Отзывы на книги автора «Фердиа Леннон»

В издательстве Корпус в этой серии выходили раньше Мадлен Миллер - Цирцея , Дженнифер Сэйнт - Ариадна и Мадлен Миллер - Песнь Ахилла . Поэтому я ожидал чего-то похожего, добротного ретеллинга с современной фокализацией. И вот мне прилетает в первых же строках "какого х..я, Аполлон?!".
Первая часть книги головокружительна. История о том, как два безработных гончара из Сиракуз организуют постановку трагедий Эврипида силами пленным афинян, захватывает чуть более чем полностью. Автор использует штамп о гопниках, одержимых искусством и гуманизмом, но делает это так талантливо, что ему веришь. Да, история больше отличается умилительностью, чем правдоподобием, но оно как будто не самый важный компонент античной трагедии. Параллельно развивается история любви рассказчика, и она тоже щемяще нежная, просто мимими. Чтобы уж прямо совсем обезоружить читателя, автор добавляет в число действующих лиц детей, пострадавших от войны, но прощающих своим обидчикам.
А вот дальше, тоже в соответствии с законами жанра, начинается просто пи..ец трагедия в буквальном смысле. Строй текста сразу меняется, веселье исчезает, как будто хор переодевает маску с уголками рта вверх на маску с уголками рта вниз. Не хочу спойлеров, но думаю, равнодушными вы не останетесь.
Большим достоинством книги, помимо увлекательно сюжета, проективных героев и привлекательной мета-идеи, является то, что построена она так же, как и то, о чем рассказывает. Наверняка, для этого есть какое-то специальное слово, но я его не знаю и поэтому скажу по рабоче-крестьянски: в романе использованы те же приемы, что использовал Эврипид, трагедии которого ставят герои. Смотрите – дети Медеи и дети, сопровождающие парочку режиссеров, неподвластная никому воля рока, даже бог из машины, и тот есть! Особое удовольствие – наблюдать это через постмодернистскую оптику, предлагаемую автором.

UPD: Уже после того как дочитал книгу, через пару недель наткнулся на информацию о том, что сам сюжет книги - не вымысел автора. По Плутарху подобная история в самом деле имела место - когда один из пленных афинян запел строки из "Электры" Еврипида, победители сжалились и не стали убивать их.

А нам говорят: Афины войною пошли на Спарту.
А я говорю: Покинуть хочу поскорее парту

Пел Сыроежкин в моем советском детстве и был не одинок: отмахиваться от того, что, усвоенным, могло бы уберечь от многих бед - в человеческой природе. Не будь мы так фатально необучаемы, уж как-нибудь поняли бы, что война - зло, и не несет счастья ни победителям. ни побежденным.

Время и место действия сицилийские Сиракузы, 412 год до Н.Э., очередной этап Пелопонесских войн (в которых Афины ходили войной на всех соседей. ближних и дальних), закончился поражением интервентов. Осада длилась два года и Сиракузы уже готовы были сдаться, помог подоспевший отряд спартанцев. Уцелевших афинян сгоняют в меловой карьер и оставляют на милость горожан. Не то, чтобы щедрую, греки умирают с голоду. Гончар Гелон, который знаком с карьером по роду работы, брал там глину, один из тех, кто подкармливает пленников. Он с неказистым приятелем Лампоном, героем-рассказчиком, спускается в это подобие ада, движимый не одним человеколюбием. Гелон с детства был одержим театром и теперь. когда жена его сбежала, а сынишка умер, эта страсть единственное, что держит его в жизни. Что до Лампона, он, хромоногий пьянчужка, живет с мамой и безнадежно влюблен в рабыню-лидийку, что прислуживает в таверне.

Фанат Еврипида Гелон, уверенный в скором неминуемом поражении Афин, после чего их сравняют с землей, а жителей продадут в рабство, ищет среди пленников тех, кто видел постановку "Медеи" и может восстановить ее по памяти. Не-книжнику трудно понять, но если вы охотились за абсолютно новым Стивеном Кингом и учили английский, чтобы читать его в оригинале, как было со мной, дополнительно объяснять не нужно. Еще он слышал о том, что драматург успел написать трагедию о Троянской войне, и если бы чудом нашелся кто-то, знающий ее, то за возможность увидеть постановку Гелон готов отдать почку. Чудом такие люди здесь есть, еще большим чудом они актеры, и стоит ли удивляться, что находится также меценат, не из местных, готовый оплатить постановку (шоу во все времена дорогое удовольствие).

