Династический брак – дело нешуточное. Особенно если невеста родом из некогда враждебной страны, а принц – ходячая катастрофа.

Покушение, придворные интриги, расследование: Нуру Лероку, капитану личной стражи принца, не впервой работать без продыху. Еще бы лейб-медик Хильда Моник не крутилась под ногами!

ГЛАВА 1

Нур

Встречать делегацию из Хаврии собралась треть столицы, не меньше. На торжественно украшенной цветами и флажками площади было не протолкнуться, на узких улочках колыхалось людское море, самые удачливые из горожан с комфортом расположились на балкончиках, спасаясь веерами и шляпами от летней духоты, а хваткие – сдали эти балкончики в аренду. Каким-то чудом в толпе протискивались мальчишки-газетчики, предлагая за кровент напечатанный портрет наследной принцессы, – откровенно говоря, совершенно ужасный, но от того пользующийся еще большей популярностью. Сегодняшняя выручка наверняка с лихвой покроет им месяц работы.

Капитану Нуру Лероку этот официальный визит стоил вагон нервов. В первую очередь потому, что за время подготовки его высочество Арий выел ему мозг чайной ложечкой. Попытка принца с утра пораньше выбраться в город и встретить дирижабль с невестой была меньшей из проблем. Вроде бы подопечный понимал необходимость политического брака – это был отличный способ положить конец затянувшемуся конфликту, – но терпеть не мог, когда ему говорили, что делать, и в силу характера и возраста бунтовал. Хорошо, что Нур отвечал только за его безопасность, а не за приезд принцессы.

А вот коллеги с ног сбились, чтобы всё подготовить. Естественно, такое событие не могло пройти незамеченным. Свадьба была назначена через два месяца, и Антонии следовало привыкать к стране и людям, завоевывать авторитет среди будущих подчиненных и любовь подданных. Ей и так было непросто. Будущая королева – хаврийка! Многим это не нравилось, и поэтому сегодня от площади до дворца была расставлена стража на случай провокации.

По толпе пронесся шепот: «Едут!» – и на дороге показались паромобили. Три черных, блестящих машины с королевскими гербами на дверях. Горожане жадно подались вперед, надеясь рассмотреть невесту на заднем сиденье. Стража, напротив, рассредоточилась, чтобы их удержать. Всё внимание сконцентрировалось на гостях.

«Это плохо», – успел подумать Нур, прежде чем звуки взрыва перекрыли гомон толпы. Что это было – магический снаряд или бомба, он не заметил. Паромобиль по центру полыхнул и в считанные мгновения превратился в факел, а остальные машины раскидало вокруг.

Наступила тишина. Такая густая, что давила на грудь, мешала дышать. Нуру даже показалось, что он умер и уже в Пустоши, что его, стоящего рядом со стражей, тоже задело взрывом. Но тут задымилась вторая машина, закричали люди, сообразив, что за одним взрывом могут последовать и другие. Это привело в чувство.

– Отставить панику! Сдерживайте толпу! – рявкнул Нур на застывшую в замешательстве охрану, а сам бросился к месту взрыва.

У горящего паромобиля он оказался раньше других и с первого взгляда понял, что спасать там уже некого: от мощного пламени тела обуглились до неузнаваемости. Вторую машину задело меньше – она всего лишь перевернулась. Водитель и один из пассажиров сумели выбраться, хоть и изрядно потрепанными. А вот заднюю дверь заклинило, превращая паромобиль в раскаленную тюрьму.

Руку обожгло, когда он коснулся горячего остова, но магия взялась за дело, обволакивая железо тонким слоем льда, делая металл хрупким и податливым. Нур откинул покореженную дверь, и из машины на четвереньках выполз... ребенок? Нет, так только поначалу показалось. На самом деле это была миниатюрная женщина в перекошенных очках, некогда белой рубашке и темной юбке, перемазанная в саже. Он узнал ее по росту. Лейб-медик Хильда Моник, если верить предоставленному Хаврией досье. Свита принцессы была небольшой: две фрейлины – упокой Пустошь их души, один секретарь и уже названный врач. Нур перехватил ее за талию, помогая подняться, но она охнула от боли и неожиданно ловко вывернулась. Хромая и прижимая руку к животу, бросилась к третьему паромобилю, пострадавшему меньше других.

