Глава 1

Будучи во сне, находясь перед огромной головой дракона, что разинув пасть, готовится меня сожрать, слышу предупреждающее:

– Очнись и будь благодарен, смертный!

Огромная пасть смыкается. Ощутив боль, словно мне оторвали сразу все конечности, включая голову, подскакиваю, сбросив с руки спящую Ирму. В комнате темно, тихо. С первого взгляда никого нет, лишь дверь приоткрыта, а сквозь неё тонкий лучик света из коридора обрисовывает черты незваной гостьи. На полу кто-то лежит, кто-то, рядом с которым в полумраке чётко виднеется отражающий блики кунай.

Сука… Меня кинуло в пот. Слова существа во мне никогда не звучали без дела или причины. В последние наши встречи он предупреждал о смертельной опасности или вовсе сам вступался за меня, спасая от атаки сбежавшей из другого мира дьяволицы. Что в этот раз?

Толкнув Ирму, сильно, болезненно, в плечо, быстро вскакиваю. Пока гостья не очнулась, хватаю ремень, голым спрыгиваю на девушку, напоминавшую куноичи из эротичных аниме, принимаюсь вязать той руки и… внезапно сталкиваюсь с очнувшейся глаза в глаза. Мгновение, удивление с её стороны, а после – сильнейший и жесточайший удар ногой в пах. Острейшая боль, до рвоты, судорог, глаза вылетают с орбит, а бестия подо мной, крутанувшись, уже на ногах, ищет своё оружие и находит, подбирает ровно в тот момент, когда поднявшаяся Ирма приходит мне на выручку.

– Воздушный кулак! – вскрикнула волша, и заклятье её, рукой метровой в диаметре, сбивает куноичи с ног, впечатывает в стену, бросая бессознательное тело на наш поднос с едой. Вслед за грохотом рухнувшей посуды, а с ним, чувственно разлетевшимся по комнате магическим потоком, слышится чей-то быстрый бег. Четыре секунды, максимум пять, в комнату врывается Эрлина, ещё через столько же, в одном лишь напизднике, проснувшаяся только на левый глаз Тайгрис. Быстро заметив незваную, бессознательную личность в нашей комнате, оценив мои мучения и испуг Ирмы, Эрлина выхватывает клинок, рвётся к убийце, намереваясь добить.

– Стой! – крикнул я. – Возьмём живой, нужно допросить, понять, как она узнала, что мы здесь!

Эрлина умела слушать и слышать. Полсекунды, без лишних слов, ногой она отбивает кинжал в сторонку, до затягивает ремень на руках, а после, сунув свои пальцы в рот девушки, вырывает из него зуб с припрятанной капсулой яда, попутно проверяя полость рта на наличие других подобных штук.

– Тайгрис, ноги! – командует Эрлина, и тигрица, стянув с пояса набедренную повязку, оставаясь голышом, скручивает ноги куноичи. После чего, принявшись раздевать ту, замечает несколько татуировок, одна из которых оказывается магической. – Блять, Антилох, эта штука не даст нам узнать и дольки правды об этой суке, видишь? – взяв ту за волосы, повернув ко мне спиной, указывает на область между лопаток эльфийка. Прямо по центру, куда человеку разве что пальцем дотянуться, светился едва видный фиолетовый круг.

– Печать смерти, – рычит Тайгрис. – Гильдия убийц, сомнений нет, их человек. Вернее, сложно это назвать человеком. Скорее безвольная кукла, что с пелёнок в качестве раба-убийцы на побегушках у ахуевшего в край похитителя младенцев, педофила-мага, ювелирно использовавшего магию подчинения. Слыхала о таких, но ещё ни разу не видела кукол, доживавших до её возраста. Обычно, неспособные удовлетворить хозяина, они сгорают в подростковом возрасте, сходят с ума, либо же погибают на заданиях, а эта… видать, изворотлива и сильна. Антилох, её нужно резать, эти тряпки, да даже стальные оковы не остановят этот подчинённый чужой воле предмет.

– Ювелирная? – спрыгнув с кровати, вгляделась в печать Ирма. – А как по мне – топорная и грубая. Это я о том, кто нанёс эту мерзость на её спину.

Вот оно, шанс!

– Ирма, сможешь что-то с этим сделать?

Волша ухмыльнулась, будучи голой, намекнула, что мой долг перед ней растёт, кивнула.

