Отзывы на книги автора «Ганс Фаллада»

Германия за несколько лет до прихода к власти нацистов, расцвет капитализма, безработица, нищета и голод на контрасте с процветанием буржуазного класса - вот в каких декорациях разворачивается история семьи Пиннеберг. Таких семей как они - миллионы по всему земному шару, это совершенно простые и заурядные люди, старающиеся изо всех сил остаться на плаву в непростых жизненных условиях того времени.

В начале романа, когда мы знакомимся с Иоганесом и его Овечкой (странное прозвище, если честно), они предстают перед нами совершенно типичной молодой парой - наивные, оптимистичные и с надеждой смотрящие в будущее, честные, трудолюбивые, искренне восхищающиеся друг другом и связанные настоящими чувствами.

Конечно, их решение оставить малыша, пожениться и завести семью выглядит немного опрометчивым и необдуманным, если учесть их финансовые обстоятельства, о чем юноша честно признается своей возлюбленной. Честно говоря, мне кажется очень эгоистичным решение завести ребенка в подобных жизненных условиях, но никаких негативных чувств наши герои у меня не вызвали, как ни странно.

Я верю, нам не должно плохо житься. Сам посуди - мы трудолюбивы, мы экономны, и люди мы не плохие, и Малыша мы ждем, и ждем его с радостью - ну, почему, собственно, нам должно плохо житься? Это было бы просто нелепо!

Их забота друг о друге, бесконечная нежность, поддержка, взаимное уважение и взаимопонимание, открытость и честность не могут не восхищать - всем семьям не помешало бы брать с них пример. Очень трогательно выглядят моменты, когда Иоганес спешит на свою ненавистную нервную работу, которую терпеть не может, думая при этом о будущем благополучии своих Овечки и малыша. Или когда его жена становится для главного героя последним оплотом веры и надежды, поддерживая его в момент полного жизненного краха.

Мне нравится, что Ганс Фаллада не стал идеализировать своих героев и показал нам и их слабые стороны: иногда они чересчур наивны и даже глупы, иногда проявляют свой эгоизм, иногда отчаиваются и опускают руки. И даже момент, когда Пиннеберг делает предложение Овечке показан максимально неромантичным и приземленным: он в этот момент думает лишь о том, что так положено и что он не хочет лишаться возможности поужинать в кругу семьи своей невесты.

Но это заставляет меня еще больше сочувствовать и сопереживать героям: оттого, что они такие неидеальные, их образы и характеры становятся более живыми и запоминающимися. Они близки всем нам - в реальной жизни идеальных людей без изъянов не бывает.

Поэтому я следила за их жизненными перипетиями с большим напряжением и тревогой. Мне все время казалось, что сейчас произойдет что-то ужасное и они окончательно потеряют всякую возможность жить нормально и заботиться о малыше. Их жизнь похожа на американские горки - то вверх, то вниз, и так постоянно. Они то теряют надежду, то вновь ее обретают.

История Пиннебергов будет понятной и отзовется буквально каждому: страх безработицы, нищеты и голода всегда будет преследовать нас тенью, даже в сегодняшнем мире, где возможности трудоустройства так широки, а социальная помощь настолько доступна. Но тем не менее, эти страхи не является совсем уж необоснованными, ведь мы знаем, как легко терять и как непросто вернуть и восстановить все обратно…

И помимо чувств тревоги, страха, надежды и отчаяния ты постепенно начинаешь заражаться еще одним чувством от главного героя - злостью. Это злость на систему, при которой становится возможным, чтобы человек, готовый трудиться и работать на благо своей семьи, честный, добрый и справедливый, с совсем скромными запросами и потребностями, постепенно скатывался в нищету и становился отбросом общества.

Пинненберга в дни его несчастий отравляло чувство ненависти против несправедливости жизни, против существующего порядка вещей. Этот гнев естественен для миллионов пинненбергов, угнетаемых капитализмом.

Иной раз посмотришь, как все на свете устроено, и кажется, лопнешь со злости.

И вдруг Пиннеберг понимает все, перед лицом этого полицейского, этих порядочных людей, перед этой блестящей витриной он понимает, что выброшен из жизни, что ему здесь больше не место, что его гонят по праву: поскользнулся, опустился, пропал. Чистота и порядок: в прошлом. Работа и обеспеченный кусок хлеба: в прошлом. Продвижение по службе и надежды: в прошлом. Бедность — это не только несчастье, бедность наказуема, бедность позорна, бедность подозрительна.

В этом плане название романа очень символично: маленький человек - это собирательный образ всех людей, столкнувшихся с несправедливостью этого мира и ставшими жертвами системы. Системы, которой совершенно наплевать на маленьких людей, ведь их так много, а их жизни неприметны и не столь важны для всей системы в целом.

Ах, таких, как он, миллионы. Министры обращаются к нему с речами, призывают к воздержанию, к жертвам, взывают к его патриотическим чувствам, убеждают класть деньги на книжку и голосовать за поддерживающую устои государства партию.
Он делает это или не делает, смотря по обстоятельствам, но он им не верит. Нисколько не верит. В глубине души он чувствует: все они хотят что-то получить от меня и ничего не хотят дать мне. Им одинаково безразлично, сдохну я или нет, могу я позволить себе пойти в кино или нет, им одинаково наплевать и на то, может ли Овечка питаться как следует, и на то, что ей теперь вредно волноваться, и на то, будет ли Малышок счастлив или несчастлив — кому какое дело?

Он приходит в огромное роскошное, светлое здание. Он стоит такой маленький, такой невидный, посреди гигантского зала. Пиннеберг, дорогой мой, сто марок? Тут ворочают миллионами. Для тебя что-то значат сто марок? Для нас они ровно ничего не значат, для нас они не играют никакой роли. То есть какую-то роль они все же играют - в этом ты со временем убедишься. Хотя этот дом построен на твои взносы и на взносы таких же маленьких людей, как ты, но это не твоего ума дело. Мы распоряжаемся твоими взносами в полном соответствии с законом.

