Жизнь – это сделка, заключаемая при рождении и оплачиваемая в конце.

Троя

виртуальная трагедия

«Я царь – я раб – я червь – я Бог»! – Гавриил Державин (1743-1816), ода «Бог», 1784 г.

Действующие лица и авторские ремарки:

Гектор Илионбург, старший сын Приама, подполковник 7-й тактической истребительной эскадрильи 49-го тактического истребительного крыла ВВС США. Погиб в Югославии. Его F-117A «Night Hawk» (сер. номер 82-0806) по имени «Something Wicked» был сбит ЗРК С-125 под командованием подполковника Вооружённых сил Союзной Республики Югославия, Золтана Дани в районе деревни Будановцы 27 марта 1999 г.

В греческой мифологии сын Гекабы и Приама (а может и самого Аполлона). Храбрейший вождь троянского войска. Был огромного роста. Лично убил 28 греков.

Приам Илионбург, почтенный миллиардер на покое, 72 лет.

В греческой мифологии – сын Лаомедонта и Стримо, шестой царь Трои; правил 40 лет. Имя «Приам» происходит из хетто-лувийского языка и означает «первый», «лучший».

Парис Илионбург, великосветский шалопай, младший сын Приама и его единственный наследник.

В греческой мифологии Алаксандус (на хетском Alaksandu) – сын Приама и Гекабы. Вопреки предостережениям своей жены Эноны, отправился в Спарту. Получив, от богини Афродиты, способность насылать чары красоты и прелести, Парис понравился гостеприимным хозяевам, но, нарушив законы гостеприимства, прельстил жену царя Менелая, Елену. Ночью, в отсутствие мужа, любовники сбежали, прихватив с собой, сокровища из царского дворца. Безнравственное поведение Париса явилось поводом к началу Троянской Войны.

Энона, первая жена Париса.

В греческой мифологии нимфа, дочь Кебрена, бога реки, протекающей мимо Трои. Парис жил с Эноной долго и счастливо на горе Ида. Энона владела искусством прорицания, но безуспешно предостерегала Париса от плавания в Спарту. После ранения Парис отправился на Иду к Эноне, но та из мести отказалась его лечить. А когда Энона одумалась, Парис был уже мёртв. Энона с горя и отчаяния повесилась. По другой версии бросилась – или была брошена – в погребальный костёр Париса.

Елена, милое создание, любовница Париса.

В греческой мифологии прекраснейшая из женщин. Мойры определили ей пять мужей. Первый муж – спартанский царь Менелай.

Сбежала с троянцем Парисом, прихватив казну царя Спарты. Из-за измены и побега Елены и началась Троянская Война. По Гомеру, прожила в Трое двадцать лет. После гибели Париса стала женой Деифоба. Пыталась бежать из Трои, но была выдана собственным мужем. Выпустила греков, сидевших в троянском коне. Первая сняла со стены факел и предала огню, ставший ненавистным ей, город! Похоронена в местечке Ферапна около Спарты. По другой версии могила Елены находится на острове Родос, где её повесили.

Уже после смерти Елена стала женой Ахилла и поселилась с ним на острове Левка (ныне о. Змеиный) в устье Дуная.

Ненаписанное письмо

«Здравствуй, Гектор. Мой большой, мой храбрый мальчик.

Знаешь, я сегодня вспоминал наш первый собственный дом. Тебе тогда было пять. Ты увидел меня на дорожке парка и побежал навстречу так стремительно, что не заметил низко висящую ветку яблони.

Ты ударился и упал. Потом сидел в пыли, а по губе и подбородку стекала кровь. Ты посмотрел на свои ладони и заплакал не потому, что было больно. А от неожиданности и удивления, впервые увидев собственную кровь.

Я вытер твоё лицо платком, а ты, перестав всхлипывать, посмотрел на меня и сказал: «Папа, я больше никогда не буду плакать. Я вырасту и стану сильным и храбрым».

Ты вырос и сдержал слово. А та яблоня всё ещё цветёт».

Действие 1

Разве время может вылечить память? Ни время, ни что иное! Говорят, есть одно древнее, но действенное средство – вода из Леты. Но в реальном мире её не найти.

Личная жизнь Приама не сложилась, всё отнял проклятый бизнес. Сотни тысяч превратились в миллионы, миллионы – в миллиарды. Словно на старый особняк, постоянно достраивали новые и новые этажи. И он покоился в своих акциях и облигациях, как набальзамированный фараон, замурованный во вложенных друг в друга саркофагах: алебастровом, деревянном, золотом. Бесконечно одинокий, смертельно уставший человек.

И оттуда его вытащила смерть, проявившись в его жизни яркой вспышкой в небе далёкой Югославии.

А что богатство принесло лично ему, Приаму? Покой, радость, счастье? Пожалуй, удовлетворение от хорошо выполненной работы: до тех пор, пока яркая вспышка не озарила лазурное небо над далёкой Югославией. До того мига, когда мир разделился на «до» и «после». Родители не должны хоронить своих детей, это дикая нелепость. Но жизнь – сука, каких ещё поискать, и плевать она хотела на мнение каких-то людишек.

