Цитаты из книг автора «Галина Романова»

Считала, что человек просто умирает, и все. Либо больно ему, либо нет, но просто умирает, не чувствуя и не понимая, как это происходит. Так бабушка ее умерла, к примеру, тихо, во сне, ничего до конца не осознав. Почему же с ней все иначе? Сначала онемели пальцы на ногах. Решила, что замерзла. Зима же, а она на холодном бетонном полу лежит навзничь в халате и тапочках. Потом поняла, что это не тот холод, спасение от которого в теплой одежде, горячем чае и в движении. Нет, это был холод смерти. Он студил пальцы ног, тихо подбирался к коленкам, Алиса уже и их перестала чувствовать. Это холод тормозил ее дыхание, сделавшееся медленным и сиплым. Он останавливал ее сердце. Поначалу сердце так колотилось, что в ушах

Порядочность – это же непримиримость со многими проявлениями зла, властвующими теперь в мире.

В прошлом… нет ничего более нового, чем хорошо забытое старое…

Отец с матерью всегда уверяли, что мысли материальны, что, если что-то очень сильно пожелать, оно непременно сбудется.

Знаете, у пожилых людей все иначе. У них другие обиды и другой… – она поискала нужное слово, – масштаб событий. То, что нам кажется пустяком, для них важно. Как у детей.

Пускай голуби воркуют на ее подоконнике, который облюбовали с полгода как. И их она гонять не станет. И сосед Анатолий пускай делает свой бесконечный ремонт и сверлит с утра по выходным, когда ей спать приспичит. Она ко всему этому теперь готова. И она не станет это просто терпеть или исключать как раздражающий фактор, она станет со всем этим жить, во всем этом находить наслаждение. Потому что только это и было самой настоящей жизнью, только это – чья-то еще жизнь рядом…

Тело ее вдруг напомнило о том, что боль может быть непереносимой и может заставить унизительно просить. Оно требовало к себе внимания изнурительным голодом, жаждой, естественными нуждами и снова заставляло унизительно клянчить. Тело ее подвело, сведя на нет всю несгибаемость ее духа. И проделало это так мгновенно, что она даже не заметила, как был сведен до ничтожного минимума весь ее многолетний труд над собой. Она ничтожна! Она ничтожна и ничем не лучше остальных! И выдающегося в ней нет совершенно ничего, кроме хорошей кожи, быстро заживляющей синяки и ссадины, крепких зубов, не ноющих после побоев, и густых волос, не желающих оставаться в чужих пальцах, когда ее за волосы таскали по полу.

выписывал того, от чего Инга умерла. И мы с ней расстались. Вы же знаете… Он поискал в

это отчетливо было видно. Явный признак

Глава 10 – Жертва – хозяйка дома Власова Инга Сергеевна. Убита очень виртуозно. Ей сломали шею. Смерть наступила приблизительно десять-пятнадцать часов назад. Подробности после вскрытия, сам знаешь. Тело женщины обнаружил ее муж – Власов Глеб Владимирович. Безутешный вдовец сидит в своей спальне на втором этаже и рыдает. Это мне уже Артамошин шепнул, пока тебя не было. Патологоанатом Женя Харламов, носивший прозвище «последний доктор», мечтательно глянул за окно гостиной, в которое билась ветка яблони, увешанная зелеными плодами, и раздраженно пробормотал: – А так хорошо все начиналось. – Ты о чем? – Егор Степанов оторвался от рассматривания семейных портретов, аккуратно расставленных на старинном бюро. – Я об отдыхе в выходной день, Егорушка. – Женя покосился на труп женщины. – Теперь работать придется. В субботу так уж точно. Поскольку сегодня вечер пятницы. У тебя наверняка тоже планы имелись. И что? – Что? – рассеянно отозвался Егор, заинтересовавшись одним из портретов. – Опрос соседей. – Этим уже Артамошин занимается и двое его помощников. – Отчет перед начальством. Поиск подозреваемых, – перечислял Харламов, загибая пальцы. – Разработка версий. В общем, выходные коту под хвост! А у тебя маленький ребенок, между прочим. – Я помню. Степанов взял одну из фотографий в скромной деревянной рамке. Показал ее Харламову, спросил