Финал истории вызывает двоякие чувства. С одной стороны, ты погружаешься в мир отчаяния и безысходности, и вместе с главным героем будто бы растворяешься в пустоте окружающего мира, ощущая глухую тоску и беспросветный мрак. С другой стороны, ты осознаешь, что есть в этом мрачном мире и такие бесценные вещи, которые невозможно купить ни за какие деньги. Например, это любовь и поддержка близкого человека - отличное противоядие против всех несправедливостей мира.

Чтение классических книг иногда напоминает путешествие в машине времени: вот ты в Англии 1938 года, ощущаешь, что скоро разразится война, которая не может не изменить твою жизнь, потом поворачиваешь переключатель и оказываешься в Германии 1931 года, где о войне еще не помышляют, зато отчаянно борются с бедностью. Благодаря произведениям писателей можно с головой окунуться в атмосферу прошлого, почувствовать себя на месте персонажей, проникнуться их бедами или разделить счастливые моменты вместе с ними. Ганс Фаллада настолько проникновенно изобразил своих героев, что сложно остаться равнодушным к их горестям, но при этом книга вышла очень светлой и доброй. Можно сравнить ее с рассказом О. Генри - Дары волхвов и с романом Бетти Смит - А наутро радость , хотя в отличие от последней тут меньше счастливых совпадений и везения, ведь идут годы экономического кризиса, свирепствует безработица.

Но он никак не может отделаться от чувства, что в результате этой сделки — пусть даже у него теперь есть заработок, он все же скорее принадлежит к этим людям, не имеющим заработка, чем к тем, кто хорошо зарабатывает. Он один из этих безработных, каждый день может случиться, что он будет так же, как они, слоняться по Малому Тиргартену, от него это не зависит. И никто его от этого не убережет.
Ах, таких, как он, миллионы. Министры обращаются к нему с речами, призывают к воздержанию, к жертвам, взывают к его патриотическим чувствам, убеждают класть деньги на книжку и голосовать за поддерживающую устои государства партию.

Он делает это или не делает, смотря по обстоятельствам, но он им не верит. Нисколько не верит. В глубине души он чувствует: все они хотят что-то получить от меня и ничего не хотят дать мне. Им одинаково безразлично, сдохну я или нет, могу я позволить себе пойти в кино или нет, им одинаково наплевать и на то, может ли Овечка питаться как следует, и на то, что ей теперь вредно волноваться, и на то, будет ли Малышок счастлив или несчастлив — кому какое дело?

У нее все сводится к нескольким простым понятиям: дурные люди в большинстве своем только потому дурные, что их такими сделали; никого нельзя осуждать, потому что не знаешь, как поступил бы сам; богатые всегда думают, будто бедные чувствуют не так, как они, — с этими понятиями она родилась, она их не выдумала, они у нее в крови. Она симпатизирует коммунистам.

— Ну и что ж такого, — горячо возражает Овечка, — если он продаст меньше других, если ему не поспеть за всеми? Да кто они такие, чтоб из-за этого лишать человека заработка, места, всякой радости жизни? Выходит, кто послабее, тот уж и не дыши? Оценивать человека по тому, сколько штанов он может продать!

Все это сильно смахивало на переулок с борделями: каждый ликовал, перебив у коллеги клиента.

Пиннеберг не мог устраниться от игры, Пиннеберг должен был поспевать за остальными.

Да, Пиннеберг и сам знает, что раньше он был совсем другим. Во всем виноват магазин Манделя. Все началось с этих проклятых норм выручки — пропала уверенность в себе. В начале месяца дело еще идет кое-как: у людей есть деньги, они кое-что покупают, Пиннеберг отлично справляется с заданием и уверен в себе: «В этом месяце наверняка обойдусь без Гейльбута».

Но потом наступает день, а может, и не один, когда покупателей нет. «Завтра нужно наторговать на триста марок», — думает Пиннеберг, уходя вечером от Манделя.
«Завтра нужно наторговать на триста марок», — это его последняя мысль, когда он уже поцеловал Овечку на ночь и лежит в темноте. Трудно заснуть с такой мыслью, она мучит его день и ночь.

Ах, его дела еще не так плохи. Он знает, что нескольких продавцов уже вызывали в отдел личного состава — кого предупредили, кого взбодрили, смотря по обстоятельствам.
— Вкатили первый укол, — шутят сослуживцы. — Скоро умрет.

И это так, потому что после подобного внушения страх растет — ведь продавец знает, что еще два таких укола — и конец: безработица, пособие, благотворительная касса — конец.

— Я понимаю, что хочет сказать Ганнес, и на это вам нечего возразить. Пусть все это неправда и сплошная халтура, но ведь верно и то, что наш брат живет в постоянном страхе, и нам кажется чуть ли не чудом, если какое-то время у нас все идет хорошо. И что всякий час может случиться беда, и ты ничего не сможешь поделать, и что всякий раз приходится удивляться: вот еще день прошел, а беды не случилось.

Небось тоже иногда на сверхурочной задерживаетесь, а?
— Бывает, — соглашается Пиннеберг. — Даже довольно часто.
— И бесплатно?
— К сожалению. Хозяин говорит…
Папашу Ступке не интересует, что говорит хозяин.
— Вот видите, почему мне для дочери желательнее был бы рабочий. Когда Карл остается на сверхурочную, ему за это платят.

— Потому что вы, служащие, не организованы, — заявляет Ступке. — Потому что не стоите горой друг за друга, не солидарны. Вот они и делают с вами что хотят.

— Это оттого, — говорит Пиннеберг, — что мы — ничто. Мы одиноки. И другие, такие же, как мы, тоже одиноки. И каждый что-то о себе воображает. Вот если бы мы были рабочие! Они называют друг друга «товарищ», помогают друг другу…

Как можно смеяться, смеяться от всей души, в этом мире оздоровленной экономики, руководители которой наделали тысячи ошибок, тогда как униженные, растоптанные маленькие люди честно выполняли свой долг?

Оставшиеся — самые бедные, самые упорные и самые отчаянные — чувствовали, что они должны держаться друг за друга, но в том-то и беда, что они не держались друг за друга: это были либо коммунисты, либо наци, и они вечно скандалили и дрались между собой. Пиннеберг все еще не мог решить, на чью сторону стать; он думал, что легче всего лавировать между теми и другими, но иногда именно это и было труднее всего.