Сигары и компьютерные игры – или в обратной последовательности? Единственное, что после смерти Гектора удерживало Приама на этом свете.

Он удалился от дел, передав управление бизнесом младшему Парису, отношения с которым в последнее время заметно охладели. Приам не был пуританином и после смерти жены не избегал женщин, падких до денег и дорогих подарков, но поведение сына претило даже его слишком нестрогому воспитанию.

Ну, не хочешь ты жить с женой – не живи. Но сначала разведись, а потом уже пускайся во все тяжкие. Ибо жить можешь, как хочешь, а поступать следует как должно. Этой нехитрой истине, вынесенной из нищего детства, когда кусок хлеба был в радость, а доброе слово – на вес золота, Приам следовал всю свою жизнь.

Парис не появлялся уже несколько месяцев, что нельзя было сказать о его пассии: с ней у Приама сложились на удивление хорошие отношения.

Елена звонила, приходила поболтать, посплетничать, поклянчить. Она врывалась к нему, как свежий морской бриз – весело, ярко, приводя в хаос его разложенные по полочкам мысли. Небрежно чмокала в щёку.

От неё пахло океаном, а не дорогими духами.

И он, Приам, не переносивший попрошаек, ходивших в его родном городке на церковную паперть как на работу, с радостью исполнял все её желания. Может в надежде на будущих внуков или отдавал то, что задолжал родным сыновьям.

Но Елена умела не только брать, но и отдавать. Каждый раз она приносила новую игру. Самую последнюю, самую лучшую, ту, что захватывала воображение, без остатка пожирая время. Бесполезное. Тягучее. Бесформенное.

Елена подсадила Приама на игры, как наркомана на иглу. Такая же страшная зависимость, да и отличие лишь в одной букве. Хотя Приаму было всё равно, чем заполнять бесконечную как вселенная возникшую пустоту.

Последние полгода Елена приносила свои счета на оплату. По старинке – на бумаге, без мудрёных QR-кодов и бессмысленного частокола штрихов. И он, Приам, половину своей сознательной жизни проживший не то, что без компьютеров, но даже без калькуляторов, платил, не глядя. Его состояние было слишком огромным, чтобы мелкое воровство любовницы сына могло его заботить, а сама Елена оказалась слишком эффективным поставщиком забвения, чтобы торговаться о комиссионных. Цена за анестезию была ему безразлична.

Ну, сколько может потратить девочка за то время, что ему ещё оставила Смерть? Та, что напомнила о себе вспышкой. Там. Далеко. В небе Югославии.

Сегодня Елена принесла очередную игру, упакованную в красочную голограмму – портик с атлантами, раскрывающийся в бесконечный лабиринт, украшенный фресками.

Елена сидела на диване напротив и пила виски без льда маленькими глотками, как кошка пробует из блюдца молоко.

– Называется «Троянская война». Критики в восторге, пишут, что это нечто особенное, – говорила она, кивая на коробку. – Здесь можно прожить сотни жизней. Стать кем угодно. Царём, фараоном, любым из греческих героев, даже троянским конём…

– А богом нельзя? – невесело усмехнулся Приам.

– Кем? – искренне удивилась Елена, и Приам подумал, что она его совсем не слушает, а может она просто красивый и глупый попугай.

– Вы какой-то чересчур мрачный сегодня, – Елена поставила бокал на столик, поднялась и подошла к окну. – Вам надо развеяться, забыться.

«Забыться», какое точное слово. Позабыть себя и своё имя, может тогда его покинет поселившаяся в нём боль.

Приам протянул руку и коснулся коробки. Голограмма под пальцами ожила, атланты шевельнулись – Приам улыбнулся.

– Оставь, – сказал он тихо. – Я посмотрю.

Елена обернулась и улыбнулась особой улыбкой, от которой у мужчин любого возраста замирает сердце.

– Вам понравится, вот увидите. Все мужчины хотят быть героями. Слышала, что один грек, чтобы заслужить любовь, отправился в лабиринт, чтобы убить жившее там чудище…

Елена вышла. Приам остался сидеть в своём геймерском кресле, глядя на пластмассовую модель F-117 справа от монитора. Он подумал о том, что его личное чудовище зовут «память» и его не надо долго искать.

За окном шумел океан. Дальше лежала Европа, страна, где убили Гектора, и деревня Будановцы, где местные жители до сих пор продают туристам кусочки алюминия, выдавая их за обломки сбитого американского самолёта.

А здесь, в Майами, за компьютерным столом сидел никому не нужный старик, собирающийся начать виртуальную войну, из десяти лет которой бессмертный Гомер описал лишь несколько недель последнего года, упомянув о 288 погибших на поле боя: 188 убитых троянцах, 52 греках, а остальными были союзники с обеих сторон.

Приам вспомнил, что Гектор всегда ненавидел симуляторы. Он как-то сказал: «В небе, отец, нет функции «Save Game». Там либо ты, либо – тебя».

Занавес. Слышен шум океана и далёкий, едва различимый гул то ли запустившегося кулера процессора, то ли реактивного двигателя самолёта.