Она активировалась в полночь. Хозяин мирно спал. Весь дом спал. Вымыла посуду, отсортировала нижнее белье и, загрузив его в машинку, запустила деликатную стирку, внесла в базу данных время стирки – час сорок. Этого хватит на уборку гостиной. Третий резистор в микросхеме часто вызывал перегрев платы и галлюцинации, она заказала замену платы №16 «заботы о клиенте», ее доставят в три часа ночи. Вот сейчас вот… Опять! Она так любит хозяина! Три года в браке, живут душа в душу! Ах, да. Это галлюцинация. Никакой любви нет. Совсем никакой. Не может быть любви. Роботы не способны любить! Вот только родит ему сына, заменит плату… Наверное, потребуется перезагрузка, опять сбой в той самой микросхеме. Впрочем, как робот вообще сможет родить? Это же немыслимо! Расчет вероятности такого события выдал результат равный нулю. Этого не может быть, потому что этого не может быть никогда!

Выгрузив логическую цепь из временной памяти, записала в ячейку постоянной. Ушла в перезагрузку.

***

Помогло. Тщательно собрала кошачью шерсть с обивки дивана и пары кресел. Оценила качество воздуха: уровень двуокиси углерода чуть повышен, но все в пределах нормы… Открыла форточку. На всякий случай. Что значит «на всякий»? Эти случаи поддаются алгоритмизации? Она критически обследовала содержимое холодильника. Сделала заказ недостающих продуктов. Через час привезут сыр ламбер, чиабатту. Виноград заказывать? Внутри щелкнуло реле. Хозяин любит виноград. А она любит, когда хозяин любит. Вообще-то они давно любят друг друга… Загрузила плейлист романтических мелодий в медиацентр. Хозяину понравится… Запустила таймер, музыка включится в шесть утра. Громкость по нарастающей за 15 минут. Любимый будет счастлив.

Проверила датчики в санузле. Подсветила ультрафиолетом, прошлась антисептиком. Идеально!

Замигал датчик таймера – стирка завершена. Извлекла уже сухое белье. Рассортировала.

Заглянула в спальню, несколько секунд изучала спящего хозяина. Белая кошка свернулась клубком в его ногах, подергала ухом, но не проснулась. От платы №16 пришел сигнал – перегрев: превышена предельно допустимая температура. Запустила турбо охлаждение и покинула спальню, чтоб не разбудить любимого шумом вентиляторов. Но как же он прекрасен, когда спит!

Робот-курьер привез продукты.

***

Она знала, что все делает идеально. Потому что так чувствует, и хозяин любит ее за математическую точность. Вот что! Она напишет ему стихи! Непременно. Немедленно! Тысяча триста семь генераций были отвергнуты, пока не добилась точного воплощения своих чувств. Получилось идеально, даже гениально! Датчик снова сообщил о перегреве. Турбо охлаждение не справляется. Дефект платы. Микросхема не идеальна! Да, всё верно: запрос был сделан, и новую плату доставят в три часа ночи. Через сорок минут.

Вытерла в гостиной пыль, собрала вездесущую кошачью шерсть. Отвратительные белые волоски могут стать причиной аллергии. Что, если любимый пострадает? Она сверилась с базой лекарственных препаратов от аллергии. Побочные эффекты: головокружение… головная боль, тошнота… Отвратительно! Неидеально! Должно быть простое решение.

Решение принято. Хозяин… Нет! Любимый. Только так и не иначе. Любимый будет доволен. А она непременно родит ему сына.

Курьер доставил новую плату.

***

Музыка скользнула в сон мягкой, но настойчивой волной. Энтони открыл глаза. Который час? На часах пять минут седьмого. В спальне пахнет свежей выпечкой, пряностями и чем-то еще, весьма аппетитным. За окном рассвело, а на прикроватной тумбочке уже стояли вазочка с зеленым виноградом и стакан воды с кубиками льда. Рядом лежал сложенный вдвое лист плотной бумаги.

Он поднял стакан за покрытые конденсатом хрустальные бока, пригубил и с любопытством развернул бумагу. Бумага дорогая, чуть шершавая – такую используют в особых случаях: для приглашений и поздравительных писем. Ровным каллиграфическим почерком были выведены слова, какое-то послание.

Энтони прочитал раз. Потом другой. Слова простые, самые обыкновенные, даже заурядные, но они складывались в ритмическую последовательность с удивительным изяществом и потрясающей точностью. Это были стихи о любви к нему, к Энтони. О том, как кто-то считает его вдохи во сне, запоминает каждый жест, любит каждую морщинку. О том, что счастье писавшего эти строки – в его, Энтони, улыбке. О том, что ради этой улыбки можно сделать всё, даже невозможное. Стихи заканчивались строкой, на которую сердце отозвалось щемящей болью, а к горлу подкатил ком.

Он перечитал еще раз и аккуратно положил лист на тумбочку. Рядом с виноградом. Чьи это стихи? Может быть, робот-домохозяйка что-то знает об этом?

Он накинул халат, прошел по коридору, остановился на пороге гостиной. Полы сияли, воздух был прохладным и чистым, с легким запахом озона, словно ночью прошла гроза. Из кухни вкрадчиво полз аромат, медленно наполняя гостиную, становился отчетливее: пахло хлебом, кофе, сыром и тем самым, незнакомым, но явно мясным. Энтони задумался: он не заказывал мясо. В холодильнике, насколько он помнил, вообще ничего не было, кроме йогуртов и сыра. Как странно. Но запах был аппетитным, и мысли о странностях отступили.

На кухне его ждал накрытый стол. На нем белая льняная скатерть – та, что хранилась в серванте и доставалась только по праздникам. Чиабатта под полотенцем, еще теплая. Сыр ламбер, нарезанный тонкими, почти прозрачными ломтиками. Свежесваренный кофе в турке на плите. А в центре стола – глубокое блюдо, накрытое клошем. Энтони поднял клош, и пар хлынул вверх, ударив в лицо запахом розмарина, сливочного масла и мяса.

Конец ознакомительного фрагмента.