Да, когда Пиннеберг просидит этак с час в вагоне, он весь распаляется от таких мыслей и под конец получается изрядный костерчик из ярости, ненависти и озлобления. Но это всего-навсего костерчик. А потом, на бирже труда, он движется в сером, монотонном потоке других безработных — какие разные у них лица, как по-разному они одеты, но все одинаково озабочены, одинаково издерганы, одинаково озлоблены… А что толку?

Так можно думать и думать без конца, приятного тут мало, веселее от этого не становится, но чем еще заняться в городе, которому до тебя дела нет? Сиди и не рыпайся, хватит с тебя твоих забот. Магазины, где не можешь ничего купить, кино, куда не можешь пойти, кафе для тех, у кого есть деньги, музеи для тех, кто прилично одет, квартиры для всех, только не для тебя, власти — чтобы над тобой измываться, — нет уж, лучше не рыпаться

Пиннеберг подчиняется, голова у него как в тумане, он хочет побыстрее пройти по тротуару дальше, к вокзалу Фридрихштрассе, — он хочет поспеть на поезд, он хочет к Овечке…
Полицейский толкает Пиннеберга в плечо, толкает не так уж сильно, но, во всяком случае, достаточно сильно, чтобы он очутился на мостовой.
— А ну, проваливай, — говорит полицейский, — да поживее!
И Пиннеберг уходит; он семенит по мостовой вдоль тротуара, он думает об очень многом: пустить бы им красного петуха, угостить бы их бомбой, уложить бы их всех на месте… Он думает, что вот теперь-то уж и вправду все кончено, и с Овечкой, и с Малышом… но, в сущности говоря, он не думает ни о чем.

Итак, в начале книге перед нами предстают молодые люди, которые решают пожениться, но при этим они весьма стеснены в средствах, а главный их страх – потерять работу. Более того, выйдя замуж, девушка становится домохозяйкой, а на прибавку к зарплате мужа нельзя даже и рассчитывать. Их ожидают весьма сложные времена, ведь работодатели повсеместно сокращают штат сотрудников, о помощи родителей не стоит и мечтать, а тут еще случается пополнение в семействе. Но при этом практически до последних страниц книги они стараются не унывать, заботятся и поддерживают друг друга. К сожалению, все же это весьма реалистичная книга, поэтому не стоит питать надежду, что финансовый кризис не отразится на их жизни и обойдет стороной это маленькое семейство.

Отдельно хочется отметить воспитательные моменты в отношении младенца, те правила, которые с современной точки зрения выглядят весьма жестокими, но являлись нормой в прошлом веке.

Малыш лежит в своей постельке и, раз начав, не перестает кричать. Он лежит, глядит в потолок и кричит.
— Что делают в таких случаях? — шепотом спрашивает Пиннеберг.
— Ничего, — отвечает Овечка. — Пусть кричит. Через два часа дам ему грудь, тогда и замолчит.
— Но нельзя же, чтобы он кричал два часа подряд!
— Можно. Так лучше. Ему это не повредит.

— Стоит только начать! — возмущенно говорит Овечка. — Тогда только и знай что бегай с ним по комнате да убаюкивай.
— Ну, один-то разочек можно! Ведь он сегодня первый раз с нами! — просит Пиннеберг. — Надо, чтобы ему с нами хорошо было!
— Вот что я тебе скажу, — говорит Овечка, и вид у нее очень решительный. — Этого мы делать не будем. Сестра сказала, самое лучшее — дать ему выкричаться, первые ночи он будет орать не переставая. По всей вероятности, будет…— взглянув на мужа, торопливо поясняет она. — Может, конечно, и не будет. Но как бы там ни было, его ни в коем случае нельзя брать на руки. Рев ему не повредит. А потом он привыкнет к тому, что ревом все равно ничего не возьмешь.

— Оставить его совсем одного…— говорит она, когда они выходят. — Иные и не догадываются, как хорошо им живется.
— Ничего, через полтора часа мы вернемся, — успокаивает ее Пиннеберг. — Он, конечно, будет крепко спать, да и двигаться он еще не может.
— И все-таки, — не сдается она, — не так-то легко от него уходить.

Но это совершенно невозможно, и немного погодя Овечка говорит:
— Не зажечь ли свет? Он кричит так жалобно! Однако во всем, что касается Малыша, Пиннеберг — человек принципа.
— Ни в коем случае, слышишь? Ни в коем случае! Ведь мы с тобой договорились не обращать ночью внимания на его рев: пусть знает, что в темноте ему остается одно — спать.

— Ни в коем случае, — сурово повторяет он. — Стоит только начать — а там уж изволь каждую ночь вставать. Зря, что ли, терпели мы первое время? Тогда он ревел куда больше.
— Но сейчас он ревет совсем по-другому, сейчас он ревет так жалобно.
— Надо выдержать характер, Овечка, будь разумна.
Они лежат в темноте и прислушиваются к крику ребенка. Он кричит без передышки, о сне нечего и думать, но ведь должен же он перестать, вот еще немного — и перестанет! Ничуть не бывало. «Неужели он и вправду кричит особенно жалобно?» — спрашивает себя Пиннеберг.

— Может, у него разболелся животик? — тихо спрашивает Овечка.
— С чего бы у него разболелся животик? Да и чем мы можем ему помочь? Ничем!
— Можно было бы дать ему укропной водички. Это всегда его успокаивало.

— Вот тебе, довольна? — злится Пиннеберг. — Надо было брать его на руки! Теперь он думает, и дальше так будет. Стоит ему зареветь — и мы тут как тут!

— А я все-таки не верю, что у него что-то болит, — снова вскипает Пиннеберг. — Он просто-напросто притворяется, хочет, чтобы его взяли на руки.

Так что рекомендую эту книгу любителям семейных повестей, тем читателям, которые интересуются бытом людей прошлого и хотели бы знать историю не с точки зрения политических и экономических свершений, а глазами обывателей, не принадлежащих к высшему классу общества.

