Возможно, Анна Невилл интересна и симпатична мне по причине моих интереса и симпатии к её супругу Ричарду Третьему, но в любом случае – да, симпатична. Да, я тоже вхожу в число тех, кто считает, что в искусстве ей уделяют недостаточно внимания.
Да, именно по этой причине я взялся за «Дочь делателя королей», которую в официальном переводе додумались обозвать «Дочерью кардинала» (как вообще можно законнорождённую дочь мирянина-графа превратить в незаконнорождённую (потому что официально кардиналам, вообще-то, полагается целибат блюсти) дочь духовного лица?). И, по причине дебильного названия боясь официального перевода (хоть и вполне возможно, что переводчик к названию никакого отношения не имел), решил читать перевод неофициальный.
По поводу неофициального перевода скажу, что он вполне ничего, слог там хороший, но, вообще-то, надо определяться, Анна или Энн, или (так тоже было бы можно) Энн, пока не стала королевой, и Анна, когда ею стала. Но не так, как там: то Анна, то Энн, как переводчику на данный момент захочется. Так нельзя, ага; получается и вашим, и нашим, а в итоге ни вашим, ни нашим.
На этом с переводами закончим и перейдём к собственно роману.
Я ожидал найти в этом романе «хорошего» Ричарда Третьего. Думал: раз романы Филиппы Грегори позиционируются как отчасти любовные, то, наверное, будет хорошо раскрыта любовная линия Ричарда и Анны. Может, вообще будет какая-нибудь милота про то, как они ещё в детстве в жениха и невесту играли (допустим), а её отец это поощрял, надеясь в будущем устроить их брак. Почему бы и нет? Почитаю, поумиляюсь.
Где-то мне ещё попадалось: дескать, Филиппа Грегори утверждает, что освещает «место женщины в истории», и что-то там ещё она вещала про «white male power». Следовательно, должна она быть вся из себя феминистка-с-повесткой, показывать женских героинь сильными, интересными и многогранными личностями…
…и что же мы видим?
«Ой, завидую-завидую старшей сестре Изабелле…»
«Ой, завидую-завидую королеве Елизавете Вудвилл…»
«Ой, боюсь-боюсь Елизавету Вудвилл!!!»
«Ой, завидую-завидую Елизавете Йоркской!..»
Это её Анна Невилл. Одна из двух дочерей (пусть и младшая, пусть (по мнению Филиппы Грегори) и считали её старшую сестру Изабеллу красивее, но всё равно я не верю, что Анну с детства унижали и ни в грош не ставили на фоне старшей сестры, в конце концов, всего двое детей у их родителей было) едва ли не самого влиятельного и богатого на то время феодала: графа Уорика, Делателя королей. Анна Невилл, будущая королева Англии (пусть и, увы, ненадолго). Все её мысли на протяжении жизни – о том, что она либо завидует другим женщинам, либо их боится. И в основном это – женщины из рода Вудвиллов.
Снова-таки: вроде как сама Филиппа Грегори признавалась, что Елизавета Вудвилл – её самая любимая героиня. И видно это по тому, что все женщины Вудвиллов у неё – откровеннейшие мюрисьюхи самого низкого пошиба: невероятно прекрасные, элегантные, всеми желанные и взаправду владеющие магией. Милая Филиппа Грегори, да если бы настолько весь английский народ был уверен, что твоя любимица Елизавета Вудвилл – всамделишняя ведьма, не спасла бы её даже королевская корона. Восстала бы вся Англия, выволокла твою мэрисьюшечку из дворца и сожгла с молитвами на главной площади. Милая Филиппа Грегори, почему бы тебе не писать фэнтези или «альтернативную историю» с узаконенными ведьмами, а не пытаться вписать своих мэрисьюшечек в (относительно) историчное Средневековье?