Согласно протоколу, именно там должна была ехать свита, но когда хаврийцы соблюдали порядок? Без сомнений, лейб-медик побежала к Антонии, а значит, оставался крохотный шанс обойтись без международного скандала и объявления войны из-за удачного покушения на принцессу.

И что забыло у машины еще одно знакомое лицо?

Понятно, что оттаскивать Ария от паромобиля было бесполезно, тот уже вовсю помогал тьенне Моник спасать свою невесту. Это во дворце Нур мог собрать все непечатные выражения для своих подопечных за недогляд и очень вежливо – а хотелось бы накричать! – попросить принца больше так не делать, сопроводив это долгим и занудным нравоучением, от которого у самого скулы сводило.

Здесь же всё, что он мог и должен был – протянуть руку помощи.

– Посторонитесь, ваше высочество.

Нур охладил горячий остов, а Хильда нырнула в машину и, не обращая внимания на труп водителя – не повезло, осколок стекла вонзился в сонную артерию, – пыталась отцепить застрявшие ремни безопасности на заднем сиденье. Принцесса дышала, но была без сознания, и по залитому кровью лицу сложно было понять, насколько всё плохо.

– Ей пережало ноги, – коротко предупредила врач с характерным хаврийским акцентом.

Чтобы высвободить Антонию, нужно было немного приподнять сиденье. С этим помог Арий: в одиночку Хильда не справилась бы, а Нур был плотнее худощавого принца и в смятую машину не влезал.

На воздухе стало понятно, что ноги не просто пережало, а переломало и обожгло, и хорошо, что принцесса была без сознания, иначе грозила потерять его от боли. Плохо, что с осколками не повезло не только водителю – кусок стекла торчал у принцессы из корсета, и кровь уже пропитала плотную ткань.

Хильда прижала к коже принцессы амулет первой помощи и вовсю водила над ней руками. Нур узнал характерные пассы.

– Во дворце есть целители, – на всякий случай сообщил он по-хаврийски. В способности лейб-медика он, конечно, верил, но в королевского врача все-таки больше.

Моник посмотрела на Нура тяжелым немигающим взглядом.

– Не успеем. Повреждена брюшная аорта, не доедет, – спокойно пояснила она, как будто речь шла о погоде, а не о жизни принцессы. – Лучше освободите место и проследите, чтобы мне не мешали. И кортик дайте, пожалуйста, надо корсет разрезать.

Принц тут же вложил в протянутую руку свой кортик.

С лица Антонии медленно сходили краски, словно весь цвет уходил в льющую из раны кровь. Моник тоже была бледной, но держалась.

– Она будет жить? – спросил Арий.

– Если вы не будете лезть под руку, – осадила его лейб-медик.

Больше ни на что не отвлекаясь, она разрезала корсет, вытащила осколок и положила ладони на живот Антонии. Крови она не боялась, и опыта лечения ей было не занимать. Если верить досье, раньше она работала в столичной больнице, а до этого в пограничном госпитале, вытаскивая с того света как хаврийцев, так и их бывших врагов из Анвенты. Вот и свою принцессу вытащит. Должна!

– Тьен Лерок, тут нужна ваша помощь.

Откуда она его знала, спрашивать было глупо. Как и он, наверняка изучала досье перед поездкой. Но узнала сразу. По шраму на лице? В тот раз ему повезло, что глаз остался цел. В остальном он выглядел как типичный анвентец, черноволосый и черноглазый, ничего примечательного.

– Что мне нужно делать?

Чем дольше плетется заклинание, тем больше сил оно забирает у мага. Моник пока держалась, но на лбу уже выступили капельки пота.

– Поделитесь силой. У меня резерва не хватит.

– Я тоже могу помочь, – тотчас откликнулся Арий.

– Чтобы мне потом покушение вменяли? Нет уж, – отрезала она. – Тьен Лерок.

Не колеблясь, Нур опустил ладони ей на плечи.

Это была очень личная просьба, почти интимная, но только не для целителей. Для них любой маг был либо источником силы, либо источником проблем, в зависимости от причины встречи.

Тянула лейб-медик аккуратно, он сразу и не заметил, как резерв начал истощаться. Но ей всё равно не хватало, а собственные силы давно задействовали ресурс организма, а не магии. В какой-то момент она даже пошатнулась и наверняка упала бы, не держи Нур ее за плечи.

