Сердце Эоны

Глава 1. Город под куполом

1.

Сатурн нависал над Титаном — не как планета, а как целая небесная механика, кольценосный диск потухшего Солнца, застывший в вечном закате.

Кольца тянулись через всё небо — широкая светящаяся дуга, рассечённая тёмными полосами. Они двигались. Неспешно. Величественно. Если смотреть достаточно долго, можно было заметить, как край кольца наползает на диск планеты, как тень Сатурна срезает свет, как миллиарды ледяных осколков продолжают свой бесконечный танец.

Ни одно небо в Солнечной системе не выглядело так.

Ни на Земле, где по ночам светит тусклая Луна. Ни на Марсе, где крошечные спутники были похожи на картофелины. Только здесь, на Титане, можно было смотреть на Сатурн часами — и каждый раз замечать что-то новое.

Александр Волков стоял у смотровой панорамы жилого модуля «Атлант». Ему недавно исполнилось шестьдесят семь, но чувствовал он себя лет на сорок пять — более лёгкая гравитация делала своё дело. За двадцать лет на Титане его кости стали легче, мышцы перестроились, сердце билось спокойнее, чем на Земле.

Он часто приходил сюда перед сном. Смотрел на Сатурн. Думал.

Сегодня он думал о Совете.

Завтра Праздник Единства, и Волков не хотел портить людям настроение. Но странности, накапливающиеся последние месяцы, требовали обсуждения. Пропавшие виманы. Сбои в навигации. Стёртые логи. Субботин говорил о «чём-то третьем» в сети.

Волков мысленно перебирал вопросы, которые нужно вынести на Совет:

1. Аномалии в поведении техники — системный отчёт Субботина.

2. Безопасность — что думает Такэда?

3. Связь с Землёй — последние новости тревожные.

4. Ресурсы — хватит ли на зиму?

5. Психологическая обстановка на станции — доклад Марии.

Пять пунктов. Не смертельно. Но и не празднично.

— Завтра разберёмся, — сказал он себе и направился в спальный отсек.

2.

Космическая база «ЗАСЛОН» не была похожа на то, что обычный человек на Земле представляет себе, когда слышит слово «база».

Не герметичные коридоры с голыми стенами и люминесцентными лампами. Не тесные каюты и общие душевые. Не военный порядок и серые комбинезоны.

Конечно, всё это тоже было. Но только на первых уровнях, в технических зонах.

Основная же часть базы находилась под главным куполом — гигантским прозрачным колпаком из многослойного полимера, который пропускал свет, но задерживал радиацию. Под куполом был настоящий город.

Улицы с твёрдым покрытием. Дома из композитных материалов, напечатанные на 3D-принтерах. Скверы с растениями, выращенными в гидропонных лабораториях — карликовые деревья, кустарники, цветы. Фонтаны с очищенной водой. Детские площадки.

Воздух пах озоном, влажной землёй и чем-то ещё — неуловимым, особенным, титаническим.

Люди здесь не выживали — они просто жили.

3.

Утро началось с суеты.

Волков вышел из спального модуля и сразу попал в праздничный поток.

Дети бегали по улице, размахивая бумажными флажками — кто-то с российским триколором, кто-то с американским звёздно-полосатым, а кто-то с красным китайским. Двое мальчишек, русский и индиец, толкались, пытались первыми добежать до фонтана.

— Миша! Арун! Не драться! — крикнула им вдогонку воспитательница — молодая женщина из Бразилии, смуглая, черноволосая, с улыбкой на всё лицо. — Сегодня праздник!

Мальчишки затормозили, переглянулись и побежали дальше, уже мирно.

Волков улыбнулся.

Дети — это была особая гордость колонии. Первые дети, рождённые на Титане. Их называли «титанианцами». Они не знали Земли. Для них Сатурн с кольцами был таким же привычным, как для земных детей — Солнце.

Они были выше своих земных сверстников — сказывалась гравитация. У них были более хрупкие кости, но более сильные лёгкие — атмосфера Титана внутри купола была специально обогащена кислородом. У детей Титана был особый взгляд — спокойный, беззаботный, всегда счастливый.

Волков иногда завидовал им. Им не нужно было вспоминать Землю. Они не знали, что потеряли.

4.

По пути в административный модуль Волков встречал десятки людей.

Группа китайских инженеров шла на смену, громко обсуждая новый бур для гелия-3. Один из них, молодой парень со взъерошенными волосами, заметил Волкова и приветственно махнул рукой.

— Александр Сергеевич! Приходите вечером на наш стол! У нас есть настоящий байцзю! Из риса, выращенного на Титане!

— Приду, — пообещал Волков. — Если Такэда не убьёт меня раньше.

Инженеры засмеялись.

Дальше встретилась группа американских техников. Они монтировали сцену для вечернего концерта.

— Chief! — окликнул его высокий чернокожий мужчина по имени Джефферсон, который неплохо говорил на всех языках и диалектах. — Мы тут подумали, может, пригласим твоих русских песен попеть? У них же там хор какой-то есть?

— Хор «Вдохновение», — подсказал Волков. — Я поговорю с ними.

— Отлично! — Джефферсон показал большой палец. — У нас будет интернациональный джем!

Волков пошёл дальше.

У фонтана стояла группа арабских женщин в лёгких хиджабах — на Титане не было строгих правил по одежде, но привычные традиции соблюдались. Женщины украшали ветки карликовых деревьев гирляндами из светодиодов.

— Александр Сергеевич, — окликнула его старшая, Фатима, — вы сегодня будете речь говорить?

— Буду, — кивнул Волков. — Короткую.

— Длинную не надо, — засмеялась Фатима. — Мы хотим танцевать.

— А я хочу есть, — добавила её подруга, молодая девушка с веснушками на носу. — Говорят, русские сегодня голубцы готовят.

