ПРЕДПРОСМОТР

Пробуждение Горы

ПРОЛОГ

Ночь завывала над пустынной землёй, где не ступала ни одна живая лапа, а ледяные порывы ветра превращали всё вокруг в безмолвную, мертвую декорацию. Снег, этот вечный, неутолимый голод, жадно поедал остатки мира, скрывая под своим саваном следы былой жизни. В этом царстве вечного холода один из воинов Звёздного племени приоткрыл глаза. Он стоял на земле — сухой, почти безжизненной, лишенной тепла и надежды, где каждый клочок снега словно высасывал последние крупицы силы из призрачного тела. Тишину, разрываемую лишь стоном ветра, нарушил голос другого воина Звёздного племени. Это был поджаристый, довольно стройный кот, чья шерсть переливалась красивым, завораживающим сиянием далёких звёзд. Его присутствие казалось инородным в этом забытом богом месте, но его слова звучали с пугающей ясностью: — Рано или поздно это закончится, — негромко произнёс поджаристый воин, вглядываясь в бесконечную пелену бури. — Луна не способна удержать столько энергии света. Она просто испепелит себя. Первый воин Звёздного племени не ответил; его взгляд был устремлен в пустоту, словно он видел то, что было скрыто даже от его мерцающего взора. Однако поджаристый кот, не обращая внимания на молчание своего спутника, продолжал свою мрачную исповедь, обращенную скорее к самой судьбе, чем к собеседнику: — Когда они будут готовы, мы дадим знак.

После этих слов, тяжелых, как сама вечность, призрачное сияние, исходившее от обоих котов, начало медленно, почти неохотно угасать, растворяясь в яростной снежной буре. Мир вновь погрузился в глухую, давящую тьму, оставив после себя лишь холод и ожидание того самого момента, когда судьба решит совершить свой поворот.

ГЛАВА 1

Ночь нависла над горами тяжелым, почти осязаемым саваном. Черный худощавый кот стоял на самом краю узкого каменного выступа, впиваясь когтями в холодный, обветренный гранит. Его взгляд был прикован к Луне, которая, словно нехотя, медленно тонула в рваных, чернильных облаках. Зелёные глаза кота, привыкшие видеть в абсолютной темноте пещер, сейчас едва заметно мерцали под холодным, призрачным светом, отражая не столько небо, сколько бесконечную усталость, скопившуюся за долгие циклы борьбы. Каждая мышца в его теле гудела, напоминая о недавних странствиях, ставших для него тяжелым испытанием. — Тень! — резкий, хриплый окрик разрезал тишину, заставив кота невольно вздрогнуть. Из темноты, прижимаясь к шероховатой стене, вышел темно-серый кот. Его фигура была болезненно худой; ребра выпирали под клочковатой шерстью, словно пытаясь прорвать тонкую кожу. Несмотря на истощение, во взгляде кота теплилась искра разума, а его движения выдавали того, кто привык выживать на пределе возможностей, хотя, судя по его состоянию, поел он совсем недавно — удача, ставшая почти мифической в эти времена. — Чего тебе, Песчаник? — Тень не обернулся, его голос прозвучал глухо, почти безразлично, словно он не хотел покидать свои невеселые размышления. Песчаник сделал несколько осторожных шагов по скользкому камню и опустился рядом, тяжело дыша. Его присутствие нарушило хрупкое равновесие ночного покоя. — Запасы еды кончаются, Тень. Племя Стального хребта начинает ослабевать, — слова Песчаника упали на выступ как ледяные осколки. — Если так пойдет и дальше, мы не переживем следующие луны. Тень нахмурился, и складка между его глазами стала глубже. Ветер трепал его черную шерсть, принося с собой запах далекого, замерзшего мира. — Вон оно как — прошептал он, и в его голосе впервые прорезалась горечь. — Запасы кончаются. Это заметно. Учитывая, сколько ртов нам еще нужно кормить вряд ли мы протянем долго. Надежда тает быстрее, чем лед под дыханием предков. Песчаник резко дернул ухом, его глаза блеснули сухим, фанатичным огнем. Он словно не хотел принимать суровую правду, которую озвучил его соплеменник. — Вытянем, — отрезал Песчаник, и в этом коротком слове прозвучало больше упрямства, чем реальности. — Мы и не такое видели. Гора помнит тех, кто был сильнее нас, и мы обязаны доказать, что стоим их наследия. Тень посмотрел на своего товарища, пытаясь разглядеть в темноте, действительно ли тот верит в свои слова или просто пытается заглушить страх перед неминуемым концом, который медленно, но верно подкрадывался к их племени из глубины заснеженных пустошей. Тень медленно перевел взгляд обратно на Луну, которая почти полностью скрылась за рваным краем облака. Ветер сменил направление, принеся с собой запах снежной пыли и старого камня. — Упрямство — это то, что держит нас на ногах, Песчаник, — тихо сказал Тень. — Но одним упрямством брюхо не набьешь.

