Глава первая

Москва новогодняя вечерняя сияла яркими огнями, которые вновь и вновь замысловато наполнялись и переливались, а бурное быстрое немного буйное настроение города красиво отражалось на стеклянных небоскрёбах и вышках, которые тянулись далеко и выглядели весьма претенциозно и велико. Повсюду порошили красиво снежинки. Как будто их заказали, отправив телеграмму доброму чародею чудодею магу и ведуну в одном лице Морозко. А он, находясь в чуть поддатом состоянии, в добром уме и здравии, в хорошем духе, махнул своим волшебным посохом и незаметно для всех наградил заслуженно российскую столицу праздничным новогодним фейерверком. Снежинки теперь сыпались без остановки и красиво. Здесь как будто мишура пьяно кружила и странно танцевала как на дискотеке.

Ветерок ледяной чуть поддувал. В воздухе повисал автомобильный гул. По дорогам в разные стороны неслись разные тачки. Их поток не утихал ни на секунду. Хотя утратил уже несколько свою силу. Вдали дала о себе знать громкая сирена гаишников, которые уже минут пять гнались за дерзким лихачём на малиновой «буханке». В кабине за рулём восседал поддатый Паша Кувшинов. Он коренастый крепкий широкий и не в меру упитанный. У него округлая голова, а стрижка короткая модная под полубокс. Лицо простоватое, – глаза навыкате голубого цвета, нос как средняя картофелина, ноздри широкие, а губы полные вытянутые и улыбчивые. Он напоминает буйвола, который решил пробить ворота своими рогами. Он ещё недавно находился на лесной делянке, где завсегда трудиться на мощном грейдере. В лесу в передвижной сторожке, играя в игральные карты, глядя по небольшому телевизору хоккейный матч и малость выпивая горячую, у него возник один спор с приятелями. Паша, так уж вышло, один из пятерых работников болел за хоккейный «ЦСКА». Он сорвался, когда его любимая команда стала гореть по счёту четыре один. Он схватил в руки бутылку водки и стал пить из горла под весёлые крики приятелей. Они же не унимались, поднимая волну за омский «Авангард». Здесь же болели за московское «Динамо» и «Спартак», «Новгородское Торпедо» и даже держали мазу за подмосковный «Витязь». А полупьяные крики не унимались.

– Дадут им сейчас продристаться. Пускай вёсла сушат кони эти. В этом году им ничего не видать…

– Зажрались блин. Нам бы их зарплату. Тренер Фёдоров вроде толковый мужик. В Америке играл. Кубок Стенли брал. А толку мало. Сочканул что ли в это раз.

– Паша твоих замочили всех. Просрали твои и игру, и весь сезон коту под хвост на хер. Вратарь у армейцев решето Федот этот стал, команда сдулась. Пей до дна Паша. Хаахахахаа…

– Ни хера им не видать в этом году. Хрен не кубок. Паша да забей ты на них. Тебе-то что с того. Миллион тебе не дадут. Ну, просрали. С кем не бывает. Давай за Торпедо выпьем. Или даже лучше за минское «Динамо». За команду батька. За быков. Твой «ЦСКА» в попе в самой теперь… Плей-офф не светит им. Всем просерают. Играют, как бухие. Гол. Гол забили. Им снова забила Паша. Твои не тянут. Наши мамаши и то их выиграют пьяными. Хаахахааа…

Паша, вдоволь насытившись издёвками приятелей, озверел. Он выпил много водки из горла бутылки, а прозрачная влага потекла прямо по щекам и бычьей шее. Он сразу разбил пустую бутылку об стенку. Паша тут же сорвался и громко закричал.