Моя первая книга у этого автора, и теперь точно могу сказать, что не последняя. Понравилось, как пишет Фаллада, вроде бы и слог простой и история довольно обычная, житейская что-ли, но читать было легко, несмотря на то, что сама тема довольно грустная. Действие происходит в Германии в начале 30-х годов прошлого века, страна находится в непростом экономическом положении, присутствуют коммунистические движения, зарождаются идеи национализма. Автор рассказывает нам историю жизни молодой семьи, ожидающей пополнения. Люди они простые, молодой человек старается, работает, но денег едва хватает на скромное существование, а впереди ведь ещё родится ребёнок, а это дополнительные расходы. Всю книгу мы будем читать о судьбе этой пары, как они будут справляться с вызовами жизни. Понравилось, как на фоне всего, их отношения и любовь помогают пройти все испытания, как они поддерживают друг друга, не позволяют отчаиваться. Для меня было интересно узнать о жизни людей в Германии между двумя мировыми войнами, прочувствовать настроения их общества. А сама книга, мне показалось, хорошо даёт понять, как маленькому человеку сложно при всех трудностях, оставаться приличным человеком, сохранить своё лицо и достоинство, и какое важное значение в этом играет понимание и поддержка любимого человека.

Какая книга, какая книга! В общем-то, на этом можно было бы и закончить, потому как это в полной мере отражает мое отношение к прочитанному. Очень сильная, глубокая и разноплановая вещь, написанная прекрасным языком. В которую, может быть, не так легко вчитаться, но зато потом... Несмотря на то, что страниц в романе немало, мне не хотелось, чтобы он заканчивался. И не хотелось торопиться. Я читала книгу медленно, впитывая ее по кусочкам, погружаясь в эпоху, проникаясь временем. Не потому, что тяжело или неинтересно, просто ей подходит именно такой ритм. Невозможно читать ее быстро (по крайней мере, мне так кажется). Да и не нужно.

Правда, поначалу книга у меня совсем не пошла. Прочитав совсем небольшой кусочек (буквально 30 электронных страниц), я ее отложила. Не тянуло меня к ней, смутили странные слишком короткие "подглавы" внутри каждой главы, внушили жуткое раздражение герои, успевшие появиться на страницах, действие не заинтересовало (хотя его еще почти что и не было). Где-то в глубине души уже начала зарождаться тоска: это же такой кирпич, как же я буду его дочитывать, неужели придется бросить? Я даже переключилась на время на другую книгу, что в последние года два делаю крайне редко. А потом вернулась к Фалладе. Под действием двух факторов (помимо игр): во-первых, одну из книг этого автора я читала не далее, как этой зимой, и она мне очень понравилась; а во-вторых, тому способствовала интересная рецензия, из-за которой я изначально и обратила внимание на "Волка среди волков" и которая обещала мне, что книга содержит в себе гораздо больше, чем кажется на первый взгляд. И так оно и вышло.

Как ни странно, вернуться помогли спойлеры. Обычно я избегаю их, как могу. А здесь вот с точностью до наоборот. Перед тем, как вернуться к книге, мне захотелось узнать, что меня в ней в ближайшее время ожидает. Пошла погуглила немного (не всю книгу до конца, конечно, а только начало), результат меня устроил и возвращение стало гораздо легче. А дальше... стоило только начать, как меня утянуло с головой и уже не отпустило. И даже сейчас еще не совсем, хотя уже несколько дней прошло, как я дочитала. То, что называется "книга с послевкусием".

Германия. 1923 год. Тяжелое время, когда война проиграна, экономика подорвана, в стране царит неразбериха и чудовищная инфляция. (То же самое время можно увидеть у Ремарка в "Черном обелиске"). Каждый выживает, как может. Деньги не стоят ничего, если это не валюта. Курс марки растет каждый день и за неделю может вырасти в десятки, а то и сотни раз. Люди умирают с голоду, потому что, даже работая, часто невозможно купить на свое жалованье достаточно еды, а если уж у тебя семья...

Хотя действие в книге длится примерно в течение года, значительный кусок ее (наверное, не меньше трети) описывает нам один-единственный летний день в Берлине. Здесь мы знакомимся со всеми основными героями и здесь же происходят "знаковые" события, которые заставят их судьбы пересечься и определят всю их дальнейшую жизнь...

Петра Ледиг и Вольфганг Пагель. Они первые, кого читатель встречает в книге, и с первых страниц эта парочка вызывает невероятное раздражение. Пагель - такой себе маменькин сыночек, которого всю жизнь оберегали и направляли, но который решил, что больше не хочет слушать маму, а хочет жить сам. Правда, делать он ничего не умеет, и отслужив в армии, занимается тем, что каждую ночь играет в рулетку. Периодически ему удается что-то выиграть и тем он и живет. А с ним живет и Петра. Подчас доходит до того, что Пагель проигрывает все, так что даже не на что купить не то что полноценный обед, а хоть булочку с кофе. Не говоря уже о том, чтобы заплатить за комнату хозяйке. Откуда же взять денег? Только рулетка! И вот Пагель идет и закладывает все свои вещи и вещи Петры, так что ей приходится оставаться в постели, ведь ей тупо нечего надеть на себя! Потом он, правда, отыгрывается и выкупает все назад, но... Вот какая женщина стала бы раз за разом терпеть подобное? Она голодает по 2 дня, ее одежду закладывают, и все ради того, чтобы "любимый" мог играть! Чего ради? Ведь в какой-то момент он может взять и вовсе не вернуться, и вот однажды так и происходит...

Ротмистр Иоахим фон Праквиц. Бывший вояка, который никак не может приспособиться к мирной жизни, в которой надо как-то самому крутиться, что-то решать, организовывать... Он женат на дочери богатого землевладельца, у которого арендует поместье, вроде бы, хорошо устроен в жизни, и не принужден, подобно некоторым, работать таксистом или администратором в гостинице. Но это только на первый взгляд. Тесть его ненавидит и всеми силами старается ставить ему палки в колеса. Да и сам ротмистр ничего не смыслит в сельском хозяйстве и смыслить не хочет. Он не умеет слушать других и принимать советы. Он умеет только орать и требовать. Правда, отходит он быстро, и сам себе кажется чрезвычайно добрым человеком. Он, и правда, не злой. Но лично меня очень уж бесят такие вот люди: не разобравшись в ситуации, начинают орать, психовать, угрожать, увольнять людей направо и налево, а когда им указывают на их ошибки, только раздражаются и отмахиваются. Пять минут спустя он, конечно, остынет, и даже может и не вспомнить, что кого-то уволил, но у людей-то осадок останется. А ротмистр искренне удивляется, почему его не очень-то любят.

