сожалением профессор. – Если бы древние владели недавним изобретением человечества – книгопечатанием, – их уникальные знания горели бы повсюду! Но, увы, до нас дошли лишь отдельные списки, и то переписанные благодарными потомками, которые ценятся на вес золота. Матвей улыбнулся – последняя фраза адресовалась и ему.

– Сергей Александрович! – с задорной иронией в голосе, воскликнул Матвей. – Ещё час назад кто-то меня уличал в неблаговидных поступках.

– Не в неблаговидных поступках, – лукаво сощурившись, возразил профессор, – а в том, чтобы вы не позволяли себя бить по голове.

– А воровать, значит, можно?

– Знаете что, молодой человек? – выкрикнула, выступая из-за спины супруга Раиса Ивановна и тут же прошипела мужу: – Не хватало, чтобы тебя обвинили в воровстве. Как тебе не стыдно Матвей, – и она шмыгнула носом, готовая расплакаться.

Чтобы продолжить, зарегистрируйтесь в MyBook

Вы сможете бесплатно читать более 44 000 книг

Зарегистрироваться