– Готово, – наконец выдохнула Моник и откинулась назад, бесцеремонно используя его ноги как опору. Несколько раз глубоко вздохнула, собираясь с духом, и заплетающимся языком спросила: – У вас найдется другая машина? А то боюсь, до дворца нам не дойти.

Нур не спешил отходить.

– Мой паромобиль за углом.

– Я отнесу свою невесту.

Арий бережно поднял Антонию.

– Угу. Меня тоже отнесите, куда-нибудь в сторонку. А то затопчут, – попросила Моник и все-таки потеряла сознание.

***

Пресс-папье просвистело мимо и с грохотом ударилось о стену. Нур привычно не шелохнулся – уклоняться было себе дороже. Да и какой смысл? Если бы хотел, его величество Рулан Сендер Третий, божией милостью король Анвенты, владетель Умберских островов, крепости Оттенмарка и прочая, прочая, прочая, переломал бы ему руки и ноги, не посмотрев на заслуги. Так что такой удар – мелочь. В худшем случае будет ушиб, да и то чаще всего король целенаправленно промахивался. Лечить-то потом из государственной казны, а на каждый нервный срыв ее не напасешься.

– Нур Лерок! За что тебе платят? За спасение хаврийской шлюхи?!

Оставалось надеяться, что его величество выразился так не о своей будущей невестке: во дворце даже у стен есть уши. Пусть отношения между странами до сих пор далеки от идеальных, не стоит превращать потенциального союзника во врага. В конце концов, хаврийцы пошли на уступки и отправили Антонию к ним, а не потребовали, чтобы единственный наследник перебрался в Хаврию.

– За безопасность наследного принца, ваше величество, – отрапортовал Нур.

– Надо же, помнишь! Тогда какого дьявола я получаю этот доклад? – бумаги отправились вслед за пресс-папье и разлетелись по кабинету. – Как Арий оказался на площади? Я же сказал: пусть ждет во дворце!

– Это мой недосмотр, – глядя прямо перед собой, ответил Нур.

– Твой. И тех двух идиотов, которых ты оставил охранять принца. Их я уже разжаловал, тебя следом?

– Как пожелаете, ваше величество.

Король обещал уволить его как минимум раз в полгода. В последнее время – чаще. Арий бунтовал, пытался нагуляться перед свадьбой, а доставалось не уследившей за ним страже.

– А ты наглец! Если бы не уважение к твоему покойному отцу…

Нур стиснул зубы, прекрасно зная, что за этим последует. Рулан обожал сравнивать его с отцом: безупречным и неповторимым Верданом Лероком. Когда Нуру исполнилось двадцать, тот погиб во время очередного покушения на его величество: закрыл собой и практически сгорел заживо на глазах у сына и жены. Тогда одна из первых дипломатических миссий сорвалась, а Нур заполучил покровительство Рулана и стойкую неприязнь к Хаврии.

Впрочем, это не мешало выполнять работу и по долгу службы пересекаться с хаврийцами. С момента помолвки куда чаще, чем хотелось бы. Даже обмен опытом состоялся, и Нур на собственной шкуре узнал, какие въедливые бывают соседи. Слабая надежда, что с Антонией приедут милые скромные барышни, сгорела вместе с паромобилями. Может, ее фрейлины и были таковыми, но вот лейб-медик оказалась дамой не робкого десятка. Не каждая бросилась бы спасать принцессу, когда сама чудом избежала смерти.

Король не упомянул, что именно Нур донес тьенну Моник до больничного крыла. Ему не доложили, он намеренно опустил этот момент, или же упоминание хаврийской шлюхи намекало как раз на это? Хильда была в разводе, что накладывало на ее биографию отпечаток скандала. До причины развода Нур так и не докопался.

– У меня остался только один сын. Если с ним что-то случится… – вздохнул его величество, оборвав речь, большую часть из которой Нур слушал вполуха.

– Я этого не допущу, ваше величество, – склонил он голову.

– Не подведи. Рассчитываю на тебя.

Король махнул рукой, давая понять, что аудиенция (или головомойка?) окончена. Нур коротко поклонился и покинул кабинет, уступая место королевскому целителю, тьену Тарко.