– Само собой, капитан. Это Деструксия ссыт открывать запретные фолианты, я в свою очередь пару раз практиковала такое, правда только на жабах.

В душе стало неспокойно.

– Это ведь человек, – говорю я.

– С хуя ли? – переспросила та, рукой принявшись рисовать в воздухе магический круг. – Как сказала Тайгрис, она не человек, а инструмент, причём очень и очень опасный, безвольный, и, к сожалению, сломанный. – Коснувшись ладонью хребта женщины, Ирма, серьёзно выругавшись, красноречиво заявляет:

– Я не могу разрушить печать. Этот дровосек знал своё дело: без опоры на чью-то жизнь эта подрубленная девка загнётся, не приходя в сознание. И если говорить просто, то единственное, что я могу, – это исказить имя хозяина, подставив другое имя.

– Даже не думай вписывать Антилоха! Инквизиция за такое снимет с него шкуру! – рявкнула Тайгрис.

– Именно, это развяжет руки Гильдии убийц, они точно узнают и после своего убийцы пришлют подкупленного судью. А там Антилоха ничто не защитит, даже наша сила.

Я глядел на сногсшибательную куколку-мулатку полупьяным, полуиспуганным взглядом. Привыкший думать головкой, а не головой, уже знал, что её нужно спасти, узнать, кто и как направил за мной, куда она шла, а самое главное – кто вообще такой Антилох и почему гильдия убийц так рьяно желает мне смерти. Эта девушка – ответ на все мои вопросы. Избавиться от неё – значит, возможно, навсегда отказаться от известных её личности тайн. Чем больше я думал, тем больше понимал: интерес мой к ней не только платонический, как у ебыря к той, которую будут ебать. Он гораздо больше, глубже, во всех смыслах.

– Если она внезапно исчезнет, кто-то из судей сможет доказать, что я брал человека под контроль?

– Нет, – тут же заявляет Ирма, – вообще никак. Поэтому могу предложить сделать её хозяйкой себя, Тайгрис или Ванадис.

– Нет, – категоричен. – Её цель – я. Убийцы не стесняются в выборе методик, могут опорочить вас, взять в плен, а после, предоставив улики о взятии под контроль человека, шантажировать и истребить весь наш отряд. К чёрту! Если подобное и произойдёт, я хочу, чтобы во всём винили меня, а я, в свою очередь, скуля на расколенном стуле, до конца буду уверять окружающих, что обманул вас и вынудил мне подчиняться.

– Да я скорее здохну, чем позволю твоему заду оказаться на расколенном стуле! – набычилась Тайгрис.

– Вот именно, – улыбнулся я. – Именно поэтому я хочу, чтобы вы сами не геройствовали, приглядывали за мной и даже не помышляли о возможности самопожертвования ради такого засранца. Гильдия не успокоится, пока не покончит со мной, ваше пленение и требование от вас помощи в моём устранении лишь станет доказательством, что без вашей помощи я не умру. А это значит, вы – моя стена, а я…

– Ты пиздобол редкосный, – устав слушать мой бред, глядя на просыпающуюся убийцу, ворчит Эрлина. – Ирма, делай своё дело, а то этот горе-жертвенный капитан до утра будет разглагольствовать о собственной важности.

Обидно, хотелось бы мне сказать, но не стану. Эрлина вряд ли знакома с кинематографическими понятиями зеков, но если бы и знала, точно сказала бы, что с обиженными в тюряге делают.

В дальнейшем моего мнения не спрашивали. Ирма без труда сумела причинить пленнице настолько невыносимую боль, что Тайгрис в моменте пришлось затыкать той рот стянутым с кровати одеялом. Проведать, что приключилось, заглянуло пару самых чутких авантюристов, по совместительству соседей-эльфов, способствовавших сокрытию произошедшего. Вся группа и наши новые, столь удачно подвернувшиеся союзники придерживались строгой политики: «Никто ничего не видел, никто ничего не знает, точка».

С трепетом, предвкушая легенду о своём герое-отце, о героине-матери и том, что я избранный, замерев на стуле, с утра пораньше распивая хмельные напитки, глазами прожигал оголённую по пояс, привязанную к кровати куноичи. Её тело – творение искусства сексуального бога, точно знавшего, что такое песочные часы и как они бы выглядели, если бы были женщиной, задачей которой – трахаться за деньги. Длинные чёрные волосы, модельная фигура, отсутствие рельефа, что был у плоской Эрлины, и в то же время с лихвой присутствовал у перекачанной Тайгрис, а ещё – сногсшибательная, прекрасная в каждом своём движении грудь.