– Мы «ЦСКА» сила…, – буйно начал он, – «ЦСКА» непобедим. Хрен вам лысого придурки. Мы ещё всех замочим… «ЦСКА» вперёд. Я иду в атаку армейцы. Фёдоров мужик и тренер супер. Мы два кубка взяли и третий возьмём. Блин четвёртый наш будет и пятый сука наш кубок. Мы супер кубок тоже возьмём. Мы порвём любую команду из «НХЛ». Кому угодно наваляем. Хаахахааа…, – громко и буйно засмеялся Паша, – Мы вас всех порвём, как Тузик грелку. Мы вас натягивали и ещё раз натянем всех. АААААА… АААА… Иди сюда сука…

Паша сорвался, как буйный пёс с цепи. Он тут же бросился на крепыша Миколу Рябова и с ходу того протаранил. Паша прямо сильно врезал правой рукой под челюсть. Микола просто вылетел из вагончика на снег и сразу не смог подняться. Он минуту назад кричал весело и громче всех, доводя Пашу до конвульсий. Микула теперь чуть потянулся, но вновь свалился, подумав, что, вот же хренов псих. Я ему ещё врежу…

Паша, явно выпив лишка, одичал. Он сразу напал на своих приятелей по цеху. Вагончик крепко зашатался в разные стороны, откуда вдобавок послышалась громкая ругань. На столе загремела стальная посуда, а небольшой телевизор резко вылетел из вагончика на снег. Паша хотел тем ударить тракториста, но не попал. Коренастый крепыш Валя Спирич умело увернулся. Но тут же получил увесистый удар по лицу и вылетел из вагончика, развернувшись на сто пятьдесят градусов. Он свалился прямо на Миколу. Валя, немного очухавшись, слегка пополз по снегу. У него круто зарябило в глазах, нос опух, а разбитые губы вздулись. Он тяжело сплюнул кровавую слюну на снег. Валя подумал, что, мол, этот псих Кувшинов сорвался… С головой он не дружит, я знал. Но не думал, что настолько он не дружит придурок бешеный. Мы же пошутили блин… Вот же осёл редкий. Мало ему тогда Лёха Карпов вломил. Мы ему ещё вломим. ААААА…

Паша, ещё находясь в вагончике, дико бесновался. Он вновь закричал громко.

– Сука. «ЦСКА» чемпион…

Паша при каждом махе рукой говорил и кричал, что, мол, вот тебе гол… Ещё гол. И ещё гол. Гол. Гол ЦСКА… Сука гол… Паша одурел. Он широко замахал руками и уже себя не помнил, вырубив в глухую своих приятелей Марика Карульку, Стёпу Стёпина и Кулика Торопа. Они все застыли, лёжа на столе, скамейке и на тумбочке. Паша же выпрыгнул из вагончика, как шальной. Он сразу же метнулся к «Уазику» «буханке». Паша, надавив на гашетку, уселся за руль и тут же втопил. Он поехал по узкой лесной дороге, сразу настроив навигатор на Москву. Паша теперь мчался по Кутузовскому проспекту, как шальной. Он резко обгонял на скорости сто тридцать километров в час крутые тачки. Ему то и дело сигналили весело. На «буханке» развивался флаг хоккейного клуба «ЦСКА». Паша уже успел побывать и в ледовом дворце Екатеринбурга, где учинил драку с болельщиками хоккейного клуба «Автомобилиста». Он тогда быстро бежал, чтобы ему крепко не вломили. Паша теперь, громко пьяно распевая лихие песенки, плотно жал на гашетку «буханки». Он, утратив тормоза, отжигал на всю катушку. Паша прямо богато иногда высовывался в дверном оконце и кричал оглушительно, что, мол, ЦСКА чемпион 23/24… Мы всех порвём. Я в Москве люди. Я здесь. Уйди с дороги…

Паша по виду был помешан, но соображал трезво. Седан гаишников мчался следом. Их сирена звучала громко, а проблесковые маяки сияли ярко на крыше седана. Блюститель порядка сержант Юрий Гагарин живо обрисовал по рации что, он с рядовым Вороновым преследует на Кутузовском проспекте малиновый «УАЗик» «буханку». Номера в грязи. На снежном кузове колышется флаг хоккейного клуба «ЦСКА». За рулём предположительно мужчина в сильном алкогольном опьянении. За ним ещё наблюдается странное поведение. На нём золотистая телогрейка и красная ушанка. Он кричит что-то типа ЦСКА чемпион… Мы всех порвём… Этот тип несётся на всех парах. Он уже круто подрезал несколько автомобилей, приведя их к столкновению. Вдобавок несколько автомобилей он специально боднул. Мы постараемся сейчас же задержать неугомонного пьяного фаната хоккейного клуба. Конец связи…

