Франческо Паоло де Челья в своем труде «Вампир. Естественная история воскрешения» исследует феномен европейской веры в вампиров через призму культурно-социологического анализа. Это масштабная работа, требующая от читателя определенной подготовки.
Тем, кто собирается освоить этот без преувеличения солидный труд, надо иметь в виду несколько важных моментов, без учета которых читателя может ожидать неудача.
Во-первых, это действительно полноценное научное исследование такого понятия, как вампиризм, НО — в культурно-социологическом аспекте. Проще говоря, де Челья ищет ответ на вопрос «что заставляло людей верить в вампиров?», а не «существуют ли вампиры?». И читателю предстоит погрузиться в мир теологических споров, средневековых трактатов и исторических рукописей. Ничего близкого к современности, тем более к образу вампира в поп-культуре, тут не будет. Самое современное — это «Дракула» Брэма Стокера, о котором упоминается в эпилоге.
Во-вторых, книга читается очень тяжело. Тут я отчасти виню переводчика. Не владея итальянским, не могу оценить оригинальный текст, но переводчик — это всегда соавтор, и в данном случае, возможно, следовало бы между исходной стилистикой и внятностью сделать все-таки выбор в пользу второй. Очень сложные по структуре, какие-то наизнанку вывернутые предложения и противоречивые логические конструкции заставляют буквально продираться сквозь текст, иной раз читая один абзац по паре раз.
Благо, что суть все-таки того стоит. Работа по изучению источников проделана действительно колоссальная, и библиография занимает пятую часть книги, являясь ценным приобретением даже сама по себе. У меня по итогу чтения в закладках осталось 98 цитат, и то я помечала лишь самое важное и интересное для себя.
В-третьих, есть ощущение, что у книги не очень хороший редактор. Речь не о российском издании, а об оригинале. Её бы перед публикацией с карандашом проработать, как следует поправив: тут очень много повторяющихся мыслей и фактов, часто одно и то же формулируется разными словами, постоянно скачет хронология, перебор с образностью и метафорами при большом дефиците системности. Работать с этим безусловно интересным материалом было бы легче при наличии четкой структуры.
В-четвертых, книга требует некоторых базовых знаний о религиозных течениях и конфессиях христианства: как минимум, о противоречиях католицизма и протестантизма, как максимум, к чтению лучше бы подойти, уже будучи вооруженными знанием слов «теофагия», «сотериология» или «виатикум» (нет уж, ищите их в словаре сами))).
При всех этих сложностях книга обладает неоспоримыми достоинствами. Автору, бесспорно, не отказать в чувстве юмора:
«Однако уже тогда, например, упоминалось о двух пастухах, которые в конце XI века в Дрейклоу (Стаффордшир) начали досаждать добрым людям, творя всякие бесчинства. Они являлись в облике медведей или собак, а то и разгуливали с гробами за спиной, словно с бумбоксами 80‑х».
В целом же книга представляет собой весьма увлекательный исторический экскурс, где вампиризм — призма, в которой отражаются аспекты существования европейской цивилизации Средневековья и Нового времени. В чем-то очень самобытной, иногда примитивной, но частенько — в своих проблемах и поисках решения похожей на современных нас.
К слову сказать, одними вампирами де Челья не ограничивается. Разбираясь в истоках явления, его причинах и трансформациях, он разматывает целый клубок верований и суеверий, где появляются и оборотни, и ведьмы, и колдуны — как члены одной большой неблагополучной семьи порождений человеческого разума, вынужденного справляться со страхами и тяготами повседневной жизни в суровые времена.
Монотеистическая религия превратила культ волка в проклятие оборотня и заодно подвергла остракизму довольно типичные для наших предков ритуалы, в ходе которых они изображали животных, с которыми отождествляли себя, например волка. Так на сцене появились «волколаки», воющие на луну.
«Какой бы ни была исходная практика, от нее всячески стремились избавиться. И тот смысл, что еще недавно был воплощен в ярком социально значимом действе, наделялся теперь невротическими характеристиками, воспринимался в контексте сна либо измененного состояния сознания».
Постепенно эти волколаки начали приобретать новые черты, и от способности передвигаться во сне оборотень обрел способность являться в чужих снах, наводить морок и болезни. Так появился классический вампир — уже не волколак, а вурдалак (по одному из множества названий). Классическим его можно назвать лишь условно: картинное питие крови из артерии появилось только в поп-культуре, а вурдалаки чаще всего просто насылали болезни, неурожай или падеж скота.
Во многом схоже с ведьмами, не так ли? Именно так, потому что ведьма в каком-то смысле порождение… церковников, которые пытались взять под контроль народные верования и вписать их в систему, где было Добро и Зло, Бог и дьявол. И никаких вампиров, между прочим, или призраков.
«…люди верят, что первый призрак заразил своим дыханием другие тела, похороненные после него». То есть с точки зрения обывателя это было дыхание призрака — подобного тем, что веками тревожили живых, но теперь тот призрак способен был передавать свое губительное влияние соседям по кладбищу. Теологи же поправляли: «Нет, это дыхание дьявола, исходящее от ведьмы», вводя тем самым двух новых персонажей, которых изначально в истории не было. Всего лишь усложнение сюжета? Не совсем. Потому что, как только вопрос теологизировался, духовенство могло заявить свои права на его решение: светские власти пусть занимаются исполнением приговоров, но кого именно воскресил Князь тьмы, определяли церковно-административные органы — с прочими экспертами или самостоятельно. Ибо если в деле замешан дьявол, значит, это дело Церкви.”
Самое же интересное началось, когда живучие народные поверья столкнулись со вполне уже светским обществом, охочим до разного рода загадочных историй, но не обремененным теологическими нюансами. Так в XVIII веке в Европе разразилась настоящая моральная паника по поводу вампиризма, спровоцированная отчетом одного военного врача, побывавшего в глухой сербской деревне и подогретая погоней за сенсациями изданий того времени (ну всё как у современной «желтой прессы», не так ли?)
“Можно сказать, это была «цивилизация беседы» с кругом читателей и любителей пересказывать прочитанное и услышанное на свой лад — свободно, без оглядок на научное мнение. В этих пространствах беседы и возник спрос на нечто небывалое, фантастическое, невероятное, и издательский рынок не преминул отреагировать на него”.
Вампир в этой книге — центральный образ и одновременно инструмент для анализа эволюции европейских культурных и религиозных представлений. А еще признание того, что сквозь столетия человечество несет в себе некоторые неизменные черты — любопытство ко всему неизвестному и желание всему найти объяснение. Книгу смело можно читать всем, кто готов к серьезному погружению в академическое исследование, а не ждет легкого чтения о кинематографических вампирах.