Пылающая звезда не пойдет нам навстречу, а горы вокруг... они словно стали глухи к нашим молитвам. Он сделал паузу, чувствуя, как холод пробирается под густую шерсть. — Если мы будем сидеть здесь и ждать, пока нас похоронит снег, мы станем лишь очередной легендой для тех, кто придет после. Нам нужно что-то менять. Что если... — Тень замолчал, подбирая слова, которые могли стоить ему изгнания, если бы их услышал кто-то еще. — И долго вы еще будете своими хвостами по камню елозить? — прошамкал старый голос. Это был Когтедёрг, старейшина, чья шерсть давно поредела, а характер стал острым, как его собственные, когда-то бывшие грозными, когти. — Сна ни в одном глазу из-за ваших ночных совещаний! То они про еду ворчат, то про горы рассуждают... Идите ворчите в другое место, дайте хоть кости согреть, пока потолок на голову не рухнул! Песчаник виновато прижал уши и опустил голову, но Тень лишь едва заметно дернул усом. Старейшины были живой памятью племени, и хоть их ворчание раздражало, они были единственными, кто помнил времена, когда горы не были такими мертвыми. — Прости, Когтедёрг, — тихо отозвался Тень, понижая голос до шепота. — Мы уже уходим. Он подтолкнул Песчаника носом в бок, давая понять, что разговор нужно перенести подальше от чутких ушей. — Пошли, — бросил он другу. — На выступе, у самого края, нас точно никто не услышит. Там я расскажу тебе, почему нам придется заглянуть туда, где даже ветер боится задерживаться. Они осторожно двинулись вглубь коридоров, стараясь не задеть спящих соплеменников, пока ворчание старейшины постепенно затихало, сменяясь тяжелым храпом.

Они осторожно пробирались через лабиринт пещер, где каждый шорох казался оглушительным в гулкой тишине спящего Племени Стального хребта. Стены здесь были покрыты инеем, который тускло поблескивал в скудных лучах, проникавших сквозь расщелины в сводах. Когда Тень и Песчаник миновали тенистые ниши, где ютились их соплеменники, их фигуры едва не слились с окружающим мраком. В одном из углублений, свернувшись в плотный клубок, лежала Чешуйница. Её светло-серая шерсть, покрытая тонкими, изящными полосками, напоминающими чешую речной рыбы, казалась почти светящейся в полумраке пещеры. Она не спала; её янтарные глаза, словно два тлеющих уголька, внимательно следили за каждым их движением. — Легли бы вы спать, — раздался её тихий, чуть хриплый голос, прервавший их шепот. — Силы восстановить не помешает, а то будете так блуждать, пока окончательно не ослабнете от голода и холода. Тень резко остановился, его мускулистое черное тело напряглось, а зеленые глаза, пронзающие тьму, встретились с насмешливым и одновременно тревожным взглядом кошки. — Сон — это роскошь, которую мы не можем себе позволить, учитывая то, что происходит снаружи, — отрезал Тень, его голос звучал суше и холоднее, чем горный ветер. — Пока мы спим, метель пожирает остатки нашего мира, а пустота приближается к нашему порогу. Я не могу закрыть глаза, когда знаю, что завтрашний день может не принести ничего, кроме новой порции льда и смерти. Чешуйница медленно поднялась, грациозно потянувшись; её гибкое тело, созданное для того, чтобы проскальзывать в самые узкие горные щели, плавно изогнулось, и она подошла к ним, бесшумно ступая по холодному камню. — Твоя бдительность похвальна, Тень, — тихо произнесла она, глядя прямо в его настороженные глаза, — но изможденный воин не принесет победы племени. Если ты собираешься совершить безумство, о котором шепчешься с Песчаником, тебе понадобятся острые чувства, а не затуманенный усталостью разум. Песчаник, стоявший чуть поодаль, нервно дернул ухом, переминаясь с лапы на лапу. Он видел, как Тень на мгновение замешкался, словно слова Чешуйницы пробили брешь в его решимости, но черный кот лишь плотнее сомкнул челюсти, отказываясь признать правоту подруги. Песчаник знал Тень не из тех, кто отступает перед скепсисом, особенно когда речь идет о жизни целого племени. Его решимость была высечена в камне, как и скалы, среди которых они жили. В его глазах вспыхнул холодный, почти фанатичный огонек, когда он подался вперед, сокращая расстояние до Чешуйницы. — Это не безумство, — отрезал Тень, и в его голосе прозвучал металлический лязг, от которого, казалось, завибрировали стены пещеры. — Это единственный доступный нам план выживания. Пока ты предлагаешь нам зарыться в мох и ждать конца, я предлагаю действовать. Ты хоть сама понимаешь, что ты планируешь делать, находясь в этой горе? Просто сидеть и наблюдать, как мы все медленно превращаемся в ледяные статуи? Чешуйница замерла. Её янтарные глаза, отражающие скудный свет, сузились, превратившись в узкие щели. На мгновение в коридоре повисла тишина, такая густая, что в ней можно было услышать далекий, едва уловимый гул бушующей снаружи метели. Она медленно выпрямилась, приподняв голову, и на её морде проступила странная, почти болезненная усмешка, которая совсем не касалась её внимательных глаз. — Ничего, — коротко ответила она, и в её голосе не было ни капли страха или раскаяния, лишь горькая ирония. — Я планирую ничего не делать. Я планирую дождаться того самого момента, когда гора сама решит, достойны ли мы ещё одного рассвета. А ты, Тень, пытаешься перехитрить саму судьбу, даже не понимая, что в этой игре кости уже давно сброшены не в твою пользу. Чешуйница встала и развернулась, её светло-серая полосатая шерсть на мгновение слилась с тенями, и грациозно направилась куда то вглубь пещеры.

