Глава

Часть I. Зов Первой Тропы Междумирья

Эпиграф:

Каждая тропа начинается не с шага —

а с того мгновения, когда мир впервые смотрит на тебя в ответ.

И если ты услышала его зов…

дорога уже выбрала тебя. ✦

Я сидела в тёмном зале кинотеатра, уткнувшись взглядом в огромный светящийся экран. И дело было даже не в том, что я совершенно не собиралась сюда идти. И не в том, что на экране шла какая-то мутная мелодрама – жанр, который я терпеть не могу всей своей глубокой, принципиальной неприязнью. Ну вот правда: сидишь потом, наматываешь сопли на кулак и смотришь, как неизвестная мне тётенька любит неизвестно какого дяденьку, и оба совершают такие нелогичные поступки, что хочется выйти и пожаловаться в комитет по здравому смыслу. А в финале – обязательное облизание физиономий с чавканьем и мокрыми звуками, отчего у меня всегда возникает желание протереть экран спиртом.

Но, увы, мне была нужна темнота. Срочно. Безоговорочно.

А где её взять среди белого летнего дня?

Правильно – только в кинотеатре.

Звук меня абсолютно не смущал. Я умею отстраняться, если рядом происходит что-то действительно стоящее внимания. А стоящее внимания сейчас происходило – и началось всё с того, что я на улице встретила… лярвочку.

Да-да, ту самую. Блуждающее между людьми тонкоматериальное нечто, которое прицепляется к слабым, разорванным, блеклым ауркам ленивых и слабохарактерных особей и живёт за счёт их энергии, как маленький, но прожорливый паразит-вампир. Вот такую «красотулю» я и заметила, когда пробегала мимо кинотеатра.

Она чинно прошествовала мимо меня, да ещё и продемонстрировала себя во всей липкой красоте – как будто подиум для неё лежал именно в сторону кинозала. Я, естественно, направилась следом, но тут мой путь перегородила контролёрша.

– Девушка, вы куда? Без билета нельзя! – завизжала она так, будто я попыталась залезть в её личный карман.

– Извините… где у вас касса? – спросила я, вежливо, но чуть нервно.

Если я упущу эту лярвочку, кому-то точно будет очень невесело. И в прямом, и в переносном смысле.

Она видела, что я её увидела. Осознала это. И раз уж предпочла демонстрацию себя – значит, её создатель не просто ведьмак-любитель, а мастер сильный, опытный, посвящённый. Такие ритуалы стоят дорого и заказывают их редко – обычно только если кого-то уже капитально достали и решили свести в могилу руками магии.

В зале она сидела на плече у молодого человека, играя пальчиками из тумана в волосах его спутницы. Девушка тем временем положила голову ему на плечо и, довольная собой и жизнью, крутила в руке бутылочку кока-колы. Изредка делала маленькие глоточки и каждый раз так смачно облизывала свои дутые силиконовые губки, что я, пожалуй, даже не удивилась бы, если бы они вдруг съехали у неё на бок.

И вот именно эти пухлые губки она могла потерять навсегда – если бы лярва плотно присосалась.

Она уже начала.

Я поняла – действовать нужно сейчас.

Я уставилась на лярву, мешая ей завершить присасывание, затем аккуратно начала накручивать её энергетику на свой браслет с пентаграммами. Пара секунд мягкой, филигранной работы – и вуаля: лярвочка привязана ко мне, как котёнок на поводке.

Теперь нужен короткоживущий носитель. Я скользнула вниманием по пространству – так, подвал, гнездо… новорождённые крысята. Один из них и так не жилец. Прекрасно. На него и повесим паразита. Лярва уйдёт вместе с его жизнью – самоуничтожится.

Девушку спасли, крысенышу облегчили уход.

Экология потустороннего мира – штука полезная.

Когда всё было сделано, я уже собиралась уходить и только мельком оглянулась, пытаясь понять – кто же и за какие грехи заказал такую дрянь?

Сестры, блин. Две. Одного жениха не поделили.

Ох уж эти ромашки-нежности. Нашли, кого делить… У него таких ещё десяток – на разные дни недели. Все одинаковые: с дутыми губами, пустыми головами, но при деньгах. Прекрасная коллекция.

Я поднялась, чтобы уйти, и… мой путь преградила крыса.

Огромная. Мощная. Не помоечная, не угрожающая – скорее… значительная.

Она стояла прямо передо мной, смотрела своими тёмными глазками-бусинами. Но не со злобой – скорее с каким-то странным, непонятным мне чувством.

Я медленно села в кресло. Крыса – напротив – замерла, не сводя с меня глаз.

И тут я поняла: она пытается мне что-то сказать.

– Что надо? – спросила я тихо.

Крыса не двигалась. Только смотрела.

– Ты кто? – снова тишина.

– Я не люблю крыс, – пробормотала я.

Взгляд не изменился. Ни тени агрессии. Только сосредоточенность, почти разумная.

