Глава первая: Урожай керлингистов

Если бы семьдесят пять лет жизни Аристарха Федосеевича Орлова вдруг решили переплавить в некий единый звук, то это был бы тихий, глубокий и размеренный скрип. Скрип половиц в его старой, пахнущей сушеными яблоками и печным дымом избе. Скрип костей по утрам, когда он, кряхтя, поднимался с кровати, чтобы затопить печь. Скрип ворот местного колхоза имени Ленина, который он, как сторож, открывал каждое утро ровно в семь и закрывал в девять вечера. Это был звук привычки, предсказуемости и прочного, как мореный дуб, порядка.

Деревня Подкопай, что в тридцати верстах от Брянска, жила по своим, не всегда понятным городскому человеку, законам. Здесь знали, что дождь на Спаса – к хорошему урожаю грибов, а если курица запела петухом – жди беды, но не глобальной, а мелкой, бытовой, вроде сломавшегося трактора или прорыва трубы. Жизнь текла медленно и основательно, как патока зимой.

Аристарх Федосеевич был такой же неотъемлемой частью этого пейзажа, как покосившаяся будка автобусной остановки или вековой дуб на пригорке. Высокий, жилистый, с седыми, нависающими как снежные шапки бровями и руками, исчерченными глубокими морщинами-бороздами, он напоминал старого, могучего лесного духа, по какой-то прихоти судьбы облаченного в стеганый ватник и валенки.

Утро его начиналось не с кофе – этого он терпеть не мог, называя «черной сажей» – а с кружки крепкого чая, заваренного в потрескавшемся заварном чайнике, и с неторопливого изучения единственной местной газеты «Колхозная правда». Читал он ее от корки до корки, включая объявления о продаже дойных коз и распоряжения районной администрации. Именно там, на третьей странице, в разделе «Сельское хозяйство», он и вычитал ту самую весть, которая перевернула все его тихое существование с ног на голову.

Статья называлась незамысловато: «Колхоз имени Ленина на грани». Грани чего – было понятно без уточнений. Шли долгие, безнадежные разговоры о банкротстве, о долгах, о том, что земли могут пойти с молотка, а техника – порезать на металлолом. Сердце Аристарха Федосеевича сжалось. Колхоз был его жизнью. Он помнил, как первым трактором пахали эти поля, как всем миром строили коровник. Это было не просто предприятие, это была история, его история, история его отца и деда.

Он отложил газету, и чай вдруг показался ему горьким и невкусным. Безнадега – вот что было на вкус у этого утра.

Мысли его были прерваны визгом тормозов у калитки. Во двор вкатился, словно шар для боулинга, молодой человек в яркой куртке с капюшоном, натянутом на голову, и с огромным смартфоном в руке. Это был Витёк, внучатый племянник Аристарха Федосеевича, приехавший на недельку из Москвы «подышать воздухом» и целыми днями пропадавший то в лесу с друзьями, то у реки.

– Дядя Арис! – выдохнул он, запыхавшись. – Ты не поверишь, что я нашел!

Аристарх Федосеевич нахмурил свои кустистые брови. Он не любил суеты. И это прозвище «Арис» – отвратительная городская выдумка.

– По-русски говори, Виктор. Чего нашел? Золотой клад? Или опять тот твой «покемон», бегающий за сараем? – буркнул он.

– Да нет, лучше! – Витёк тыкал пальцем в экран своего телефона, листая какие-то яркие картинки. – Смотри! Федерация керлинга России объявляет всенародный поиск талантов! «Нация в поиске новых героев!» – вот их слоган. Они по всей стране ездят, проводят открытые пробы. И знаешь, куда они завтра приезжают? В Брянск! Представляешь?

Аристарх Федосеевич представил. Представил толпу таких же, как Витёк, юнцов, толкающих по льду какие-то странные снаряды с ручками. Он видел это по телевизору пару раз. Люди скользят, кричат, трут лез швабрами – занятие, на его взгляд, абсолютно бестолковое.

– И что? – спросил он, отхлебывая чай. – Поедешь шваброй пол ледяной полоскать? Родителей на что содержать будешь?

– Дядя Арис, ты ничего не понимаешь! Это же олимпийский вид спорта! Там контракты, зарплаты! А главное – посмотри, какое условие! – Витёк снова принялся листать. – Вот: «В связи с травмой основного игрока ищется игрок с нестандартной техникой броска, возможно, без классической спортивной подготовки, но с уникальным физическим данным». Понимаешь? Они готовы взять кого угодно! Даже меня! Или… – Витёк вдруг замер и уставился на деда с таким видом, будто только что увидел того самого покемона.

Аристарх Федосеевичу стало не по себе от этого взгляда.

– Чего уставился? Чай остыл.

– Дядя Арис… а давай ты сходишь?

В избе воцарилась тишина, нарушаемая лишь тиканьем старых ходиков с кукушкой.

