После долгих моих странствий по захватывающему миру фантастики и фэнтези, миру интригующих детективов, постмодернизма и современной зарубежной прозы, миру любовных романов приятно все-таки вернуться домой - в такой знакомый, уютный, несмотря на все страдания героев, и актуальный даже спустя сотню пробежавших лет мир русской классики. Мир, где до сих пор тоскуют о несбыточном, продают душу дьяволу, унижают и унижаются сами и непременно ищут виновных в своих злоключениях, чтобы оправдать собственную лень или глупость, а иногда и то и другое разом. На роль этакого козла отпущения сгодится даже чертенок-недотыкомка, смешно копошащаяся под ногами. У Островского дьявол что-то нашептывал, помнится, Катерине ("Гроза"), сейчас вот сологубовского Передонова бес попутал. Мелкий бес. Эх, всегда нам что-то мешает! Не одно, так другое!
Кажется, что все самое отвратительное, что только может быть в человеке, автор воплотил в своем герое, Ардальон Борисыче, мечтающем дни и ночи напролет о хорошей должности, но не прилагающем для этого никаких усилий. Мелочны его заботы, ничтожны его делишки, да и сам он какой-то мелкий человечишко. Мелкий бес.
Федор Сологуб, насколько я вообще могу судить по первой прочитанной книге из его творчества, щедр на подобные образы - непривлекательные (и это еще слабо сказано!), омерзительные, отталкивающие, противные до мельчайшей детали (а на детали Сологуб точно мастер: как он описывает людские характеры - это что-то незабываемое!). Здесь все интригуют против всех, лицемерят, улыбаются в лицо, а за спиной говорят и творят гадости. А еще все беспрестанно о чем-то мечтают: кто - о женитьбе, кто - о деньгах. И упорно ждут, что жизнь как-то сама собой вдруг переменится и преподнесет желаемое на блюдечке.
А жизнь - вот ведь зараза! - отчего-то вовсе не торопится исполнять чьи-то мечты: женихи не ловятся (и Вершина с Мартой тихо вздыхают где-то в сторонке), хорошие денежные должности тоже почему-то с неба не валятся (и вот где-то в этом мире сходят с ума очередные передоновы). Жалкие, лицемерные трусы, способные обидеть женщину и подставить товарища, тщеславные и самоуверенные, хотя собственных достижений - ни на грош. Где-то плачет обиженный ни за что гимназист, где-то развращают подростков, кто-то обманом привязывает к себе...
Странный то был мир, начертанный Сологубом, где на десять гектаров ни одного порядочного человека - я проверяла и обсмотрела все. Стяжатели, доносчики, лизоблюды, подлецы, карьеристы. Да, они, может, в массе своей и безвредны, как докучливые насекомые, вот только душонки их, насквозь прогнившие, мигом отравляют все сущее и человечное. Вот даже через книгу это чувствуется, а потому читайте роман с осторожностью - легко подхватить через него мизантропию. Поначалу вообще мне хотелось захлопнуть его напрочь. Отчего-то не была готова в этот раз к подобным откровениям о людской натуре (надо все-таки почаще обращаться к классике). За героев было неловко и стыдно, смотреть на чужие унижения - горько и печально.
Вот женщина, которой в прямом смысле слова плюют в лицо. А она за этого плюнувшего хочет замуж. Другой готов на что угодно, лишь бы подняться на пару ступенек вверх по карьерной лестнице, даже обвенчаться с нелюбимой и опостылевшей женщиной. Третья сеет похоть и разврат в душе пока еще невинного ребенка. Четвертый хочет выгодно пристроить (читай: продать) родных сестер, выдать замуж неважно за кого, лишь бы выдать. Пятый начинает мстить отвергнувшей его...
Накапливается, растет снежным комом в голове все это безобразие, да так, что собственная голова становится тяжелой: одно, второе, третье... Люди, что ж вы делаете со свей-то жизнью? Вот разве для этого приходит в этот мир человек? Чтобы подличать, обижать и унижать других, ставить подножки и высмеивать? А духовное-то ваше где потерялось, на каком участке пути? Неужели же ничего - абсолютно ничего - не осталось? Ни крохи даже? Неужели же все мысли лишь о том, как выйти замуж и найти деньги?
Автор без устали обливает грязью собственных персонажей (и надо признать, что порой за дело), вот только достается временами будто бы и читателю. Заставляет книга задуматься на минуту-другую: а я-то сам не таков ли? А у меня-то самого в душе что, кроме забот о материальном, низменном? Есть там высшие устремления али нет? Чертовски отрезвляет роман, конечно. Мы смеемся над чужими пороками, удивляемся им, громко возмущаемся от прочитанного, а потом понимаем, что и сами не без греха.
Вот это, думается, и есть главная прелесть сологубовского "Беса" - делать мир лучше хотя бы так, показывая его явные изъяны. Да, неприятно, да, мерзко, но разве лечение бывает приятным?