В общем, да: соглашусь с отзывами, что все женщины у Филиппы Грегори, которые не из рода Вудвиллов, думают постоянно о женщинах из рода Вудвиллов. И – само собой, или завидуют им, или боятся. Так боятся, так боятся, никакого захватчика-военачальника (вроде того же Генриха Тюдора, или французов, или шотландцев, или ещё кого) так не забоятся. Потому что нет, не было и не будет никого прекраснее и страшнее женщин из рода Вудвиллов. Потому что все они – махровые мэрисьюхи.
И вообще, судя по отзывам на другие романы Грегори и по «Наследству рода Болейн», в которое я заглянул (на этот раз из интереса к Анне Клевской, четвёртой жене Генриха Восьмого; к слову, проглядывая этот роман, я умудрился обидеться за Генриха, а чтоб я обиделся за Генриха Восьмого (и вообще за Тюдоров, хе-хе), так это в лесу должен сдохнуть большой медведь), все «женщины в истории» у неё думают либо о мужчинах («ой, боюсь-боюсь» или «ой, люблю-люблю, хочу-хочу»), либо о других женщинах («ой, боюсь-боюсь» или «ой, завидую-завидую»). И не вижу я что-то у неё ни искренней дружбы между женщинами (даже теми, про которых и в Википедии упомянуто, что они привязаны друг к другу были), ни искреннего интереса женщин опять-таки даже к упомянутым в Википедии увлечениям. В частности, про Анну Невилл там написано, что она сдружилась со своей свекровью, матерью Ричарда, и любила обсуждать с ней религиозные произведения; но упомянут ли у Филиппы Грегори интерес Анны хоть к Священному Писанию, хоть к охоте, хоть к вышивке? Где её дружба со свекровью? Что она вообще любит, чем интересуется, что предпочитает? Думает ли она о чём-то, кроме мужчин (хорошим ли будет мужем) или других женщин («ой, боюсь-боюсь» или «ой, завидую-завидую»)? Нравилось ей в детстве изучать языки или больше нравилось обучаться танцам? Если любила охоту, то что именно ей больше нравилось на охоте: скакать верхом, спускать сокола на дичь, или, может, дичь она вообще жалела? Любила ли любоваться природой, или красивыми гобеленами, или ещё чем? А, вот, она любит красивые вещи; это выясняется почти к самому концу романа. И что, обозначение того, что «женщина любит красивые вещи», это феминистично? Это «место женщины в истории»? Да у любого мужчины-писателя позапрошлого (!!!) века женские персонажи были куда интереснее, многограннее, храбрее, горделивее. Хоть и на втором плане. Хоть и не выдавали их авторы перлов про «white male power» и не обозначали себя как пишущих про «место женщины в истории».
Господи, да даже расписав, какие женщина любит наряды, вполне можно этим раскрыть её как персонажа – как в «Унесённых ветром» Маргарет Митчелл! Но тут нет и этого. Более того, честно говоря, время от времени у меня в процессе прочтения «Дочери делателя королей» возникало ощущение, что Анна то опоена какой-нибудь маковой настойкой (и поэтому ей «что родное, что неродное – всё равно»), то, очнувшись, начинает отчаянно бояться (в основном, само собой, женщин из рода Вудвиллов). Нет, жизнь у неё, безусловно, была хоть и короткая, но бурная; и всё же я не верю, что она настолько в постоянном страхе жила. Иначе, простите, не понадобилось бы никакого туберкулёза в 28 лет, сердце бы не выдержало (от постоянного страха) гораздо раньше.
Да, «хорошего» Ричарда Третьего я здесь тоже не увидел. Он тут действительно довольно скользкий тип, так и остаётся в итоге непонятным, любил ли он Анну по-настоящему или в первую очередь охотился за её богатым приданым – и вот честно, шекспировский харизматичный злодей мне куда ближе и приятнее. Он хотя бы сперва дождался смерти Анны, а уже потом начал свататься к племяннице Елизавете (к слову, официально свататься, а не порочить до свадьбы, тиская по углам); а у Филиппы Грегори «хороший» Ричард только что не сношал оную Елизавету на глазах умирающей жены, объясняя это бедной Анне тем, что он-де только для того это делает, чтобы в глазах Генриха Тюдора Елизавету опорочить. И не замечал он, как неприятны Анне его дифирамбы Елизавете; вот прямо вообще не замечал, эмпатии как у бревна (а скорее хорошо придуривается). И это – «хороший» Ричард? Спасибо, лично я предпочитаю честных злодеев.