— И пельмени, — добавил Волков. — И оливье.

— Оливье? — Арабские женщины переглянулись. — Это что?

— Это салат. Земной. Очень вкусный. Попробуете — не пожалеете.

5.

В административном модуле Волкова уже ждали.

Мария Эспозито, итальянский психолог, сидела в кресле с чашкой чая и листала планшет.

— Ты вчера ушёл, не попрощавшись, — сказала она без обиды, скорее констатируя факт.

— Задумался, — признался Волков. — Субботин наговорил странного.

— Он всегда говорит странное, — Мария отложила планшет. — Но в этот раз… я с ним согласна.

— В каком смысле?

— В смысле, что что-то происходит. С людьми тоже. Участились жалобы на странные сны. Одинаковые сны.

Волков насторожился.

— Какие сны?

— Корабли. Огромные, серебристые. И голоса. На непонятном языке.

— Мария, ты это серьёзно?

— Не знаю. Может, массовый психоз. Может, что-то другое.

Она посмотрела на Волкова внимательно.

— Ты собираешь Совет?

— Да. После праздника. У нас есть вопросы к Такэде, к Субботину, к тебе.

— Я буду готова.

6.

Такэда Кэнсиро нашёлся в техническом отсеке.

Он был японцем — невысоким, коренастым, с идеально прямой спиной и лицом, которое не выражало ничего. Глава службы безопасности «ЗАСЛОНА». Человек, который отвечал за всё — от фейерверков до вооружения.

На Титане не было тюрем. Не было полиции. Не было армии. Был только Такэда и два его помощника — шведка по имени Эльза и нигериец по имени Чиди. Втроём они обеспечивали порядок на базе с девятью тысячами человек.

И ни одного серьёзного инцидента за двадцать лет.

— Волков-сан, — Такэда поклонился. — Вы рано.

— Не спится, — признался Волков. — Субботин вчера рассказал про аномалии.

— Я знаю. — Такэда кивнул. — Я слежу.

— И что думаешь?

— Думаю, что это не хакеры. Не враги. Не ошибки.

— А что?

Такэда помолчал. Потом посмотрел на Волкова своими чёрными, непроницаемыми глазами.

— Я не знаю, Волков-сан. Но я готов ко всему.

— Даже к фейерверку? — Волков попытался разрядить обстановку.

Такэда чуть заметно улыбнулся — настолько чуть, что другой бы и не заметил.

— К фейерверку особенно. Я сам проверял каждую ракету. Никаких сюрпризов.

— Кроме тех, что запланированы?

— Кроме тех.

7.

Волков вернулся в свой кабинет и открыл планшет.

Пять вопросов для Совета. Он начал набирать тезисы.

1. Технические аномалии (Субботин).

— Пропажа виманов.

— Сбои навигации.

— Стёртые логи.

— «Что-то третье» в сети.

— Нужна полная диагностика всех систем.

2. Безопасность (Такэда).

— Доклад по инцидентам.

— Оценка угроз.

— Готовность к внештатным ситуациям.

3. Связь с Землёй.

— Последние новости тревожные.

— Возможно ухудшение связи.

— Нужно усилить приёмный комплекс.

4. Ресурсы.

— Запасы на зимний период.

— Добыча гелия-3.

— Продовольственная безопасность.

5. Психологическая обстановка (Мария).

— Странные сны.

— Общее состояние колонии.

— Нужны ли дополнительные меры?

Волков посмотрел на список и вздохнул.

Пять вопросов. Пять проблем. А впереди — праздник.

— Как обычно: праздник по расписанию, беда — внепланово, — сказал он себе в который раз.

8.

Праздник Единства начался в полдень.

Главная площадь под куполом превратилась в разноцветный базар. Американцы установили гигантские колонки — Джеймс О’Брайан, бывший диджей из Детройта, свёл плейлист из песен на всех языках станции. Сейчас оттуда доносилась латиноамериканская сальса, и несколько пар уже танцевали у фонтана.

Русские развернули полевую кухню. Повара из московского сектора колдовали над голубцами, пельменями и оливье. Огромный котёл с борщом парил на весь квартал.

— Кому борща? Кому горяченького? — кричал повар Илья, огромный мужчина с пышными усами. — Бесплатно! За наше общее будущее!

Китайцы украсили свою улицу красными фонариками и бумажными драконами. У них были вонтоны, рисовая каша и неведомо откуда взявшийся настоящий байцзю.

— Александр Сергеевич! — позвал тот самый молодой инженер. — Мы же договаривались!

Волков махнул рукой — позже.

Европейцы организовали ярмарку с домашним мороженым и сырами. Французы притащили багеты — откуда на Титане мука для багетов, оставалось загадкой. Итальянцы делали пиццу в специальной печи, напечатанной на 3D-принтере.

Индийцы готовили танцевальное шоу. Прямо на площади развернули ковры, и полдюжины женщин в ярких сари закружились в ритме болливуда.

Японцы — под руководством Такэды — готовили фейерверк. Ракеты уже стояли в специальных пусковых установках на краю площади, огороженные красной лентой.

— Не подходите близко! — строго сказал Такэда двум мальчишкам, которые пытались залезть под ограждение. — Это опасно.

— Дядя Такэда, а можно, мы запустим одну? — спросил Миша, тот самый русский мальчишка.

— Нет.

— А почему?

— Потому что я сказал «нет».

— А если я попрошу очень-очень?

Такэда посмотрел на Мишу. Потом перевёл взгляд на Аруна. Потом вздохнул.

— Вечером. Вместе со всеми. А сейчас — идите есть мороженое.

Мальчишки радостно умчались.

9.

Волков поднялся на импровизированную сцену.

Он не любил говорить на публике. Но сегодня — можно.