Прожив год в итальянской пиццерии, я стал замечать, что каждый мой день проходит одинаково и однообразно, но меня это не напрягало, а наоборот. Гормон счастья, вырабатываемый в моём организме сыром, превращал мой «день сурка» в «ДЕНЬ СЫРКА». Дело в том, что хозяин пиццерии ежедневно во все блюда добавлял сыр, и я, словно мышка-норушка, однажды приползя на запах сыра и свежей выпечки, «подсел» на него и остался в этой ловушке с бесплатным сыром навсегда. Я, как дрессированный грызун, выполнял любые команды хозяина пиццерии и вместо зарплаты получал «кусочек сыра» в виде неограниченной возможности есть этот кисломолочный продукт. В общем, работал «за еду».

Каждый мой день начинался с кусочка свежего сыра натощак. Потом я пил кофе с сырными бутербродами и приступал к работе. Я, как «Золушка», выполнял любую работу, предложенную хозяином, лишь бы быть возле сыра, чувствовать его запах и ощущать вкус. Я замешивал тесто, чистил печь, мыл посуду, убирал помещения.

В обеденный перерыв я получал большую тарелку сырного супа, а в ужин – традиционную пасту с сыром. Так монотонно и одинаково счастливо протекали мои нежно-жёлтые сливочные дни.

Но однажды мой обычный, очередной «день сырка» превратился в необычайно «чёрный день». Хозяин пиццерии уволил меня за то, что, по его мнению, я стал больше съедать сыра и меньше работать.

Но я уже не мог жить без кусочка утреннего сыра. Я, как сырный наркоман, испытывал сырную «ломку», и каждый мой день превращался в каторгу. Я бродил по улицам в поисках любой работы, чтобы заработать себе на сыр. Но для потенциальных работодателей я казался ненормальным и странным, прося аванс в размере стоимости ста граммов сыра. И они мне отказывали.

Первый тревожный «звоночек», оповещающий меня о том, что я на грани, прозвенел в супермаркете, когда я проходил мимо полок с сыром. Соблазнительные, свеженарезанные ломтики, обтянутые полиэтиленом, кокетливо смотрели на меня сквозь прозрачную упаковку, словно голые девушки, намазанные маслом. Осмотревшись по сторонам, я взял в руки первый попавшийся кусочек и, развернув его, начал заталкивать в рот. Закатив от удовольствия глаза, я наслаждался знакомым вкусом таявшего у меня во рту сыра. Смешиваясь со слюной, его кисломолочный вкус усиливался «бесплатностью» и, медленно сползая в мой желудок, отправлял сигнал благодарности и удовлетворения в мой мозг. Но этот неожиданный и несвойственный для меня поступок не решил проблему и не насытил моё голодное тело, а лишь раздразнил аппетит. И когда я случайно наткнулся на витрину швейцарского молочного магазина, в которой лежали дырявые, светло-жёлтые шматки сыра, напоминающие золотые слитки в швейцарском банке, я не удержался и, разбив витрину мусорной урной, стоявшей неподалёку, схватил большую головку сыра и под рёв сигнализации бросился бежать.

Сжевав его всухомятку в тёмной подворотне, я понял, что из безобидной домашней мышки я превратился в дикую, опасную, бездомную крысу.

Вскоре во всех магазинах, торгующих сыром, был вывешен мой «фоторобот», а газеты запестрели шокирующими заголовками: «Итальянская сырожорка ночью проникла на молочный комбинат и надкусала всю готовую продукцию…» «Сырожадный сыроглот отнял плавленый сырок у пьющих в парке алкоголиков…»

После такой «рекламы» и пиара расхаживать днём по улицам стало небезопасно. И я, как настоящая крыса, вынужден был уйти в «подполье».

На «охоту» я выходил по ночам. И суть её заключалась в следующем…

Возле магазинов я подкарауливал продуктовые машины и во время разгрузки выскакивал из темноты словно тень, хватал небольшую круглую, как мяч, голову сыра и убегал, как профессиональный регбист, на противоположную сторону дороги, расталкивая перед собой встречающихся на моём пути редких прохожих. Иногда я, притворяясь слепым, чтобы в чёрных очках меня никто не узнал, заходил в ночные фастфуды и, проходя мимо столика ничего не подозревающего посетителя, хватал с его стола «чизкейк», «чизбургер» или пиццу с сыром и молниеносно скрывался. Но однажды я оказался близко к провалу, и меня едва не поймали. И виной тому стала моя жадность.

Конец ознакомительного фрагмента.