Три дня чтения в подарок
Зарегистрируйтесь и читайте бесплатно

Бобок

Бобок
Бесплатно
Добавить в мои книги
511 уже добавили
Оценка читателей
4.12

«На этот раз помещаю «Записки одного лица». Это не я; это совсем другое лицо. Я думаю, более не надо никакого предисловия.

Семен Ардальонович третьего дня мне как раз:

– Да будешь ли ты, Иван Иваныч, когда-нибудь трезв, скажи на милость?..»

Лучшие рецензии
olastr
olastr
Оценка:
22
... когда еще мы жили, то считали ошибочно тамошнюю смерть за смерть.

Вот вы говорите Маркес или этот, как его, Педро Парамо . Да у нас свой макабр есть от Федора Михайловича. Спасибо Бахтину - проинформировал. Я думала, что я все у Достоевского читала, но попадаются еще иногда подобные перлы о жизни на местечковом кладбище.

Честно говоря, такого бардо я бы врагу не пожелала. Упокоился человек, похоронили, а через три дня он очухивается в гробу - не во плоти, правда, а только сознанием - и оказывается в гуще какой-то болтовни. Как в гостиной, только циничнее, потому как не нужно приличий соблюдать.

- <...>Черт возьми, ведь значит же что-нибудь могила! Мы все будем вслух рассказывать наши истории и уже ничего не стыдиться. Я прежде всех про себя расскажу. Я, знаете, из плотоядных. Все это там вверху было связано гнилыми веревками. Долой веревки, и проживем эти два месяца в самой бесстыдной правде! Заголимся и обнажимся!
- Обнажимся, обнажимся! - закричали во все голоса.
- Я ужасно, ужасно хочу обнажиться! - взвизгивала Авдотья Игнатьевна.

В общем, да. Фельетон удался. Единственный живой свидетель, правда, впал в отчаяние.

Разврат в таком месте, разврат последних упований, разврат дряблых и гниющих трупов и - даже не щадя последних мгновений сознания! Им даны, подарены эти мгновения и... А главное, главное, в таком месте! Нет, этого я не могу допустить...
Читать полностью
sher2408
sher2408
Оценка:
9

Интересное произведение - это и черный философский анекдот и мистический рассказ в одном флаконе.
Прогулки по кладбищу, как по месту наблюдения за жизнью, и месту, вдохновляющему литератора, прикорнуть на свежей могилке, что может быть "естественнее".
А "новый порядок бытия" заключается только в одном, - "мы же умерли". Ничто не меняется после смерти, "жизнь" течет по инерции еще несколько месяцев.
"Мертвецов пятнадцать понаехало", как будто они на бал или в парк гулять поехали, а не хоронить их тела привезли. И грешат покойники так же как и при жизни - сплетничают, играют в азартные игры, развратничают, кичатся своим положением, в общем, весело проводят время. И "вонь тут нравственная", вонь души.
И что характерно, все покойнички принадлежат к одному социальному классу, и ни одной положительной личности среди них.
Так что же ждет нас за гранью смерти - лучшая жизнь или безысходность старой, земной?
И сможет ли человек усовершенствоваться, дабы получить новую, лучшую жизнь. Да и не поздно ли совершенствоваться?