– Так серьёзно её оцениваешь, будто уже жалеешь, что согласился на это, – тронув меня за спину, за место, где всплыла похожая печать, с сочувствием (к моему счастью, ошибшись), проговорила Эрлина. Нужно подыграть ей.

– Будет ложью, если скажу, что не жалею или не боюсь последствий. Избавиться было бы проще. Только, честно, мне жаль эту брошенную куклу, тем более сейчас, когда в ней – все ключи к замкам, открывающим тайны моего прошлого. Кто я такой, кто мои родители и почему меня так рьяно пытаются добить.

Эрлина понимающе кивнула, а на лице Ирмы после слова «добить» всплыла доля жалости ко мне.

– В этом весь ты, Антилох, – бедром оперевшись на моё плечо, ухмыльнулась Эрлина. – Не дрейфь, команда своё жалование отработает. Не просто так ты нас премией наградил, верно? – Последние слова были адресованы Тайгрис и Ирме. Бабы с разным характером, словно сестры, находящиеся на одной волне, тут же согласно кивнули. Единогласие в команде – здорово. Значит, мои деньги вкупе с пафосом сработали как надо. Молодец, пьяный я!

Обождав ещё с пяток минут, то ли случайно, то ли научившись исподтишка наблюдать за спящими женщинами, замечаю, как по-другому стала двигаться её грудь, говоря о смене ритма дыхания, как неестественно, в моменте, совсем едва заметно, дрогнуло туловище. Не руки или ноги, пытавшиеся во сне ухватиться за что-либо, а именно тело. Случайность? Поглядел на Эрлину – та напряглась, значит, тоже видела.

– Не держи нас за идиотов, убийца. Коль проснулась, говори. Или можешь осыпать проклятиями, надеясь, что я здохну от них. Это всё, что ты сможешь в этой ситуации.

Ноль эмоций, ноль движений первые пару секунд. Затем, внезапное, рассудительное:

– Вы что-то сделали с моей печатью?

Без сомнения, талантливая и крайне наблюдательная личность, превосходно знавшая своё «я» и тело.

– Так и есть, – отвечаю я. – И зуб твой с ядом мы тоже удалили.

– Потерю зуба куда сложнее незаметить, чем изменение в печати, новый хозяин, – строго, холодно и грубо, явно ощутив связь, что мне не понять, говорит убийца. – О том, кто послал и как я здесь оказалась, можете не спрашивать. Перед заданием память мою стёрли, оставив лишь местоположение и дату, в день которой в случае успеха я должна была встретиться со связующим звеном.

Сука, так рубить корни – это слишком умно, блять!

– Может, этот связующий ждёт тебя на западе? Отвечай честно или испытаешь самую жуткую боль в своей жизни! – требую я, надеясь, что угроза непонятной мне магической печати напугает рабыню.

– Логично, что он будет на востоке, – тут же ответила убийца. – Гильдия убийц сильна в центре страны, чем дальше от центра, тем слабее её связи. Пусть меня лишили знаний о прошлом хозяине, заказчике, я много чего знаю, хозяин. Только не все знания могут быть тебе полезны. Я весьма успешная, умелая кукла. Прошу, дай шанс, не избавляйся от меня после допроса. Я прекрасно умею убивать, умею выслеживать, решать вопросы, на которые другие могут не решиться. Ещё у меня хорошее тело и навыки использования его – отличные. Клянусь, вы… – В голосе её слышалась рассудительность и тревога, а с ними, как у любого живого организма, бешеные инстинкты к самосохранению. Она очень хотела жить, была готова использовать для этого любые доступные ей средства, включая слёзы, происхождение которых могло быть как театральным, так и настоящим.

– Мы обязательно покопаемся в твоём прошлом, запишем все твои знания. А пока, Ирма, что я должен сказать, чтобы эта женщина из моего убийцы превратилась в покорного слугу?

– «Защищай ценой собственной жизни», – произнесла Ирма.

– Защищай меня ценой собственной жизни, – повторил я, и постельное под женщиной, испустив свет, на миг засияло.