Тень проводил её взглядом, чувствуя, как внутри него закипает глухое раздражение. Песчаник рядом нервно переступил с лапы на лапу, поглядывая на своего лидера, словно ожидая, что тот сейчас взорвется от ярости или, напротив, решит последовать совету и оставить все как есть. Но черный кот лишь глубже вонзил когти в каменный пол, понимая, что пропасть между их видением будущего становится всё шире. Песчаник проводил взглядом уходящую Чешуйницу, затем снова посмотрел на Тень. Его глаза, отражающие скудный свет, были полны недоумения и затаенной обиды за друга. — Слушай, Тень — тихо начал он, понизив голос так, чтобы только ветер в расщелине мог его услышать. — Я вот думаю а почему тебя-то не сделали глашатаем? Ты же, по сути, спас племя, когда все остальные уже опустили лапы. Ты прокладывал путь, когда горы хотели нас раздавить. Он на секунду замялся и добавил, стараясь быть честным: — Хотя ладно, я не спорю, Чешуйница тоже помогала. Нельзя забывать, как она нашла то озеро, когда мы уже почти потеряли всякий смысл в поисках и умирали от жажды. Без неё мы бы там и остались. Но всё равно глашатаем должен быть кто-то вроде тебя. Тень лишь горько усмехнулся, его плечи подернулись в усталом жесте. — Не я один это делал, Песчаник. И хватит об этом, — отрезал он, не желая продолжать разговор о титулах, которые в текущей ситуации казались ему лишь пустой тратой времени. — Да и посмотри вокруг, ты разве не видишь, что происходит? Какой сейчас может быть глашатай? У нас уже был один и где он? Убежал, как только почувствовал, что гора начала дышать холодом. Он повернулся к выходу из коридора, чувствуя, как внутри ворочается пустота, голод и тревога. — Пошли, — коротко бросил Тень, кивнув в сторону общей пещеры. — Если еще остались хоть какие-то запасы — поедим. Главное, чтобы нас оттуда не выгнали раньше, чем мы успеем хоть что-то проглотить. Песчаник молча последовал за ним. Впереди их ждала та самая общая пещера, где полуголодные соплеменники пытались согреться, а слова о глашатаях и спасителях казались сейчас такими же далекими и холодными, как звезды над их заснеженным домом. Тень остановился у края ледяного выступа, его черная шкура казалась провалом в самой реальности, поглощающим тусклый свет пещер. Он обернулся к Песчанику, чьи глаза выражали искреннюю, почти детскую веру в лидерские качества своего друга. — Ты заблуждаешься, Песчаник, — глухо произнес Тень, и в его голосе проскользнула нотка непривычной смиренности. — Толком не я спас племя. Это сделал целитель. Пока мы с остальными шипели друг на друга, споря о границах и дележке остатков провизии, он был тем, кто сохранял хоть какой-то смысл в наших действиях.