Самоназначенные режиссеры Гелон и Лампон начинают подготовку, хотя от рассказчика вреда порой больше. чем пользы. Тем не менее, дело движется. Невероятно смелый. даже и по нашему времени, что говорить об античности, замысел Гелона - объединить в одной постановке "Медею" и "Троянок" (новая пьеса). Та еще задача заманить на представление сиракузцев, которые афинян ненавидят и век бы на них не глядели. А учитывая, что спуститься в карьер - это еще и увидеть что ваша жестокость сделала с пусть захватчиками, пусть врагами, но людьми. И все же, зрители собираются. Если бы Фердиа Леннон закончил шекспировым "Что ему Гекуба? А он рыдает!" и всеобщим примирением, это было бы трогательно красиво, дало бы повод поразмышлять о волшебной силе искусства и благотворности его влияния на умы и сердца. И было бы неправдой.

"Славные подвиги" представлением трагедии и трагедией представления не заканчиваются, впереди еще примерно четвертая часть книги, и собственное славное деяние Лампона, о котором вам лучше прочесть самим. Оно того стоит. Катарсис гарантирован.

Довольно долго держался в стороне от этой книги. Всё из-за обложки. Она оформлена в том же стиле, что и незабвенные опусы Мадлен Миллер, которые я считаю эталоном псевдоантичной графомании. Вот поэтому меня на "Подвиги" и не тянуло — опасался, что в одну серию с Миллер этот роман попал не просто так.

Опасения оказались напрасными. К "Славным подвигам" можно относиться по-разному, но одно можно сказать наверняка — на творения Мадлен Миллер эта книга не похожа совершенно точно. Ни по сюжету, ни по тематике, ни по стилистике, ни по языку. Особенно по языку — если вы категорически не терпите книжек с матом, то прямо сейчас закрывайте рецензию и удаляйте "Подвиги" из вишлиста.

Действие романа разворачивается в V веке до н.э., во время Пелопоннесской войны. Никию и афинянам уже показали сиракузькину мать, теперь они пленники и томятся в сиракузских карьерах. Двое горожан время от времени подкармливают бедолаг, а потом им приходит в голову идея поставить с афинянами Еврипида — прямо в карьере. Идея мегастранная, ведь среди пленных солдат не то чтобы много завзятых театралов, да и обычные сиракузяне не настроены поощрять такие затеи — они бы вообще с удовольствием перебили вчерашних врагов, если бы не охрана. Но главные герои оказываются очень настойчивыми и кое-что в итоге получается. Пусть и не так, как они хотели. Сами прочитаете.

Несмотря на то что книжка совсем небольшая и написана в вольном стиле а-ля Мартин Макдонах, вопросы на ее страницах поднимаются серьезные и актуальные. Например, о том, как увидеть человека в заклятом враге, как простить непростительное и как искусство помогает в ситуациях, когда не помогает уже ничего. Отдельно подкупило отсутствие стопроцентного хэппи-энда, к которому поначалу как будто шло — авторская версия концовки оказалась куда глубже, чем если бы [СПОЙЛЕРЫ]. В общем, жизненная книга, события которой могли случиться где и когда угодно — недаром местами Леннон демонстративно бросается анахронизмами вроде "менеджер", намекая, что читателю не стоит слишком уж привязываться к Сиракузам и V веку до н.э.

Помимо увлекательного сюжета, симпатичного стиля, юмора и бриллиантовых диалогов неожиданно отмечу и познавательный аспект книги. Я, как и те самые пленные афиняне, не так уж много знал о Еврипиде и том, как функционировал античный театр, поэтому все эти хлопоты с репетициями, прогонами и заказом масок/костюмов показались весьма любопытными. Ну и в целом книга сильно мотивирует почитать Еврипида, что похвально.

5/5, отличное праздничное чтение. Но очень не рекомендую, если вас триггерит мат.