– Ты хочешь что-то сказать… – догадалась я.

Крыса приподнялась… сложила лапки… и поклонилась.

Я едва не выругалась вслух.

Идрит-кудрит.

Крыса мне поклонилась.

Стоп. Крысы так не делают. Никогда. Никаким образом.

Но эта – сделала.

– Ты поняла, что я сделала? – спросила я потрясённо.

Поклон. Ещё один. Лапки сложены, как у маленького монаха-просителя.

– Так не бывает…

Ещё поклон.

– Ок… пойдёшь со мной?

Крыса сделала шаг, прыжок – и оказалась у меня на плече, как будто всегда там и жила.

О нет. Я не люблю крыс.

Но, похоже, что меня никто не собирался спрашивать.

Ну что ж… теперь буду любить.

Потому что, кажется, у меня появился новый питомец.

И я ещё не знаю – зачем.

Но точно знаю: такие вещи решаю не я.

Крыса устроилась у меня на плече так уверенно, будто всю жизнь ждала именно этого места. Я осторожно провела пальцами по её шерсти – мягкая, тёплая, совершенно не похожая на уличных крыс, которых я видела раньше.

Может, и правда не простая…

Зал тем временем шумел, экран мигал, парочка с силиконовыми губами продолжала обмениваться феромонами, и вообще всё происходящее, казалось бы, бытовым – если бы не то, что у меня на плече сидела крыса, умеющая кланяться.

– И что теперь? – прошептала я.

Крыса шевельнула усами и… снова посмотрела на меня так, будто ждала, что я наконец включу мозг.

– Ладно, – вздохнула я. – Сваливаем отсюда.

Я аккуратно поднялась, стараясь не потревожить новую спутницу, и двинулась по проходу. Крыса держалась крепко, будто приросла. Кажется, ей нравилась роль шарфа-охранника.

Когда мы вышли в коридор кинотеатра, прохладный воздух ударил в лицо. На секунду я остановилась – что-то не так. Обычно, когда делаешь подобную работу – забираешь лярву, перенаправляешь, очищаешь пространство – наступает чувство лёгкого щелчка внутри. Как будто мир подтверждает: «Готово».

Но сейчас…

Было ощущение, что щелчок не случился.

Или что он был, но странный, прерывистый.

– Ты же не просто так ко мне, да? – спросила я тихо.

Крыса чуть повернула голову. Почти кивнула.

Ну прекрасно. Прелестно.

Сегодня – день сюрпризов.

Я направилась к выходу, но крыса вдруг дёрнулась, вцепилась коготками в мою кофту и тихо пискнула – коротко, тревожно.

– Что? – остановилась я.

Крыса снова пискнула, на этот раз протяжнее.

И тут я почувствовала: позади меня по коридору что-то скользит.

Тихо. Нехотя. Как тень, которой не хватило наглости появиться на свету.

Я медленно обернулась.

Коридор был пуст.

Но… воздух дрожал.

Будто только что кто-то прошёл – очень невидимый и очень нежелательный.

– Этого мне только не хватало, – пробормотала я.

Крыса вновь шевельнулась и вжалась в мою шею.

Она ЗНАЛА, что это.

Знала лучше меня.

И тут я поняла:

Лярва – была только разминкой.

Кто-то наблюдал.

Кто-то проверял.

И это «кто-то» сейчас был рядом – но оставался в тени.

– Понятно, – сказала я, уже чуть громче. – Значит, мы не закончили.

Крыса тихо чиркнула лапкой по моему плечу, как будто подтверждая.

Я поставила ноги твёрже.

Если кто-то решил проверить меня на прочность – у него очень удачный день.

Я сегодня как раз в настроении кого-нибудь проучить.

– Ну что, – сказала я в пустоту. – Выходи. Я уже всё равно тебя чувствую.

Ответа не последовало.

Но тень в коридоре стала плотнее, чернее.

И где-то в глубине пространства раздался тихий… шорох.

Словно кто-то ногтями провёл по коже мира.

– Отлично, – усмехнулась я. – Будем играть?

Крыса поднялась на задние лапки, вытянулась, и её глаза блеснули неестественно ярко.

Она была не просто крысой.

Совсем не просто.

И, кажется…

я только что ввязалась в историю, из которой не выйдешь, отделавшись одним крысенком.

Тень в коридоре дрожала уже не как тень – как нечто, застрявшее между состояниями. Будто пытается стать телом, но мир не хочет принимать её. Воздух вокруг сжался ледяным кольцом, и по коже побежали мелкие мурашки – не от страха, а от того странного ощущения, когда присутствие чувствуется раньше, чем форма.

Крыса на моём плече тихо фыркнула, затем прижалась ко мне, взгляд её стал острым, внимательным – она знала, что сейчас появится то, чему лучше бы не появляться.

