© Галина Шатен, текст, 2026

© Оформление. ООО «Издательство „Эксмо“», 2026

* * *

Твоего солнца хватит на десять Африк.

А твоего холода – на несколько Антарктид.

Р. Рождественский

Тимур

Удобно устраиваюсь в кресле, чуть сползаю вниз и расставляю ноги пошире. Если уж и ждать, то в удобной позе. Ловлю на себе взгляд секретарши и лениво осматриваю ее. Волосы, выкрашенные в медный, волосок к волоску, неидеальный макияж и выразительные глаза за линзами очков в тонкой золотой оправе. Желтая блузка выгодно обтягивает внушительных размеров грудь.

Ничего так.

Это, по-моему, третья за год: бате надоедает нагибать одну и ту же. Еще бы. Кому бы не надоело? Смущаясь, девчонка упорно делает вид, что увлечена работой в компьютере. Но я-то знаю, что понравился ей, как и многим другим. Природа постаралась на славу, когда ваяла меня. А еще постарался я – с помощью спорта и упорных тренировок.

После того как папа подал заявку на пост мэра, модельные и рекламные агентства бегают за мной по пятам. Я чертовски хорош. Я магнит для любой телочки, и неважно, какого она возраста. Не скажу, что этим не пользуюсь. От жизни нужно брать все. Но только один раз.

– Пусть войдет. – Отцовский голос, доносящийся из селектора на столе, разрушает тишину. А так хорошо сидели.

– Вадим Федорович ждет, – оповещает секретарь. Словно я слабоумный или глухой.

Отец сидит в огромном кожаном кресле, напоминающем трон. Батя – парень огромный, с сединой в висках и цепким взглядом. Перебирает пальцами по столу, ни разу не спуская с меня глаз. Они такие же серые, как и мои.

– Привет, – плюхаюсь на кожаный диван и оглядываю кабинет, как будто нахожусь здесь впервые.

– Ты, верно, издеваешься? – Его голос гремит так, что, должно быть, слышно в соседнем городе. – Ты хоть представляешь, сколько бабла пришлось отвалить?

– Много?

– Много, черт тебя дери? – Отец нависает над столом. Ого, папаня, кажись, реально зол. – Я обеспечиваю тебя, рву зад, чтобы ты ни в чем не нуждался. Даю тебе образование! От тебя только требуется вести себя по-человечески. По-человечески!

– Ну, извини, – слегка пожимаю плечами.

– Извини? – ревет отец, после чего ударяет кулаком по столу. Удивляет, как тот не раскололся. – Ты ведь прекрасно знаешь, что я баллотировался!

А кто ж не знает. Каждая собака в курсе. Снова передергиваю плечами. Отец смотрит на меня пару секунд, а затем устало валится обратно в кресло.

– Отдавай ключи и права, – проговаривает он.

– Надолго?

– Пока я не решу тебе их вернуть.

– Я больше не буду.

– Тимур, не катит. – Отец указательным пальцем стучит по столу.

Достаю брелок от тачки и документы, оставляю на столе:

– Все?

– Да, иди, – отец жестом указывает на дверь. – Ах да! Чуть не забыл. С понедельника ты на исправительных работах.

Какого…

– Чего?

– Да-да, сынок. А как ты хотел? Попал в газеты, теперь на радость толпе будь добр и наказание отбывать. Приют «Медвежонок». В понедельник после пар, ровно к пяти вечера. По два часа красим стены.

– Па, ты не серьезно.

– Поспорим? – папа поднимает брови, и мы некоторое время сверлим друг друга взглядами. – И не дай бог мне поступят жалобы или позвонят и доложат о твоем отсутствии. Пеняй тогда на себя. Ты знаешь – меня лучше не выводить.

Какие, к черту, исправительные работы, мать вашу за ногу?! Но я не подаю виду, нацепив маску безразличия. Не будет ему радости. Хмыкаю и, отсалютовав папе, направляюсь к выходу. Дверью не хлопаю – я же не сопливая девчонка.

– Хорошего секса в конце дня, – бросаю секретарше, отчего она аж подскакивает на месте и вспыхивает.

– Чт… Что, простите?

Останавливаюсь у выхода из приемной и невинно улыбаюсь:

– Хорошего дня, говорю. Вам что-то послышалось? – подмигиваю и исчезаю за дверьми приемной.

– Попандос, – ржет Вовка Панов за рулем своего «Ауди». – И как ты собираешься участвовать в заездах без тачки?

– На роликовых коньках, – добавляет второй придурок – Толик, его брат-близнец. И с этими идиотами мне приходится дружить всю жизнь.

– Следующий заезд аж в середине марта назначен. За месяц-полтора много что может измениться, – отзываюсь, когда они наконец смолкают. – Батя вспыльчивый, но я единственный сынишка. Вов, притормози к автоокошку, кофе кайф глотнуть.

– Мы из-за твоего кофе не успеем на лекцию. Я на фига так рано вставал?

– Не ворчи, отличница, – пихаю Толика в плечо с заднего сиденья. Вова заворачивает к автоокну, и все мы получаем по стаканчику капучино.

– А теперь реально надо спешить. Говорят, по социологии у нас звезда какая-то будет, с пулей в голове. А я летом еще хочу нормально отдохнуть. Нажимай, братко, на газ!

У Пановых отче всегда строго ведет учет их посещаемости в университете, с первого дня как мы поступили. Он крупная рыба, адвокат с именем. Часто в Москве мелькает. Даже по телику выступает. Но если мой батя получил бизнес от своего отца, то этот выгрызал путь с низов. И потому, если чада себя плохо проявляли, их лишали удовольствий вроде отдыха за границей. Что один брат, что второй очень этому огорчались.