Зато ему везет на людей, которые за него будут разруливать проблемы. Например, его жена, Эва фон Праквиц. Именно на ее плечи ложится урегулирование разногласий с отцом, после очередной вспышки мужа. Именно она старается удержать его от очередной глупости. Кое-когда она даже старается оградить его от проблем. Что-то случилось по его вине, она все быстро решила за его спиной, чтобы его не раздражать. Тупиковая линия поведения, не? Ведь все, что она получит за свои труды - это реакция типа: вечно ты переживаешь и суетишься, ну пошумит старик немного да успокоится, сколько раз так было. Ведь "столько раз" не ему приходилось прикладывать массу усилий, чтобы все в результате сошло благополучно...

А еще у него есть дочь Виолета. Она под стать отцу. То же отсутствие мозгов да вдобавок еще и 15-летний возраст и избалованность в совокупности с проснувшимися гормонами. Просто взрывоопасная смесь. Так что все, что с ней происходит, совершенно неудивительно. Точнее, удивительно, до какой степени можно тупить даже при наличии всех вышеперечисленных факторов. Просто какая-то феерическая идиотка. Хотя в конце все же было ее жаль. Будь она хоть 10 раз дурой, никто подобного не заслуживает.

Тот знаменательный день в Берлине, куда Праквиц приехал по своим делам, сводит его со старым другом Штудманом. Неизвестно, как родилась их дружба, но, видимо, по принципу притяжения противоположностей. В противовес легкомысленному и вспыльчивому Праквицу, Штудман - само спокойствие и организованность. Вечная "нянька", как его слегка презрительно величают те, кто его хорошо знает. Он всегда стремится помочь, всегда все разрулит, всегда за всех переживает... Так было жаль его временами, так хотелось сказать: оставь их, Штудман, не стоят они этого. Не оценят. Эти не из тех, от кого стоит ждать благодарности. Они же пиявки просто. До тех пор, пока ты решаешь их проблемы, они будут воспринимать это, в лучшем случае, как должное, в худшем, как наглое вмешательство в их жизнь, а если сделаешь что-то не так - тебя же и заклюют первого, что ты "обманул доверие, а на тебя так надеялись, подвел их в самый трудный момент и бла-бла-бла".

Но ведь вот что удивительно: так часто в жизни на каждого Праквица найдется свой Штудман, который добровольно взвалит на себя этот неблагодарный труд. Почему так? Мучает меня эта мысль. Просто, видимо, "штудманы" органически не могут видеть, как кто-то сидит по уши в.... непонятной ситуации и не пытается из нее выбраться. Они прям спать не могут, переживают. А те, кому действительно стоило бы переживать, просто пойдут и напьются, почему бы нет. Штудман же все решит, так чего зря беспокоиться?

Для меня вообще герои за время чтения стали практически именами нарицательными. Я не могла не почуять, насколько верно схвачены характеры, а их в книге множество, я выше перечислила только основные. Практически в каждом персонаже можно узнать кого-то из своих знакомых. И даже больше того: знакомство с этими героями позволяет под другим углом взглянуть на своих знакомых, ведь обычно мы видим, так сказать, "внешние проявления", а вот что за ними скрывается? Фаллада расскажет. И очень убедительно, я ему поверила от начала до конца, а это кое-чего стоит.

Что особенно прекрасно в этой книге, герои не застывают в одном состоянии. Они меняются (хотя и не все, некоторые в принципе неизлечимы). И отношение к ним меняется: усиливается, становится более сложным.

Вот тот же Пагель. В начале романа это же просто падаль, о которой и сказать-то хорошего нечего. Но в процессе чтения уже невозможно отнестись к нему так однозначно. Он начинает вызывать уважение. Ты следишь за тем, что с ним происходит и невольно принимаешь участие в его судьбе. И переживаешь, и хочешь, чтобы все получилось. Пагель оказался из тех людей, кому просто нужна была настоящая работа. Дело, в котором он бы видел смысл. Что-то настоящее. До тех пор, пока ему во всем потакали, указывали, что делать, направляли, он, почти как ребенок, старался сделать все наоборот. Настоящая же жизнь, преодоление трудностей закалили его, научили думать, видеть дальше своего носа и быть человеком, даже если это звучит чересчур пафосно. Поместье Нейлоэ оказалось отличной школой жизни, даже если и закончилось все весьма печально. Но не Пагель тому виной.

А вот, например, с Эвой фон Праквиц дело обстояло наоборот. Поначалу она вызывает симпатию. На фоне своего слегка карикатурного мужа и тупенькой дочери она выглядит хорошим и разумным человеком. Ей сочувствуешь и желаешь счастья... Но в какой-то момент ее сущность дает себя знать. В отличие от Пагеля, трудности не раскрыли в ней ничего хорошего. Наружу полезла гордость "барыни", которая не снизойдет до "челяди", избалованность, полная неспособность понять, как это может не быть денег, если они нужны ей ("но мне они нужны срочно! Что же мне пропадать, из-за того, что нельзя достать какие-то несчастные марки? Всегда же находились деньги, если они были нужны!") и нежелание забивать себе голову вопросами о насущных проблемах. Ты управляющий - ты и решай. А мне дай денег. Чем ближе к концу, тем больше она меня бесила, и даже свалившееся на ее голову двойное горе не могло меня заставить ей сочувствовать, хотя стоило бы.

А вообще, героев очень много, и каждый по-своему интересен. За каждым любопытно следить. Всегда интересно, чем закончится тот или иной момент. Тут Гансу Фалладе удалось соблюсти некий баланс: в книге нет какой-то мощной интриги, невероятных событий, практически никакого экшена, а притом не скучно совсем, о чем бы ни шла речь: о ценах на зерно, старом лесничем или уборке картофеля. Уже выходя на финишную прямую, я чувствовала, что готова еще столько же прочесть, настолько я "влилась" в книгу и мне было с ней хорошо, несмотря на совсем не радостные события в ней и массу боли и несправедливости.

