Kava
Оценил книгу

Представитель одной из самых родовитых и богатых семей русской аристократии. Муж Ирины Романовны, дочери Александра 3-го. Феликс Юсупов оставил свой след в российской истории только тем, что был не только одним из организаторов убийства Распутина, но и как тем кто собственноручно убил Распутина. И естественно своей нетрадиционной ориентацией.

Итак Распутин в ночь на 17 декабря 1916 года был: несколько раз отравлен цианистым калием, расстрелян с помощью 11 пуль при этом Юсупов озадачивался дилеммой: "Куда выстрелить, в висок или в сердце?", после избит дубинкой во время истерии Феликса Юсупова, однако бородач всё же пришёл в себя и нашел в себе силы выбраться из подвала и попытался перелезть высокую стену сада, но к его разочарованию был пойман убийцами и крепко связанным был наконец утоплен в ледяной воде. Но «Все тело было завернуто в накинутую на плечи бобровую шубу, рукав которой, всплыв кверху и примерзнув ко льду, указал местонахождение трупа.»

Мемуары скучны, однако убийства Распутина было воистину юмористическим. Это так сказать кульминация в жизни самого Юсупова. Пока отважный гей всю ночь безутешно мочил в подвале Распутина, остальные заговорщики болели за гея с револьверами в карманах наверху и с поднятием Юсупова спрашивали: «Ну что, как? Готово? Кончено?».
Действительно, всё через жопу, ни страной управлять, ни убрать по тихому.

Ключевое место в мемуарах:

Едва ли он был достаточно осведомлен об их настоящих намерениях и о том, кто они такие в действительности Имен их он не знал, так как вообще не помнил, как кого зовут, и имел обыкновение всем давать клички. Упоминая намеками о своих таинственных руководителях, он их называл "зелеными". Лично он их, вероятно, и не видел никогда, а сносился с ними через третьих или даже четвертых лиц.
В одном из разговоров со мной он как-то сказал:
- Вот "зеленые" живут в Швеции поедешь туда и познакомишься.
- А в России есть "зеленые"? - спросил я.
- Нет, только "зелененькие", друзья ихние, да еще наши есть, умные все люди, - ответил он.
Думая обо всем этом, об этой распутинской тайне, быть может, гораздо более сложной, чем он сам.