– Я? – дед поперхнулся чаем. – На керлинг? Да я в жизни-то на коньках не стоял! У меня с почками… ревматизм… да я тебя сейчас этой шваброй…

– Да не нужны там коньки! Там специальная обувь! Смотри, – Витёк тыкал в экран. – Им нужен «игрок с нестандартной техникой». А у тебя она точно будет нестандартная! Ты ж у нас главный по городкам! Помнишь, на прошлой спартакиаде ветеранов? Ты всех положил! Точность броска – стопроцентная!

Городки – это была единственная слабость Аристарха Федосеевича. Его конек. Его личный олимпийский вид спорта. С юности он бил «пушку» и «звездочку» так, что фигуры разлетались в щепки с первого удара. Деревенские мальчишки учились у него этому забытому искусству.

– Какие городки? – отмахивался старик. – Там камень надо толкать, а не битухой бить. Совсем другое.

– Да почти одно и то же! Принцип тот же: расчет, точность, чувство льда! Ну пожалуйста! Это же просто попробовать. Съездим, посмотрим. А если… – голос Витька стал заговорщическим, – а если вдруг… чисто гипотетически… тебя возьмут? Ты же в сборной будешь! Тебе зарплату платить будут! Олимпиада! А там призовые! Ого-го какие!

Аристарх Федосеевич хотел было рассмеяться, но взгляд упал на лежащую на столе газету. «Колхоз имени Ленина на грани». Он посмотрел на горящие энтузиазмом глаза внука. На его ватник, на свои натруженные руки. И в голове, совершенно безумная, бредовая мысль вдруг обрела какие-то причудливые очертания. Конечно, это полнейший вздор. Но что, если… Чисто гипотетически…

– И сколько там, в этих призовых? – хрипло спросил он, стараясь, чтобы голос не дрогнул.

Витёк засеменил, залился счастливым потоком слов о гонорарах, спонсорских контрактах, государственных премиях. Цифры были астрономическими, совершенно нереальными для деревенского сторожа. Как раз таких, чтобы спасти колхоз.

– Ладно, – вдруг резко сказал Аристарх Федосеевич, вставая. – Убедил. Поедем. Только смотреть. Одним глазком. И чтоб никто не знал! Слышишь? Ни единой душе! А то засмеют нас с тобой на весь Подкопай.

Витёк взвыл от восторга и принялся скакать по избе, чуть не опрокинув табурет.

– Так точно! Молчок! Завтра с утра берем такси до Брянска! Я уже записал нас!

На следующий день в областном дворце спорта «Брянский лед» царило оживление. Десятки молодых, подтянутых парней и девушек в современных спортивных костюмах разминались, отрабатывали скольжение. Воздух гудел от голосов, звенел лед от коньков и гранитных камней. Пахло холодом, потом и надеждой.

В этом кипящем котне амбиций Аристарх Федосеевич в своем стеганом ватнике, ушанке и валенках выглядел как полярный медведь на пляже в Сочи. Он чувствовал себя настолько не в своей тарелке, что готов был провалиться сквозь землю, а точнее, сквозь лед.

– Витёк, давай отсюда, – угрюмо бурчал он, цепляясь за рукав племянника. – Посмотрел я на твоих шваброльщиков. Ерунда это все.

– Никуда мы не уходим! – шипел в ответ Витёк, пытаясь стащить с деда ватник. – Ты же обещал! Сейчас наша группа. Записал я нас как «Ветераны городошного спорта». Звучит солидно!

Их настойчиво подталкивали к месту старта. Тренерский штаб сборной – несколько серьезных мужчин и женщин в костюмах с гербом России – смотрели на происходящее с усталым видом. Они объездили уже полстраны в поисках «жемчужины», а находили лишь песок. Энтузиазм таял с каждой неудачной пробой.

– Следующие! Группа «Ветераны городошного спорта»! – прокричал судья.

Витёк буквально втолкнул деда на лед. Тот пошатнулся, едва удержав равновесие на скользкой поверхности. Раздался сдержанный смешок.

– Аристарх Федосеевич Орлов? – переспросил главный тренер, Виктор Сергеевич Макаров, глядя в список. Он поднял глаза и на секунду замер, увидев перед собой древнего старика в валенках. – Это… шутка?

– Нет, не шутка! – выпалил Витёк, выскочив вперед. – Мой дед – легенда местного городошного спорта! Точность броска – девяносто девять процентов!

– В валенках? На льду? – не удержался кто-то из помощников.

Аристарх Федосеевич почувствовал, как по щекам разливается краска. Ему было ужасно неловко. Он хотел было развернуться и уйти, но увидел насмешливые взгляды молодых спортсменов. И что-то в нем, старое, упрямое, зашевелилось. Деревенская гордость. Его засмеяли. Этого он стерпеть не мог.

– Дайте-ка мне вашу шайбу, – неожиданно для себя самого сказал он глухим, но твердым голосом.

Наступила пауза. Тренер Макаров, пожимая плечами, кивнул. Один из спортсменов подкатил к деду гранитный камень для керлинга. Аристарх Федосеевич взял его в руки. Тяжелый, скользский, неудобный. Совсем не то, что родная деревянная бита.

– И что мне с ним делать? – спросил он.