Мне давно хотелось почитать что-то в духе Кристофер Мур - Агнец. Евангелие от Шмяка , и когда эта книга попала в поле зрения, я подумала: "О, это оно!". И действительно, оказалось сильно похоже - рассказчик, простой сиракузский гончар Лампон, любитель выпивки и женщин, весьма напоминал Шмяка, повествование с юморком и матерком о высоких материях и подчас страшных вещах, глубокие философские вопросы и мера человечности в обертке рассказа обычного рубахи-парня.

На дворе 412 год до нашей эры, и афинская армия в ходе очередного витка Пелопонесских войн отхватила знатных люлей от жителей Сиракуз и пришедших им на подмогу спартанцев. Город два года был в осаде, многие дома и предприятия, включая гончарную мастерскую наших героев Гелона и Лампона, разрушены, куча народу убита или искалечена. Повезло тем афинянам, которым удалось сбежать, потому что несколько сотен пленных поместили под надзор в карьер, где днем изнуряюще жарко, ночью нестерпимо холодно, кормят и поят далеко не каждый день, и все они обречены на медленную смерть. Лампон и Гелон изначально относятся к пленным захватчикам отрицательно (у Гелона во время боевых действий погиб ребенок и сбежала жена), и "покормить афинян" для них нечто вроде похода в зоопарк, но Гелону, давнему поклоннику афинского драматурга Еврипида, вдруг приходит в голову идея: а что если эти пленники знают сочинения прославленного автора и в обмен на пайку и глоток воды что-то продекламируют? Так начинается рассказ об объединяющей народы великой силе искусства.

Довольно быстро друзья решают силами военнопленных поставить в карьере "Медею" и новую пьесу "Троянки". Они привлекают спонсора, которого величают на современный манер продюсером, находят мастериц, способных изготовить костюмы, маски и декорации, в процессе к ним прибиваются городские дети-сироты, и этой разношерстной компанией они воссоздают в условиях лагеря для военнопленных классический античный театр. А параллельно узнают их получше и за обличьем злобных врагов начинают видеть людей. Вопрос только, как привлечь зрителей на представление, ведь жители Сиракуз люто ненавидят афинян, но и он тоже будет решен.

Первая часть романа довольно забавная, но к концу второй трети в полный рост встает классическая греческая трагедия, и хотя какой-никакой хэппи-энд тут присутствует, все же от романа остается грустное послевкусие, но это скорее светлая грусть.

Сиракузы. 412 г. до н. э. Во время Пелопонесской войны войско афинян потерпело поражение, и огромное их количество захватили в плен и поместили в карьер. Туда и направляются два гончара Гелон и Лампонс целью немного подкормить пленных, только не за так. Один из этих двоих обожает Еврипида и его пьесы, поэтому подкармливают пленных за цитирование сцен из произведений драматурга. После одного из таких посещений, а конкретнее после попойки после посещения Гелону приводит в голову мысль поставить “Медею”, а актёров набрать в карьере.

Книга натолкнула на размышление - может ли искусство кардинально изменить человека? Или может изменить, но только на пять минут, на день, на месяц? или лишь в том случае когда человек имеет потенциал к изменению? Автор ответ не даёт, хотя по правде даёт, но ответ такой широкомасштабный и всеохватывающий, что шире некуда. В сторону такой широты намекает и название, которое обещает славные подвиги, но персонажи со всеми своими не лучшими решениями, неоднозначными поступками, со своими слабостями и с попытками как-то всё привести в нормальный вид, выглядят не как герои смело выходящие на сражение, а как обычные люди действующие под давлением обстоятельств.

Среди прочего в книге содержится короткая и ёмкая рецензия на любую трагедию, хоть и нецензурная

Я мало что знаю об этой пьесе, только то, что действие происходит в Трое…. Просто с Гекубой, Кассандрой и хором троянок происходит какой-то п####ц.

Да, в книге много мата, можно подумать, что это отсебятина автора и что раньше так не разговаривали, но очевидно, что Эзоп, Аристофан, Эсхил, Софокл тот же Еврепид не использовали в своих произведениях древнегреческие аналоги современной обсценной лексики. Ведь простой народ явно книг не сочинял, и с чистотой речи не заморачивался. Вот и тут в дополнение к мату используются слова вроде режиссёр, продюсер, менеджер.

В итоге получилась весёлая история, но за этой веселостью скрываются серьёзные темы заставляющие подумать про людей и про искусство, и про то как они друг на друга влияют.