Читать полностью
M_Aglaya
M_Aglaya
Оценка:
7

Вот только недавно с большим интересом читала размышления о природе фантастического - нечто чуждое привычной реальности, проявляющееся случайно, помимо воли художника, скрывающееся среди обыденных деталей, но вызывающее смутное ощущение тревоги. (Р.Кайуа). Я еще тогда подумала, что это все можно перенести и на книги, не только на картины... и что надо подумать, где, в каких произведениях такое вдруг - может - встретиться... :) И тут мне как раз попадается этот рассказ в "Дневниках писателя" (где я еще топчусь в самом начале, но зато "с чувством, с толком, с расстановкой". (с) ))))
И я соображаю - вот же оно, как раз то самое!))) И смутное чувство тревоги, и ощущение чего-то чуждого и неправильного... )))
Сюжет: можно изложить в двух словах, не переживая ни о каких спойлерах. ))) Там и сам-то рассказ на несколько страниц... Лирический герой (как выражались в советской школе авторы учебников по литературе) - некий неудачливый труженик пера. Готов писать что угодно. Но не пользуется спросом. Сначала он сидит и рассуждает сам с собой, приводя доводы насчет содержания только что прочитанной очередной разгромной статьи. Потом, чтобы развеяться, решает пойти прогуляться и попадает на чьи-то похороны. В результате он, отбившись от толпы, дремлет среди могил и вдруг слышит голоса из-под земли - покойники в гробах ведут между собой разговоры, пытаются разузнать о новопоступивших, потом и недавно похороненные вступают в разговор. В результате этих подслушанных разговоров рассказчик узнает, что покойники продолжают, так сказать, оставаться в сознании и даже поддерживать между собой какое-то общение в течение двух-трех месяцев... правда, некоторые, особо упорные, держатся и дольше, но при этом уже практически не воспринимают ни самих себя, ни окружающее, и только выкрикивают что-то маловразумительное. Но все равно все рано или поздно прекратится. А что будет потом? Бобок. А потом рассказчик невольно чихнул, и мертвецы замолчали.
Рассказ мне понравился, написан так... проникновенно. :) Но тревога какая-то возникает, да. )) Я заглянула в комментарии, еще поискала каких-нибудь разъяснений... Но везде вроде пишут одно и то же - снова-здорово про портрет Достоевского, на который были сделаны некие оскорбительные замечания, а Достоевский, значит, в ответ выдал этот "Бобок", в виде сатиры... И на этом как-то все и заканчивается. )))
Да фиг с ним, с портретом... При чем тут сатира... Ну да, вначале идут рассуждения о портрете и критиках, довольно едкие. Но потом же этот резкий поворот от портрета к кладбищу и покойникам - как-то же вообще внезапно и неожиданно, и ни к селу, ни к городу... И если во вступлении насчет портрета критиков еще все ясно и более-менее понятно, то потом-то разве не начинаются странности? )))
Ну, хорошо, может человек и начал этот рассказ с намерением сочинить сатиру на гадов и мерзавцев. Но потом его прямо как-будто повело в сторону, и он вообще выдал что-то дикое. )))
Потому что, если вдуматься, то ведь это же все очень странно...
Начать с этой безумной фразы "пошел развлекаться, попал на похороны". )))
Странно поведение покойников... Вот люди умирают и приходят в себя - то есть, вновь осознают себя как личность - в гробу под землей. Узнают, что это все, конец. И дальше будет только постепенный распад и полное исчезновение. Но они это все воспринимают совершенно спокойно. Никто же из-за этого не лезет на стенку, не впадает в отчаяние. Они по мелочи грызутся между собой, болтают, просто ждут... То есть, сначала, пока еще не успели осознать, что мертвы, некоторые могут и поволноваться, но потом - спокойствие... Это уж точно так отличается от обычных представлений о человеческой натуре. Но поскольку так неожиданно, то и производит впечатление чего-то... чего-то, в общем. Истинного? ))
А уж когда среди них просыпается злодей, то реакция и подавно идет совсем перпендикулярная. ))) Он предлагает "давайте не стыдиться!", и все радостно кричат "давайте, давайте не стыдиться!" И это как раз и производит наиболее жуткое впечатление. Хотя, казалось бы, чего такого страшного... Но просто - это поперек ожиданий...
Да, и сама идея загробного существования мертвецов - разве не странная? Просто лежать и разлагаться, три месяца в среднем. Это вроде бы даже не относится к христианской традиции - девять дней, сорок дней... Почему три месяца? Откуда этот срок? И потом - "а дальше что?" - "а дальше - бобок". Какой еще бобок, откуда взялся этот бобок? Что вообще это такое? Это походит на какой-то чавкающий звук. Что-то засасывающее с причмокиванием. Это отсюда взялось это странное обозначение - бобок? Может, мертвецы просто слышат этот звук? Иначе откуда они вообще это взяли? Такое нелепое слово, вроде бы, на первый взгляд, даже смешное. Безобидное...))
И это при том, что и сам автор, и рассказчик, и все подряд покойники - люди рожденные, воспитанные, осознающие себя в христианской системе. Но здесь вообще нет ни слова о традиционных христианских понятиях, ни от тех, ни от других... Ни бога, ни черта, ни рая, ни ада. Бобок. И это даже никого не волнует и не интересует.
Странная реакция рассказчика. От самого начала, когда он осознает, что слышит разговор покойников под землей и до самого конца. Он испытывает интерес, любопытство, желание стать обладателем необычного слуха или сплетни... досаду от того, что все прекратилось... Но он не боится вообще! И этот вывод в конце - надо пойти на других кладбищах послушать, как там. Очень странно. )) То есть, человек услышал что-то совершенно противоречащее всем привычным представлениям о мире, узнал, что ожидает после смерти - но у него не возникает по этому поводу ни ужаса, ни отчаяния, ни малейшей депрессии (как опять же логично и привычно ожидать). А только деловитый вывод - надо еще пойти послушать.
Странно, все очень странно. :) Как-то очень не походит на сатиру... (вообще ни на что не походит) )))

Читать полностью
Лучшая цитата
– Ах, как я хочу ничего не стыдиться! – с восторгом воскликнула Авдотья Игнатьевна.
– Слышите, уж коли Авдотья Игнатьевна хочет ничего не стыдиться…
– Нет-нет-нет, Клиневич, я стыдилась, я все-таки там стыдилась, а здесь я ужасно, ужасно хочу ничего не стыдиться.
– Я понимаю, Клиневич, – пробасил инженер, – что вы предлагаете устроить здешнюю, так сказать, жизнь на новых и уже разумных началах.
– Ну, это мне наплевать! На этот счет подождем Кудеярова, вчера принесли. Проснется и вам все объяснит. Это такое лицо, такое великанское лицо! Завтра, кажется, притащат еще одного естественника, одного офицера наверно и, если не ошибаюсь, дня через три-четыре одного фельетониста, и, кажется, вместе с редактором. Впрочем, черт с ними, но только нас соберется своя кучка и у нас все само собою устроится. Но пока я хочу, чтоб не лгать. Я только этого и хочу, потому что это главное. На земле жить и не лгать невозможно, ибо жизнь и ложь синонимы; ну а здесь мы для смеху будем не лгать. Черт возьми, ведь значит же что-нибудь могила! Мы все будем вслух рассказывать наши истории и уже ничего не стыдиться. Я прежде всех про себя расскажу. Я, знаете, из плотоядных. Все это там наверху было связано гнилыми веревками. Долой веревки, и проживем эти два месяца в самой бесстыдной правде! Заголимся и обнажимся!
– Обнажимся, обнажимся! – закричали во все голоса.
– Я ужасно, ужасно хочу обнажиться, – взвизгивала Авдотья Игнатьевна.
– Ах… ах… Ах, я вижу, что здесь будет весело;
В мои цитаты Удалить из цитат
Оглавление