Пятое февраля – первый день занятий после зимней сессии и каникул. В университете мне сразу понравилось. После школьного болота самое то. Вообще другая тема.

Во-первых, много телочек. Это весьма приятный плюс, хоть серьезно и не отношусь к девчонкам, но люблю их до ужаса. А как не любить, когда есть за что? Секс – одно из лучших наслаждений, данное человеку, и большое спасибо и низкий поклон кому бы то ни было за это. С пятнадцати лет и по сей день не знаю вещи лучше. Ну, может, только скорость.

Во-вторых, с тобой перестают сюсюкаться, как в школе. Ненавижу сюсюканье. Оно вымораживает. Хотя его можно потерпеть при одном условии – секс. Хороший секс.

Из минусов: тягомотная учеба и некоторые чокнутые преподаватели. Например, как сегодняшняя социологичка. Она впервые у нас, но всем уже давно все о ней известно. Взяток не берет, задает какую-то чушь, и часто из-за нее отсеивают с потока. Мне, конечно, несильно это грозит. Но все равно не хочется лишний раз отца дергать. Он и так мне всю плешь проел, что я живу на готовых харчах и совсем разленился. Нервничает, видать, перед выборами.

Вова резво паркуется. До пары остается пять минут, нам нужно успеть добежать до третьего этажа. Поэтому хватаем свои стаканчики и бежим к корпусу. Уже в институте на лестнице нечаянно кого-то задеваю, и мой кофе слегка расплескивается. Останавливаться не собираюсь.

– Сорри! – кричу.

– Козел! – слышу в спину злобно. Но мне-то что? Мне плевать.

Устраиваемся с парнями на галерке, как раз за минуту до прихода преподавательницы. Невысокая женщина. Волосы какие-то немытые и короткие, зачесаны назад, лицо все в морщинах. Большие светлые глаза за стеклами очков слегка выпучены, словно она все время напрягается.

– Ох ты, – проговариваю шепотом, – красотка, ты – моя.

Близнецы стараются смеяться как можно тише. Фыркают и услышавшие рядом, а слушают меня всегда.

– Добрый день, учащиеся! – проговаривает преподаватель, взглянув на часы. – Я профессор Тарантайко Антонина Васильевна, рада вас приветствовать на одном из самых важных и значимых предметов – социологии. Прежде чем начнем выяснять, о чем эта наука и какие аспекты охватывает, мы поговорим вот о чем – ваши проекты. Наверняка вы о них наслышаны.

Раздается одобрительное гудение со всех рядов. Она поднимает руку, прося тишины. Откидываюсь на спинку и прикрываю глаза. Чертовски хочется спать. Ее монотонный голос лишь сильнее усыпляет. Не вникаю в суть ровно до того момента, пока не раздается щелчок, мое внимание моментально приковано к открывающейся двери. Заходит девчонка со светлыми волосами, стянутыми в низкий короткий хвост. На ней застиранные джинсы и обычный свитер с мокрым пятном на боку, который она тщетно пытается прикрыть сумкой. Я это называю «общая масса» – не пятна, девушек.

– Извините, пожалуйста, можно зайти? – как-то безнадежно выдыхает она.

Тонкие брови Тарантайко (вот это фамилия, черт возьми!) поднимаются. Она демонстративно смотрит на часы, потом – на девушку.

– Я не допускаю опозданий на свое занятие. Волей случая, девушка, вам повезло, что сегодня оно первое. Проходите, садитесь. И впредь, если опоздаете хоть на полминуты, не стоит входить и прерывать лекцию. – Преподаватель поправляет волосы и снова обращает свой взор на студентов за партами: – Итак, я продолжу. Проект будут делать двое, что упрощает задание: две головы лучше, чем одна. По крайней мере, я на это надеюсь. Выполнить и сдать проекты нужно за неделю до зачетной недели. Специализация у вас правовая, но задания направлены больше на социальные институты – брак, государство, религия… В общем, будет интересно.

– Я не врубаюсь, – обеспокоенно проговаривает Толя.

– Работы, вызвавшие мой восторг, – а по опыту таких бывает одна-две, максимум три, – по ним зачет ставится автоматом всем участникам.

– Что это вообще за хрень такая? – возмущается Вова, и я абсолютно с ним солидарен.

– Еще один момент. Партнеров по выполнению проекта я назначаю один раз и сама. Можете даже не подходить с просьбами заменить или поменять. Мы, господа, должны уметь находить общий язык в нашем небольшом социуме. Мой метод подбора партнеров совершенно прост. Я называю первую фамилию и зеркально ей нахожу вторую последнюю, и так до середины, – садится за стол и открывает журнал. – Приступим, а вы не забывайте записать фамилию и запомнить своего партнера по проекту. Первый по списку: Артемов Григорий, ваш партнер будет Якушев Сергей. Следующий Антоныч Варвара, ваш партнер будет… Та-ак… Ярославский Тимур…

Опоздавшая девушка поворачивается, и ее глаза встречаются с моими. О, а они у нее зеленые. Хмыкаю и салютую. Она недовольно хмурит брови и отворачивается, что-то бубня себе под нос. Просто замечательно. Надеюсь, девчонка из бюджетников – они обычно умные и усердные, и ей не будет слишком сложно. Кто-то же должен сделать этот проект, и это буду не я.