А в качестве бонуса в книге есть еще и совсем особенный юмор, иногда прорывающийся в таких вот мудрых высказываниях:

Глядеть вечером на небо да еще говорить про любовь — это вредно, этак и насморк недолго схватить. Иди-ка лучше спать. Хорошенько выспаться полезнее, чем думать о любви. От любви только дуреешь.

В общем, к прочтению очень рекомендую. Только запаситесь временем. Книга того стоит.

"Отчаянное положение отчаявшегося народа, когда отчаянно действует каждый отчаявшийся...смутное, мутное время."

Да, это было отчаянное время отчаявшихся. Начало двадцатых двадцатого века в Германии. Это время многое определило в дальнейших трагических событиях всего мира. Один доллар стоит миллиардов, а то и биллиона немецких марок. Нищие миллионеры погибали на улицах Берлина. Гиперинфляция, которая происходила практически каждый день, каждое мгновение. Утром ты получал хоть какие-то деньги, а вечером на них уже даже нельзя было попить кофе. Вот такие времена.

В смутное время наружу выходят и смутные люди, вернее становятся таковыми - проститутки, игроки, пьяницы, наркоманы, сумасшедшие, арестанты, разного рода интриганы и шельмы.

"Ради чего мы работаем?- спрашивали люди. - Ради чего мы живем? - спрашивали люди. Мир гибнет, все распадается, говорили они - Давайте же пока живем, веселиться, позабудем о нашем позоре! Так они говорили, так думали, так поступали."

На фоне вот этой исторической картины и проходит жизнь и судьба Вольфанга Пагеля, волка среди волков. Он просто молодой парень, чуть больше 20 лет, но уже лейтенант, пришедший с бесславной первой мировой войны. Встретил девушку, Петру Лединг, проститутку, но милое создание, стали вместе жить, он продал , заложил последнюю одежду с нее и все проиграл в пух и прах, потому что был клиническим игроком. Но все не так просто, не все как кажется. Человек- сложное существо. И Вольф не так прост, не так плох, и Петра не так испорчена и уж совсем не дура. Это еще и роман воспитание. Люди пройдут множество событий, испытаний, и покажут себя с другой стороны, найдут себя настоящих. Я так думаю они не стали хорошими, они ими были, а смутные тяжелые времена заставили их показать не только худшее в себе, но и лучшее.

Многое предопределило то время и для Германии, и для всего мира. Ни Вольф, ни Петра, никто из героев романа еще не знает, что последует за исправлением экономического краха. Они еще не знают, что грядет фашизм, но рады зажить нормальной человеческой жизнью, перестать сжигать деньги в печке из-за того, что они превращаются в бумагу. Конечно, они пойдут за тем, кто их спас от отчаяния и безнадеги... Пойдут, увы...
"Нет того убежища, где бы человека не могла бы постичь беда."

Роман написан великолепно, я еще раз убедилась в том, какой Фаллада большой писатель, великий писатель.

Дальше...

Я верю, нам не должно плохо житься. Сам посуди — мы трудолюбивы, мы экономны, и люди мы не плохие, и Малыша мы ждем, и ждем его с радостью — ну, почему, собственно, нам должно плохо житься? Это было бы просто нелепо!

Но мир несправедлив. Особенно мир Германии начала XX века. Люди теряют работу, теряют кусок хлеба, набирает силу фашистское движение, вот-вот разразится война...
Редко, очень редко мне попадаются книги немецких писателей, особенно о войне и довоенном времени, или, вернее сказать между военном. Тем ценнее каждая попавшая в руки книга. Особенно, если она хорошая.
Сейчас я держу в руках историю маленького человека по фамилии Питеннберг и его Овечки. Совсем еще юные, неопытные, неприспособленные к жизни, из-за внезапной беременности девушки, они решают пожениться. И выживать в этом мире вдвоем. Втроем с малышом. У них достаточно любви, чтобы понимать и прощать друг друга. У них достаточно терпения, чтобы становиться лучше и лучше, переживать горести и невзгоды. У них довольно маленькие запросы и они вполне готовы к лишениям. Но судьба к ним слишком жестока. Миром правят деньги, которых у них нет и никогда не будет. С самой помолвки они рассчитывают жалкий бюджет и пытаются сводить концы с концами. Но кольцо сжимается, мир звереет и с каждым днем приходится им все хуже и хуже. С маленьким ребенком на руках, в богом забытой хибарке, потеряв работу в период прогрессирующей безработицы, никакого выхода нет. Эту безысходность вдыхаешь со страниц и ужасаешься. И понимаешь... по крайней мере понимаешь тех маленьких людей, которые вступили в партию и примкнули к фашизму. Не то чтобы не сознавая или против своей воли, а не разбираясь, хватая партийный билет - как последний талон на пропитание. Никто никого не оправдывает. Ганс Фаллада просто показывает нам этот мир времен зарождающегося фашизма изнутри.

Мир не без добрых людей, Питеннберга найдется кому поддержать, хотя ему никогда не вытащить свою семью из нищеты. Это не тот человек, который способен свернуть горы и перекроить под себя мир. Он не умеет быть инициативным, не умеет находить выход, крутиться, изворачиваться. Питеннберг не просто маленький человек. Он сознает себя таковым, не имеет никаких амбиций. Он хочет удержаться и прожить. Все. Но в неспокойное время это ему не удается. В неспокойное время, нужно в свой кусок хлеба вгрызаться зубами, плевать на остальных, чувствовать постоянную уверенность в своих силах, быть сильным и стойким. Питеннберг не выжил бы, если бы не Овечка. Овечка вытянет на себе семью, как-нибудь, не даст им пропасть. Она сильнее, смелее, мудрее. Были бы другие времена, именно она могла бы много добиться в жизни.

"Что же дальше, маленький человек?" - этот вопрос в названии своего романа Фаллада задает в 1932 году. А дальше фашизм, захвативший страну. А потом война. Питеннберг и Овечка об этом совсем не знают. А им и их сыну предстоит во всем этом жить... Стали бы они рожать ребенка, если бы знали, что их ждет через какие-то десять лет? И вообще, кем это надо быть, чтобы находясь за чертой бедности, произвести на свет младенца, который тоже будет голодать, которого не на что будет кормить? И почему люди, которым не удалось родиться в семье чуть побогаче, которым не посчастливилось раздобыть себе еще до рождения пробивной и несгибаемый характер, не имеют никакого права быть счастливыми?