Седан живо понёсся по проспекту, где с ходу нагнал малиновую «буханку», за рулём которой восседал весёлый Паша Кувшинов. Он, увидев копов, нехорошо улыбнулся. Он лишь помахал им рукой, ответив так на их призыв остановиться у края дороги. Паша ещё сильнее надавил на гашетку и помчался как шальной гусь. Он круто и тяжело вписался в поворот, который всё же одолел и поехал дальше, как ни в чём не бывало. Но седан блюстителей порядка не отстал, а плотно сел на хвост «буханки». А мало того ярко озарил своими проблесковыми маячками. Паша, сидя за рулём, смутился. Но был уверен в своём болиде, который резко выскочил на большой перекрёсток. Все колёса гулко засвистели. Паша круто вывернул руль, чтобы уйти от столкновения. Автомобиль понесло по снежному накату. Под днищем раздался свист. Его «буханка» перевернулась вверх тормашками три раза и вновь встала на целые родные колёса. Мощный мотор вновь дал о себе знать. Паша, как ни в чём не бывало, надавил на гашетку. Он вновь помчался как шальной, но заметил, что переднее левое колесо стало вилять и утратило давление в шине. Паша на скорости вывернул руль. Он, всё же сбавив обороты, врезался в широкую рекламную стеклянную афишу. В сторону сразу полетели битые стёкла и искры. Автомобиль, протаранив огромный баннер, ещё прополз несколько метров и плотно впился в дерево. Пашу крепко тряхнуло. Он, ударившись об руль, ощутил истошную боль. У него зарябило в глазах, а из носа тонкой струйкой потекла кровь. В ушах вдобавок зазвенело. Паша быстро всё же очухался. Его пыл несколько охладил ледяной ветерок, который теперь задувал в кабину через разбитое лобовое стекло. Он сразу заметил блюстителей порядка, которые уже побежали в его сторону. Паша, выбив ногой двери «буханки», не дремал. Он живо вылез из салона. Он схватил в руки флаг и широко замахал.

– Мама мы «ЦСКА» чемпион… Мы «ЦСКА» вперёд. Хрен вам всем лысого. Мы лучшие. Мы победим…, – громко закричал он.

Паша тут же побежал, как мог, по тротуару, который сменился широкой площадкой. Его ещё немного штормило. Паша всё же живо миновал несколько десятков метров, оказавшись на небольшой затемнённой парковке неподалёку от развлекательного центра «Кентавр». Он дышал неровно и тяжело. Паша, видя яркие фонари бегущих копов, теперь постоянно оглядывался. Он по виду словно сбежал из психушки. Паша мыслил бурно. «Мне нужна новая тачка. Я свалю. Хрен вам. Мы чемпионы. Мне надо на матч сходить и тогда мы победим. Работа подождёт. Они думают, что я псих… Я просто болею за «ЦСКА». Я хочу играть за «ЦСКА». Я в Москве. Я им нужен сейчас. Может, Фёдоров меня выпустит на лёд. У меня такой удар клюшкой. Мы возьмём третий кубок Гагарина. Мы победим…», – подумал он. Паша живо прошёлся между тачек, которые стояли на площадке. Он, резко оглядываясь, крепко в руках держал флаг и клюшку. Он дёрнул машинально за ручку белого кроссовера «Черри». Но водительская дверь не поддалась. Он невзначай замазал ручку немного своей кровью и сразу двинулся дальше, не заметив пылких страстных охов и вздохов, которые исходили из салона. Паша дурно глянул на тонированные стёкла. В них отразился его слегка помешанный вид. Он тут же метнулся в сторону.