Но, как я понимаю, в глазах Грегори подобное поведение Ричарда «плохим» не делает. Ну разве можно не воспылать даже искренней страстью к родной племяннице (!!!), если твоя племянница – женщина из рода Вудвиллов, а значит, распрекраснейшая и элегантнейшая мэрисьюха? Ну это же естественно. И не безобразно.
Зато приказ об убийстве племянников он не отдавал. И Анна не отдавала. Даже нечаянно. Они просто из Тауэра испарились. Сами по себе. Правда-правда. Должно быть, это всё колдовство их матери и сестры; ну, они же всамделишные ведьмы, мы помним.
А я скажу честно: приказ об убийстве племянников я бы понял и отчасти оправдал куда скорее, чем страсть к племяннице. Да, политический ход; да, племянников жаль, но не мы такие, время такое и жизнь такая. Но Филиппа Грегори в этом Ричарда и Анну обеляет, зато считает вполне нормальным и объяснимым, когда дядя тискает родную племянницу. Ну, это ведь женщина из рода Вудвиллов, это же махровейшая мэрисьюха; тут не то что дядя, тут, поди, и родной отец мог бы страстью воспылать! И Филиппа Грегори его бы не осудила. Потому что женщины из рода Вудвиллов, потому что махровейшие мэрисьюхи. Потому что нельзя быть на свете красивой такой!
Любовная линия Ричарда и Анны, к слову, показалась мне блёклой, невыразительной и не цепляющей (а ведь как раз на неё я и возлагал здесь самые большие надежды). С одной стороны, конечно, спасибо, что Грегори не скатилась в порнушно-любовный роман, как, судя по отзывам, сделала в некоторых других своих книгах, но с другой стороны… А с другой стороны – Анна ведь Невилл, а не Вудвилл, так откуда у неё может быть яркая и цепляющая любовная история? Настоящая любовь – только для мэрисьюх из рода Вудвиллов, любимиц Филиппы Грегори.
И ожидал я, что у Грегори Анна хоть в чём-то, хоть когда-то, хоть наконец-то покажет характер – ну, книга же про «место женщины в истории», нет? Ан нет, не показала бедная Анна характера, даже став королевой. Так и осталась бессловесной боягузкой.
И пусть и правда была она смиренной и покорной, но, может, настолько всё же не стоило её опускать? Уж простите мне простонародный лексикон.
И, действительно, если уже говорить о хотя бы относительной историчности, то куда делись признанные добрачные бастарды Ричарда?
Что любопытно, при всём при этом книга читается быстро и с интересом. И местами воспринимается даже хорошо (особенно учитывая, что про Анну Невилл действительно пишут мало, и уж лучше Филиппа Грегори, чем Симона Вилар… да, меня и в неё угораздило заглянуть, и лучше бы я этого не делал).
И если бы хотя бы не обжимашки Ричарда с племянницей…
Но – женщины из рода Вудвиллов. Ведьмы, раскрасавицы, махровейшие мэрисьюхи.
Так что, мы всё понимаем. И не осуждаем.
По мнению Филиппы Грегори.
Вопрос только в одном: зачем было писать роман про Анну Невилл, если её интересуют только женщины из рода Вудвиллов?
Хотя – деньги же.
Так что и здесь мы всё понимаем.
…А сериал «Белая королева» получился внезапно весьма хорош. Хоть и не сказать, что идеален, но гораздо лучше книг. И Анна в нём гораздо больше похожа на истинную дочь Делателя королей.