Не имеют? Может, это и странное счастье, но они счастливы. Они вместе. У них есть малыш. И любовь.
И это счастье такое трогательное, хрупкое... и в то же время нерушимое... А еще оно безнадежное и отчаянное в чем-то. Потому что сколько бы оно не продлилось, пусть даже и всю жизнь... не спасет оно их, не спасет. И это больно и обидно.

Очень обстоятельное, очень немецкое, неторопливое повествование о Германии начала прошлого века. Черный четверг больно ударил по Веймарской республике, и, как это обычно и бывает, больше всего задел тех, кто ни к политике, ни к экономике никакого отношения и не имел. Впрочем, книга совсем не о событиях 1929 года – она о людях.

Обычные люди – с кучей недостатков и проблем. Иногда таких, что меркнет любая гиперинфляция. Слишком мягкая Петра, слишком упрямый Вольф, слишком гордая фрау Пагель, слишком, до карикатурности, по-немецки педантичный фон Штудман и целое изнеженное буржуазное семейство, в котором каждому чего-то не хватает для выживания в реальной жизни вне имения с его уютным, беззаботным бытом. Не каждый писатель может создать и одного живого персонажа, но в этом случае живыми получились все. Нет ощущения марионеточности, когда автор думает и говорит то за одного, то за другого – все диалоги действительно проходят между разными людьми, мысли действительно думаются разными головами. Все это правда, пусть и созданная воображением. Правда, описанная без лишних эмоций, в какой-то мере даже суховато и лаконично – как бы нелепо это не звучало в адрес книги в тысячу страниц.

Экономический крах Германии проходит исключительно в фоновом режиме, мелькая только астрономическими миллиардами ценников, но его огромное давление на людей очевидно. Это как отдельная маленькая жизнь во время большой – со своими правилами, своими требованиями и своей моралью. Ее время проходит, и становится проще быть человеком. В тяжелый же момент быть таковым, а не волком, получилось не у всех – но и это само по себе очень по-человечески. И никакого тут c’est la vie, только суровое das ist der Lauf der Welt.

Июль 1923 года. Послевоенное время. Пока именно "послевоенное", но именно тогда закладывались многие предпосылки, в том числе экономические, в результате которых время окажется "предвоенным". Смутное, голодное, "волчье" время. Германия на пути к фашизму, но еще не подозревающая об этом. Еще не знаком стыд за концлагеря и бригады смерти. Люди пока полны отчаяния от нестабильности экономики, чудовищной инфляции, трудностей с работой, унижением от поражения в войне. Хотя до унижения ли и моральных результатов войны простым работягам? Для них главное - раздобыть еду и жилье, а вот с этим после поражения страны в первой мировой стало туго. Их обязали выплачивать долг. Их всех. И тем, кто не имел ничего, пришлось тяжелее всех. Те, кто не умел приспосабливаться к новому времени, пропадали первыми.

Интересно читается книга по ощущениям, ассоциациям. Наверно, из-за перевода - в тексте легко можно встретить упоминание старого барина. Не воспринимается она как сугубо германская. Не так уж сильно отличается от советских книг, посвященным послереволюционной неразберихе, когда страна, обливаясь слезами и кровью, выкарабкивалась из полного хаоса. Потому что в центре внимания люди - а они везде одинаково разные. Плохие и хорошие, слабые и сильные, отзывчивые и агрессивные, щедрые и жадные одновременно. Характер от национальности не зависит. Как и поведение. Только от внешних обстоятельств. Только от того, насколько устойчивы моральные якоря. Только от того, что творится в душе. Волчье время - время хищников может наступить в любой стране. И тогда все, едва обозначившись, станет исчезает у тебя на глазах. Все начнет распадаться, обесцениваться и все, что у тебя останется - это сегодняшний день. Пользуйся минутой, сегодня ты еще живешь!

Фаллада напишет этот роман в 1937году. Всего за девять месяцев создаст потрясающую историю со множеством самых разных по характеру и социальному положению героев. В награду получит очередной вызов на допрос из гестапо. От него потребуют освещать в своих книгах положительную роль нацистов в выходе страны из кризиса и ему придется перейти на безобидную детскую литературу. Трудно, практически невозможно было писать правду о том, что творится в Германии, не покидая страны и Ганс Фаллада пишет о "маленьком человеке". О ситуациях, когда у любого, как бы он не жил и чтобы он не делал, опускаются руки от чувства собственного бессилия. Минимум идеологии, даже призрак ее запрятан глубоко в тексте за иносказаниями.

В романе "Волк среди волков" нет на поверхности никакой политики. Просто деревня. Просто в стране инфляция и каждый сам за себя. Просто, когда сотни тысяч людей не знали, где достанут денег на кусок хлеба, кому-то не давала спать забота, куда пристроить свои деньги. Просто

Время нынче голодное, волчье. Сыновья встают на родителей, волки в голодной стае скалят друг на друга зубы — кто силен, тот будет жить! Но кто слаб, умрет! И умрет от моего укуса!

Мораль постепенно стала менее строгой, уже не считалось зазорным преступать законы. Зазорным считалось только попасться при этом. "Смотри, не попадись!" — это ставшее привычным выражение указывало на падение нравов. Все спуталось, никто ничего не понимал. Война все еще продолжалась. Несмотря на заключение мира, француз все еще был врагом. Он вступил в Рурскую область, говорили, что там творится бог знает что.

Многие рискуют, не понимая правил игры и остаются ни с чем. Безумное время и безумны его правила. Как их понять? Как угнаться за временем? Как остаться на плаву, когда люди готовы с легкостью причинить друг другу много зла — любовью, равнодушием, ненавистью? Где найти сил, чтобы быть добрым и порядочным?

Сколько же всего пережито, выстрадано вместе с героями. Сколько останется в памяти. Долгожданное письмо, полученное фрау Пагель от сына. Последний поступок лесничего. Подслеповатая старуха, цинично обманутая своим барином, не подозревающая, какими "картинками" обклеивала она кухонный шкаф. Юная Виолетта, слишком дорого заплатившая за рано проснувшуюся чувственность. Капризный ротмистр. Чуткая, умная, но избалованная богатством фрау Эва.