Грызло беспокойство. Вспышки гнева у его величества случались все чаще, это не могли не заметить. Как скоро пойдут слухи? Рулан сильно сдал после смерти младшего сына, но в то время его хоть как-то держали в тонусе поиски бастарда, ослабевший барьер от нечисти и Арий, еще совсем незрелый, неспособный принять власть. Похоже, с годами запас прочности стал подходить к концу, а значит, принцу пора было брать бразды правления в свои руки, пока кто-нибудь другой не решил перехватить власть.

***

Хильда

Первое, что увидела Хильда после пробуждения – темно-синий бархатный балдахин. Сама она почти утопала в мягкой перине, а под горой подушек запросто могла потеряться. Резная спинка кровати (в элементы декора без очков вглядываться было бесполезно, всё равно не разглядеть), позолота… Когда она последний раз спала в такой роскоши? И выспалась ведь! Даже магический резерв восстановился, хотя она точно помнила, что потратила на исцеление Антонии всю магию подчистую.

Интересно, это тьен Лерок великодушно с ней поделился или целители постарались? Наверное, все-таки последние: если верить ощущениям, ее тоже подлатали. На собственные порезы и ожоги Хильда привыкла не обращать внимания – всегда можно было заживить мимоходом.

Стоило зашевелиться активнее, как полог откинули, и к ней подскочила молоденькая черноглазая целительница. На хаврийском она изъяснялась неплохо, но от волнения путала слова и никак не могла взять в толк, что ее подопечная чувствует себя нормально и точно может встать сама. И нет, никого звать не надо – до будуара она дойдет, даже не по стеночке. Только дайте очки и не смотрите, что дужка погнута – главное, линзы целы.

Правда, помощь всё же потребовалась: тоненькая батистовая рубашка, в которую переодели Хильду, для прогулок по дворцу не годилась, а подгоревшую одежду, скорее всего, выбросили. Сменное платье нашлось в гардеробной и не совсем подошло по размеру, но с ее ростом – ничего удивительного. Спасибо, что не розовое с рюшами. А вот туфли точно достали детские, с бантиками и маленьким каблучком.

– Сколько сейчас времени? – мимоходом взглянув в зеркало и убедившись, что не напугает никого трупным видом, спросила Хильда.

– Половина девятого.

Уже вечер. Она проспала восемь часов.

– Мне надо проведать принцессу.

– Боюсь, что это…

– Невозможно? – Услышав ее тон, целительница стушевалась и кивнула. – На принцессу покушались. Естественно, я должна убедиться, что она в порядке.

– Но…

– Поверьте, всем будет лучше, если я навещу Антонию. Вы ведь не хотите, чтобы разразился скандал?

Скандала целительница не хотела, отпускать свою подопечную бродить по дворцу без сопровождения – тоже.

А что поделать? От официальных визитов не стоило ждать ничего хорошего, Хильда всегда это знала. У нее с ними вообще не складывалось, начиная с приезда свекрови, выпившей в свое время немало крови. «Заскочу к вам на пять минуточек» вылилось в: «Горный воздух полезный, останусь недельку погостить», – и существенно приблизило развод. Уважаемая госпожа Роуди наотрез отказывалась понимать желание Хильды сначала выдать замуж принцессу, а уже потом заниматься собственной семьей и детьми. Иварр, к сожалению, встал на сторону матери.

Но если развод, несмотря на многочисленные слухи, прошел относительно спокойно, то переезд в Анвенту вызвал настоящие проблемы. А ведь Хильда с самого начала предлагала приехать тайно. Никаких объявлений, пышных церемоний, до дворца можно добраться и на обычном паромобиле. Мало ли кого принесло с границы? Воздушный порт постоянно переполнен.

Но дипломаты заартачились: «так не пристало», «недостойно» и вообще «нарушение этикета». Этикет вспомнили, тролль их раздери! Что же, ценой его соблюдения стали мертвые Сида и Райка. Хильда не сомневалась, что сегодня к ее кошмарам прибавился еще один. Хорошо хоть Тони послушалась и пересела в другой паромобиль. Но болтушек-хохотушек было не вернуть.

…– Грушевый пирог.

– Яблочный штрудель, – лениво включается в спор о самом вкусном десерте Хильда.

Лететь еще пару часов, и девушки скучают у панорамного окна, пытаясь развлечь себя воспоминаниями о кухне Анвенты. От напитков и горячего дошли до десертов, но пока сошлись на том, что черный кофе на песке ничто не заменит.