– Вам нужно толкнуть его в сторону «дома» – вот этих разноцветных кругов, – объяснил тренер без особой надежды. – Постарайтесь попасть в центр.

Аристарх Федосеевич посмотрел на дальний конец площадки. Прикинул расстояние. Вспомнил, как он бьет по «часовым» или по «артиллерии». Принцип, в общем-то, и правда похож: нужна не сила, а точность и «чувство» снаряда.

Он неуклюже встал в предложенную ему позу, оттолкнулся от колодки и… поехал. Но не вперед, а вбок, едва не грохнувшись на лед. Снова смех. Витёк закрыл лицо ладонями.

– Эх, не то! – проворчал дед, отходя обратно к колодке. – Не городки. Совсем не городки.

Он снова взял камень. И тут в его голове что-то щелкнуло. Он забыл про смеющихся юнцов, про тренеров, про валенки. Осталась только цель. Тот самый центр, «яблочко». Он оттолкнулся, нашел наконец точку опоры, и плавным, выверенным движением, каким тысячу раз выбивал фигуры на песчаной площадке, толкнул сорокакилограммовый гранитный снаряд.

Камень пополз. Медленно, невероятно медленно, словно нехотя. Он едва набирал ход. Тренеры уже переглядывались, готовясь вызвать следующего претендента. Этот бросок был обречен.

Но тут произошло нечто. Камень, казалось, замер на месте, не дойдя и до половины дистанции. Но потом, как бы по собственной воле, он снова тронулся с места, набрал вторую, третью волну скорости, описывая едва заметную, идеальную дугу. Он скользил не просто по льду, а словно по невидимым рельсам, заложенным в него мерной рукой старика.

В зале замерли. Смех стих. Все глаза были прикованы к одинокому камню, ползущему к «дому».

Он вполз в круг, задел один чужой камень, отодвинул его в сторону с ювелирной точностью и замер. Ровно в центре. В самом «яблочке». Абсолютный бросок.

Тишина стояла абсолютная. Было слышно, как гудит система охлаждения льда.

Первым пришел в себя тренер Макаров. Он не кричал, не аплодировал. Он медленно поднял руку и прошептал, обращаясь к своему помощнику:

– Замерьте скорость. И траекторию. И… Боже правый, он сделал это в валенках…

Помощник, ошарашенный, тыкал в планшет, заваленный графиками и цифрами.

– Виктор Сергеевич… это… это невозможно. Угол закручивания, замедление и повторный разгон… Такая техника… ее не существует! Она противоречит всем канонам! Но она… идеальна!

Аристарх Федосеевич, ничего не понимая, отряхивал ватник.

– Что, опять мимо? Я же говорил – не мое это дело.

– МИМО? – взревел вдруг тренер Макаров, срываясь с места и бегом устремляясь к деду. – Да это гениально! Это революция! Вы где-то тренировались? У кого? В Канаде? В Норвегии?

– В Подкопае, – честно ответил Аристарх Федосеевич. – У речки. На песочке. Городки, понимаешь ли…

Тренер не понимал. Он схватил деда за руку так, будто тот был инопланетянином, совершившим высадку в ледовом дворце.

– Господин Орлов! Аристарх Федосеевич! Вы… вы… нам нужны! Срочно! Немедленно! Поедете с нами в Москву! На тренировочную базу!

Теперь настала очередь Аристарха Федосеевича и Витька онеметь. Они переглянулись. Безумная идея, родившаяся за вчерашним чаем, вдруг материализовалась и стояла перед ними, дыша перегаром от спортивного крема и пахну дорогим парфюмом.

– В Москву? – переспросил дед. – Я… я сторож. У меня колхоз… коров доить некому…

– Забудьте про коров! – воскликнул тренер. – Теперь вы – потенциальный игрок сборной России по керлингу! Ваша уникальная техника… этот бросок с двойным замедлением… это то, чего нам не хватало! Мы должны ее изучить, отточить! Вы должны быть на Олимпиаде!

Слова «Олимпиада» и «сборная России» прозвучали для Аристарха Федосеевича как удар грома. Он посмотрел на Витька. Тот стоял с открытым ртом и делал умоляющие глаза, судорожно тыча пальцем в сторону несуществующих денег и спасения колхоза.

Сердце старика бешено колотилось. Он чувствовал себя абсолютно идиотом. Ему было семьдесят пять лет. Он не мог толком согнуть спину. А эти люди говорили ему про Олимпиаду.

Но потом он снова вспомнил газету. «Колхоз имени Ленина на грани». Вспомнил лица односельчан. Вспомнил долги.

Он выпрямил спину, насколько это было возможно, посмотрел тренеру прямо в глаза и сказал то, что через несколько дней будет цитировать вся спортивная пресса страны, не зная, смеяться им или плакать:

– Ладно. Уговорили. Поеду. Только мне график надо удобный. Я по средам у себя на огороде картошку окучиваю. И на зорьке молоко надо забирать у Лушки, нашей коровы. Не откажешься же. И… – он потыкал пальцем в дорогой костюм тренера, – а форма такая же будет? А то ватник мой, я гляжу, у вас тут не в моде.