Как же хотелось, чтобы книга не заканчивалась. Чтобы не расставаться с этими персонажами. Все они такие разные. В том как говорят, думают, действуют. Все понятны. Видишь недостатки, но осудить не в силах. Потому что автор вывернул их душу наизнанку, показал что внутри. Читать было невероятно приятно и радостно, несмотря на трагизм событий и накал страстей. Как бывает радостно от осознания, что нашел свою книгу. Несмотря на солидные габариты романа (890 страниц), его хочется перечитывать. Когда-нибудь, я обязательно так и сделаю!

Давно хотел почитать что-то как раз об этих временах - Германия начала 20-х предыдущего столетия. В принципе, Э.М. Ремарк в своих романах как раз об этом периоде и рассказывал своим читателям. Период гиперинфляции германской марки, ежедневные судорожные скачки курса валют и вся та финансово-деловая неразбериха и психолого-социальная кутерьма, происходящие с людьми из-за полной потери ощущения осмысленности жизни и бесперспективности любых более-менее долгосрочных планов - вот что находится в центре внимания Г. Фаллада в этом романе.

Хотя сначала книга напоминает авантюрно-приключенческие романы (даже навязчиво толклось в сознании сравнение с "Парижскими тайнами" Эжена Сю). Потому что довольно долго в центре внимания находится некий молодой человек, игрок-авантюрист, прожигатель жизни и кутила. И именно он сам и судьбы связанных с ним людей занимают внимание читателя более всего.

Однако автор не так прост и заранее постепенно вводит в роман и другие сюжетные линии и других персонажей. И конечно же затем все эти сюжетные линии сближаются, прижимаются друг к другу, с тем, чтобы затем переплестись в тесную плотную толстую косу остросюжетных событий и неординарных людей.

На самом деле в этом романе практически нет "хороших" людей. Все, с кем мы постепенно знакомились и сходились, так или иначе греховны и грешны в своём прошлом, в текущем настоящем, и нет никакой уверенности в том, что они изменятся в лучшую сторону и в будущем. Однако и откровенных отпетых негодяев и подлецов мы в романе встретим буквально единицы. Все как в реальной жизни - люди грешат и каются, ошибаются и исправляют свои ошибки. И потому персонажи романа и кажутся вполне живыми и реалистичными. Тем более, что автор не скупится на подробности при описании как внешнего облика, так и внутреннего мира большинства из своих литературных протеже, даже если этот персонаж затем явно уходит на второй план, а то и вовсе исчезает из сюжета.

Что там будет дальше с нашими героями и как сложатся их жизни - мы не знаем (хотя Г. Фаллада по некоторым главным героям нарисовал их перспективы на ближайшее будущее), но мы знаем, что там было в Германии дальше и кто пришёл к власти в 1933 году, и понимаем, куда попадут немецкие мальчики, рождённые в 1924 году спустя 18 - 20 лет: либо Западный, либо Восточный фронт... Хотя Фаллада о такого рода возможных переменах не пишет, скорее наоборот, приводит своих героев к некоему хэппи энду с надеждой на будущее. Но это и понятно, если посмотреть на дату написания романа, иначе и быть не могло.

Что ни делай, лучше все равно не станет. О пройденной точке бифуркации яснее других написал Борис Виан в «Пене дней»: хотите - согревайте своим телом винтовки, хотите - вырвите специальным приспоблением сердце у признанного писателя, хотите - ложитесь в постель и ждите смерти, обложившись цветами, подобно Миллесовской Офелии. Смерть все равно придёт, квартира скукожится, а цветы завянут. Идея «хоть ложись и помирай» противна природе, в которой, как известно, все есть борьба за выживание. Зато очень созвучна литературе, и неважно, речь идёт о французском маньеристе Виане или немецком сатирическом реалисте Фалладе.

И пусть сам Фаллада заканчивает роман «Что же дальше, маленький человек?» с ноткой оптимизма, щедро сдобренного любовью к людям (что бы ни скрывалось за этим видавшим виды понятием), мы эту книгу поняли по-своему. Перед нами история молодожёнов, мыкающих горе в преднацистской Германии (роман был написан в 1932 году). Ганнес и Киска ждут ребёнка, сбережений у них нет, а в такой ситуации все зависит либо от родственников, либо от всесильного работодателя. Из родственников у них есть только свекровь, приютившая пару на первое время в Берлине, - эгоистичная прожигательница жизни Миа Пиннеберг, образ, поражающий своей вульгарностью, несомненная заслуга автора. Супруги всеми правдами и неправдами пытаются избавиться от ее опеки и попадают в зависимость к капиталистам - неизбежная траектория падения «маленького человека» во все времена. Ибо есть теория, согласно которой капитализм и эксплуатация существовали всегда, но при разных строях принимали разные формы. В этой книге перед нами знакомая до зубной боли модель капитализма, при которой «незаменимых нет», ушлые обогащаются, честные и лишенные хватки остаются без работы, а «маленькому человеку» везде и всюду чинит препоны анонимная, но непобедимая бюрократия (почитаешь Фалладу и поймёшь, что социального измерения у абсурда Кафки, творившего в предыдущие десятилетия, никак не отнять). Но даже достижение какого-никакого благосостояния - лишь временная передышка в жизни нашей пары, за которой последует расплата (но за что?): безработица и нищета.

Можно назвать книгу мягкой сатирой, социальным романом, критически обличающим действительность и несущим в себе искру гуманизма, все это будет правильно. Меня лично светлая концовка совершено не убедила, как не убедила в своё время автора идея торжества вечных ценностей: он покончил жизнь самоубийством. И хотя в жизненных ситуациях, мелких дрязгах и перипетиях быта я предстаю оптимистом, в глобальном философском смысле я махровый пессимист, хоть и верю в социальные преобразования и пользу классовой борьбы. Но увы, состояние умов не улучшить ничем.

Всегда и всюду одно одиночество

Не стоит ждать ни писем, ни новостей, ни назначений.
Потому что процесс деградации, однажды начавшийся, неостановим.