– Показался бы уже, – сказала я. – У меня нет времени смотреть на твои спецэффекты «туман из пластика».

Тень не обиделась – тени вообще обидчивы редко.

Она… распахнулась.

Не поднялась, не вытянулась – а именно распахнулась, как чёрная дверь, за которой кто-то стоял и ждал.

А затем шагнула наружу.

И передо мной медленно проявился фантом ведьмака.

Его фигура плыла, будто собрана из ночного дыма. Черты лица то собирались, то снова растворялись, словно он не мог выбрать, какую маску надеть. Лишь глаза оставались неизменными – две холодные, неподвижные льдинки, в которых отражалось раздражение, не хуже чем в глазах бухгалтера в сезон отчётности.

Он смотрел на меня так, будто я наступила на его любимый магический ковер.

– Так вот кто это сделал, – произнёс он, и голос его звучал не изо рта, а как будто из самого воздуха. – Какая… бездарность.

– Это ты мне? – уточнила я.

– А кому же ещё? – фантом скривил то, что у него вместо губ. – Я работаю. Я выполняю сложный, тонкий, дорого оплаченный заказ. А ты… ты просто взяла и разрушила мою конструкцию. Как ребёнок, строящий башенки из кубиков, а потом топчущий чужие.

– Во-первых, твоя «конструкция» присосалась к девушке, у которой мозги и так были на уровне поливки комнатных растений, – сказала я. – Во-вторых, убийства через лярв – это низко. Даже для такого… дымового кулибина, как ты.

Фантом фыркнул. И это фырканье было настолько живым, что на секунду я подумала, что он материализуется полностью.

– Убийство… – протянул он. – Вы, ведьмы, любите громкие слова. Я лишь выполнял просьбу. За хорошую цену. Мне не важно, кто кого там любит или ненавидит – мне важна работа.

– Работа у тебя так себе, – улыбнулась я. – Развалилась в руках.

Тень вокруг него вздрогнула. Он тоже – но едва-едва, будто ветер прошёл сквозь него.

– Ты… ведьма, – произнёс он наконец. – Настоящая. Я чувствую твою руку. И твой след.

– А я чувствую твой запах, – ответила я. – Гнилые травы, подвал, и обида подростка, которому запретили колдовать после десяти вечера.

Крыса на моём плече выгнулась дугой и тихо зашипела – да, именно зашипела, хотя крысы так не делают.

Фантом резко повернул голову, словно его внимание схватили силой.

– Что это за… – начал он.

Глаза крысы блеснули.

Фантом попятился на мгновение – не ногами, а всем своим силуэтом сразу, как будто его сдуло назад потоком невидимого ветра.

– Не твоё дело, – сказала я спокойно. – Мы обе не твои клиенты.

Фантом затих.

Потом – как будто сам себя уговаривая – произнёс:

– Я не могу… спорить с силой, которая мне неизвестна. – Его голос стал ровнее, холоднее. – И не могу бороться с тем, что защищено… таким.

Он переводил взгляд с крысы на меня, с меня на крысу, словно наконец-то понял что-то, что ему очень не нравилось.

– По правилам магического ремесла… – сказал он нехотя, будто выдавливая слова, – …если работа нарушена силой, которую невозможно преодолеть… мастер обязан… принести извинения.

– Только не расплачься, – хмыкнула я.

Туман вокруг него содрогнулся раздражённо.

– Считай, что ты их получила, ведьма, – выдохнул он. – И считай, что на этом мы… квиты.

Он слегка склонил голову – формальный, сухой, вынужденный поклон.

Фантом дрогнул – и исчез, не растворился, а словно выскользнул между линиями реальности, оставив после себя холодный запах магии и чуточку обиды.

Коридор стал пустым.

Тишина вернулась.

Крыса расслабилась и потерлась щёчкой о мою шею – будто сказала: «Ну, молодец, выстояла».

Я выдохнула.

– Всё, идём домой, красавица. И сначала – в магазин. Тебе нужен домик, корм, миска и, наверное… игрушка? – я посмотрела на неё. – Не знаю, что любят мистические крысы, но будем разбираться.

Крыса довольно пискнула.

Ветеринарный магазин встретил нас запахом корма, стеллажами с яркими пакетами и женщиной-продавцом, которая посмотрела на мою плечевую пассажирку так, будто увидела крысу-аристократку.

– Ой… у вас… питомец? – осторожно спросила она.

– Только что взяла, – кивнула я. – Свежепойманная. И очень… особенная.

Продавщица решила не уточнять.

Я выбрала домик – мягкий, тёмно-серый, как будто созданный под мою новую спутницу. Взяла корм, поилку, даже маленькую металлическую игрушку-колокольчик.

Крыса всё это время сидела тихо, внимательно, иногда касаясь носом упаковок, будто выбирала.

Когда мы вышли на улицу, сумерки уже сгущались.

Я посмотрела на крысу.

– Ну что, домой? – спросила я.