– Исполню любой ценой, – глаза девушки полыхнули фиолетовым светом, а голос, исключительно на эту фразу, стал механически-неестественным. После чего та, таращась в потолок, сознанием своим, словно телефон ушла на перезагрузку, ненадолго смолкла. Пару секунд, вновь послышался её слегка скулящий голос: – Прошу, позвольте быть полезным для вас инструментом. Прошу, не выбрасывайте, позвольте жить и служить, долго…

– Хватит, – повысил голос, и та тут же смолкла. Чувство власти над другой жизнью – очень коварное и страшное чувство. Когда ты знаешь, что от твоих слов зависит жизнь человека, сложно не заиграться в бога, сохранить моральный облик старого «я» в глазах других подопечных. – Ты более не инструмент, не вещь и не убийца. Ты – новый товарищ, свободный человек в отряде, именующемся теперь «Гнилой Пятёркой». Такой задел для твоей легенды о себе самой – его и придерживайся, о другом, тем более о том, как присоединилась к нам или что было до, помалкивай. Ясно?

– Да, хозяин, – решительно ответила убийца.

– Не хозяин, а капитан. Зови меня Антилохом, хотя… – боже, ну какое же уёбищное имя… – Можешь звать просто капитаном. Ни в коем случае не зови меня хозяином!

– Слушаюсь, капитан Антилох! – с кровати ответила полуголая девка. Сто процентов, ну вот зуб даю, хлебну я дерьма из-за этой, ну, бабы с ебанцой внутри черепушки. Хотя… взглядом окатил эльфийку с богатой предысторией, зверобабу с проскакивающим периодами посттравматическим синдромом бывалого вояки и тупо больную на голову, страдающую раздвоением личности волшебницу, что своим фаерболом может к херам собачим небольшую крепостную стену разнести. Да на фоне всех нас, включая меня, задрота с другого мира, эта самая клишированная обыденность!

– Дамы, могу ли я вас просить о слежке и контроле за нашей новой соратницей? – спросил я настороженных девок.

– Я за то, чтобы прирезать её, как больную курицу, но, раз ты просишь, капитан… – ворчит Тайгрис.

– Без знаний о хозяине – это опасный кусок мяса, но я тоже спорить с тобой не стану, Антилох, – добавляет Эрлина. – Клянусь, она даже вздохнуть, укрывшись от меня, не сможет.

– За печать ручаюсь, капитан, – как молот, в край разбивающий все мои опасения, заявляет Ирма. – Теперь она полностью в ваших умелых руках. Только скажите, когда от неё потребуется избавиться, и я тут же подскажу, как это сделать, используя печать, не вынуждая вас отдавать ей самоубийственные команды.

Пленница, глядя на Ирму, всем телом поёжилась, вздрогнула, зажмурила глаза, будто её вот-вот казнят. До сих пор не веря, в то, что тот, за кем её послали, может оказаться идиотом, готовым миловать, тем более отпустить, сделав частью команды, девушка запричитала:

– Я просто хочу жить, просто хочу жить, позвольте мне жить, поз… – Кунаем, который должен был убить меня, срезаю сдерживавшие её ноги путы, потом самолично помогаю скинуть с рук ремни.

– Ещё одна глупая идиотка, – ворча, борюсь с последним, собственным ремнём. – Я не такой, как вы все. Никто тебя не убьёт, а если разберёмся с печатью, и вовсе отпущу. Давай работать вместе, а после, как решим проблему с печатью, пиздуй на все четыре… – ремень поддался, не договорив, высвобождаю её последнюю руку и, глазами уставившись на сиськи, жмурюсь. Прихватив одеяло, натягиваю и накидываю на женскую грудь. Сука, дадут мне спокойно поспать в этом перерождении или я и дальше буду мучаться то от всяких драконов-гадюк, спасающих меня, то от терзаний душевных, говорящих, что рабовладение, убийство, вырывание зубов у покойников и их шмон – это вещи пиздец какие непорядочные и грязные! Не нравится мне всё это, ну не создана моя геймерская душа для этого дерьма. Лучше бы какого солдафона в этот мир запихнули, или чинушу жесткого, или ремесленника. Боже, задрота-то невинного за кой хер в эту дыру было посылать?! Молясь о милости богов, говорю:

– Какую комнату могу занять?

– Ну… я сняла только одну, – почесывая затылок, посмеивается глупо Эрлина.