В тачке же мило проводили молодые люди. Алекс Щеглов-Диковин, лёжа спиной на компактно сложенных кожаных сидениях, где вырисовывались забавные плюши, заметил странного типа. Он на миг взволновался. Его обожгли мысли. «Что за фигня? Какой-то бешеный тип у тачки с флагом «ЦСКА» крутится. Откуда он тут взялся? Что за придурок? Да плевать. Как круто. Аня просто бомбическая. Кажется, он свалил. Я уже его не вижу. Как классно. Да. Аня просто секси. Кажется, я ей сильно нравлюсь…», – подумал он. Алекс Щеглов более известный как деревенский мачо изнемогал, лёжа на опущенных сидениях, в чём мама родила. Он же Дикарь, он же сельский Марио, он же Дикобраз. У него ещё есть ряд имён и прозвищ, придуманных для того, чтобы не платить по ненужным счетам на селе городского типа, где он живёт. Таким он уж уродился. Он сейчас неистовствовал и был крепко возбуждён. Его пламенный орган вытянулся до двадцати пяти сантиметров и, казалось, был полностью погружён в вожделенной жгучей красотке по имени Анна Шербакова. Она красиво изводилась, сидя на деревенском мачо. Аня мило приподнималась и отпускалась, уже ощущая большой красивый оргазм. Её переполнял жар и агония, а голова сильно кружилась. Анна себя не помнила. У неё заметно рябило в тёмно-золотистых глазах. Она прищурила свои невинные очи, ощущая тепло, лёгкость и настоящий кайф. Анна полностью оголённая, казалось, ничего не смущалась. Она двигалась охотно и машинально и плотно прижималась аппетитной попкой к переднему месту своего бойфренда. В ароматном салоне воздух немного свистел и хлопал. Анну это нисколько не смущало. Она вошла быстро во вкус, так снимая стресс и тревогу. Её руки двигались плавно. Анна вновь склонилась к бойфренду, чтобы ощутить его мощный рельефный торс, от которого просто сходит с ума. Анна приласкала руками торс деревенского мачо. Она вдобавок погладила живо и вновь выпрямила гибкую спину. Девушка резко дёрнула шеей, а распущенные длинные тёмно-золотистые волосы шикарно взметнули ввысь и оказались живо у неё за спиной. Грудь молодая сочная упругая забавно вздрогнула. Её «лимончики» сотряслись, а острые соски смотрели в разные стороны. Анна в интимном озарении показала своё милое розоватое округлое лицо, – глаза как щёлки темнели, нос тонкий белел, а губы полные алые твердели. Она ненасытно глотнула воздуха и живо приласкала себя руками за грудь и бёдра. Аня вновь красиво с новой силой заскакала, задвигалась и застонала.

– ААААААА… АААА… Боже мой. Да. Алекс, да. Как же жарко. Как глубоко. ААААА… АААА…, – произнесла она.

– Аня, да. Ты просто бомбическая крошка. Иди ко мне.

– АААААА… АААА… Мамочки. Как глубоко. Я не могу больше. Не могу остановиться.

– Аня не надо. Крошка иди ко мне. Аня ты секси.

– ААААААА… АААА…

Алекс, лёжа на сидениях, изнемогал, но был по виду полон сил. Он жаждал большего. Его голова кружилась от шампанского и долгой любви. Он прямо смотрел на жгучую красотку и не мог никак оторвать глаз. Он всё же повёлся немного на того странного типа, который болтался возле тачки.

– Аня я видел, какого-то придурка у тачки. Может, он от бабки.

– АААААА… АААА… Плевать на него и на бабку. Блин на всех плевать. Заколебали меня уже все. Алекс я схожу с ума. Алекс останови меня. Как же классно.

– Аня ты сводишь меня с ума. Ты права. Плевать на придурка, – ответил Алекс, – Иди ко мне крошка.

– ААААА… АААА… Мамочки как глубоко. Алекс убери руки.

– Аня сводишь с ума. И ты бомбическая просто.

– АААААА… АААА…